Зависимость

Говорят, любовь состоит из нескольких стадий. Симпатия — привязанность — любовь — одержимость — зависимость…

— Сколько я ещё могу оттянуть до операции? — Какой «оттянуть»?! Ты в своём уме?! Юнги, чёрт возьми, у тебя рак! Причём уже на начале второй стадии! Пора уже вырезать опухоль. — Да, но сейчас просто времени нет. — Юнги… Как только ты зашёл ко мне, я почувствовал запах омеги. Я знаю чем пахнешь ты, а запаха клубники у тебя никогда не было. Так вот, раз уж завёл себе омегу, то выживи хотя бы ради него. Ты нашёл истинного, Юнги! Не оставляй его одного!       Дальше я не дослушал. В слезах убегая, я не разбирал дороги. Вот почему всё в один день?! Почему он ничего не говорил! Почему не сказал, что есть омега?! Почему всегда, когда я влюбляюсь что-то происходит?!       Каким-то образом я вышел на парковку. Хм… Ключи ведь у меня. — Чимин, стой! — сзади послышались быстрые шаги и знакомый голос. — Не подходи, остановись! — я кричал, что есть мочи, выдвигая ладони вперёд. — Послушай… — он остановился в пару шагах, — то, что ты слышал… — Я не хочу разговаривать, — я подошёл к хёну, положив в руку ключи и рванул. Забежав за угол одного дома, я прислонился к стене и достал телефон. — Х-хосок-хён? — всхлипывая, позвал я. — Чим… Что случилось, булочка?! Тебя кто-то обидел? Где ты? — Я… я был в больнице у Тэхёна… Я не знаю, как попасть домой… — А где хён? — Мы… мы поссорились… Можешь приехать? — я скатился по стене, усаживаясь на асфальт. — О Господи. Что вы натворили уже? — Потом скажу. Приедешь? — Да. Это в «Северансе»? — Угу… Я подожду тебя в холле… Пока… — скинув вызов, я поплёлся обратно в больницу, стараясь не попасться Юнги.       Обойдя парковку стороной, я проник в клинику, прямиком идя к диванчикам для посетителей. На одном из них уже сидел альфа, усердно что-то печатая в телефоне. Я подошёл и сел рядом, стараясь вытереть слезы рукавом. — Алло? — неожиданно альфа подал голос. — Нет, я не дома, я в больнице. Со мной всё в порядке. Я жду. Да всё того же. Помнишь я тебе про парня, которого сбили рассказывал? — минутку… — Как там Чанёль? Спит? Хорошо, давай, пока. — Простите… — я слегка коснулся плеча альфы, — я стал невольным слушателем… Вы говорили о парне, которого сбили… как он выглядит? — Ну… омега с серыми волосами. Худой такой. — Я его друг. Здесь из-за него собственно. — Отлично! — альфа засветился. — Точнее, это плохо, но я рад, что Вас нашёл. Как он там? Он выглядел очень плохо… — Ему наложили гипс и сейчас он без сознания. Спасибо, что не оставили его там… Большое спасибо! — Не за что. Надеюсь, с ним всё будет хорошо. Кстати, я так и не узнал, как Вас зовут? — Пак Чимин. А Вы? — Юн Хунг, — он протянул руку для рукопожатия. Сейчас я смог разглядеть его лицо в деталях. Тёмные кучерявые волосы торчали в разные стороны, создавая умилительный вид и предавая острым чертам некую мягкость. Несмотря на корейское имя, у него были достаточно большие глаза… Он напоминал Чонгука. Губы были похожи на тонкую розовую полоску. Одет он был в джинсы, обтягивающую футболку тёмно-серого цвета, а поверх бомбер. — Чимин! Плюшечка! — в помещение забежал мой взбалмошный Хосок-хён. — Привет, Хоуп-и, — я улыбнулся ему, хотя с приходом старшего, вернулись и воспоминания о другом хёне. — Ты как? — он быстро прижал меня к себе, сжимая до хруста в костях. — Здравствуйте, — Хосок обратился к Хунгу, замечая его растерянный взгляд. — Здравствуй... — альфа в наглую рассматривал Хосока, а тот в свою очередь испуганно смотрел на моего нового знакомого. Так длилось около минуты, поэтому я не выдержал. — Хосок, знакомься, это Юн Хунг. Он довёз Тэхёна сюда. Хунг-хён, это Чон Хосок — мой с Тэхёном друг. — Приятно познакомиться, — Юн поклонился, а Хосок продолжил смотреть слегка ошарашено. — Нам уже пора. Было приятно пообщаться. До встречи? — я улыбнулся. — Да. Пока… — он тоже улыбнулся и помахал рукой, когда мы направились к выходу.       Выйдя на улицу, я повернул Хосока лицом к себе. — Что с тобой?! — А? Ничего… Просто. — Хоуп улыбнулся и пошёл в сторону метро. — Дома ты всё расскажешь! — я пошёл за ним

***

— Сокджин спит у Намджуна сегодня, поэтому мы одни… — тихо прошептал Хосок, двигая свою кровать к моей и заваливаясь на неё. Я поступил также. — Хосок… Ты когда-нибудь любил? — лежа на животе Хоупа, я прямо почувствовал, как он дёрнулся, но молчал. — Хосок? — Да… — Хочешь повторить? — Да… — У Юнги рак лёгкого, — я проговорил это быстро, стараясь сдерживать подступившие слёзы. — Что?! — парень подпрыгнул на месте, принимая сидячее положение. — Когда я был в больнице, то услышал его разговор с врачом. Тот сказал, что пора вырезать опухоль… — Господи… Подожди минутку, — Хосок выбежал из комнаты и вернулся с бутылкой вина. — Зачем? — Теперь говори, — Хоуп немедленно сделал глоток алкогольного напитка и поморщился от горечи. — Я услышал всего немного, но понял, что он не хочет делать операцию… — выхватив бутылку из рук хёна, я глотнул вина, даже не обращая внимания на вкус. — Не хочет? Или не может? — Он сказал, что у него нет времени, — я откинулся на подушку. — Никогда нет времени ни на себя, ни на других! — Хоуп упал рядом. — Хоупи-и-и… я не хочу, чтобы хён умирал… — слёзы навернулись на глаза, начиная скатываться по скулам. — Да не умрёт он! Чего нюни распустил?! — Чон хлопнул меня по коленке. — Ему же можно ещё вырезать эту хрень? — Н-ну да… — я сделал ещё пару глотков вина. — Ну и всё! Нечего тут сырость разводить, — Хосок взял бутылку и снова начал пить. Логично, ведь это единственный, кто имеет стальную выдержку к алкоголю… и отборный запас матов… — Ты… ты дум-думаешь, что Юнги-я не захоч… ой… захочет операцию? — Я думаю, братишка, тебе хватит пить… — Хосок! — я дал подзатыльник наглому хёну. — Хочешь спросим у него? — солнечный достаёт телефон, снимая блокировку и протягивая мне. — На. — Нет! Не буду с ним говорить! Он — кретин! Я его полюбил, а он… — Чимин! Ты — глупая плюшка! Хватит вести себя как истеричка! — Но он не хочет операцию! Не хочет, понимаешь?! — я начал кричать. — Да и пошёл в зад этот глупый хён! Пусть умирает! — Чимин-а, не говори так, прошу, — теперь уже у Хосока навернулись слёзы. — Что такое? — я подполз к старшему, смотря ему в глаза и забывая про истерику. — Когда я был маленьким… тринадцать лет… все мои ровесники уже нашли своих истинных… это было нормально! Нам всегда внушали, все омеги должны были себе найти кого-то, но я следовал за Юнги. Он не хотел вообще никаких отношений! И я перенял эту религию… Поэтому и даже не пытался искать, отшивая всех и вся… Но, как-то раз мы с Юнги гуляли на улице, когда я увидел красивого альфу, от которого пахло мятой… я люблю мяту больше жизни… — Что с ним? — Мы подошли к нему. В ходе диалога, я выяснил, что его любимый запах — апельсин. Мой запах почему-то появился раньше шестнадцати, а ему тогда уже было шестнадцать… И… я пропустил момент, когда он укусил меня за шею, оставляя вот это, — Хоуп оголил плечо, показывая метку. — Мы с Юнги решили позвать его с нами в баскетбол… ну, мой истинный же… И… — Хоуп с трудом сдерживал слёзы, — в один момент… он… он побежал за мячом на дорогу, а грузовик… — истерика накрыла Хосока, и тот начал реветь, продолжая тереть рукавом толстовки щёки. — Боже мой, Хосок! — я обнял плачущего омегу, сдавливая его в своих руках. — Поэтому, — всхлипы продолжались, но сам старший уже не рыдал, — позвони ему… попроси не затягивать с операцией, прошу… не упусти этот шанс! Несмотря ни на что, пытайся добиться Юнги! Он! Он — твой истинный, очнись уже! Слишком много аварий в моей жизни… — Ладно…       Гудок идёт… — Да, Хорс? * — на удивление, Юнги ответил достаточно быстро и говорил очень нервно. — Сам такой! — я начал сразу кричать в трубку. — Чимин? — Нет, блин, единорог. Конечно Чимин! Почему? Почему, Юнги! — Что «почему»? — Почему, чёрт возьми, когда я полюбил тебя, ты решил умереть?! Почему ты не мог заранее сказать, что у тебя есть омега?! Да ещё и клубничная! Это мой запах! Почему?! — Господи, — хён вздохнул, — Чимин, дай мне Хосока. — Нет! Ответь! — Я сейчас поднимусь к тебе и мы поговорим… Дай Хосока… — Не надо никуда подниматься! Нет! — уверенность мгновенно улетучилась вместе с алкоголем. — Чимин! Если ты сейчас же не дашь трубку Хоупу, то я силком затащу тебя в свою машину и отвезу к себе. Ясно? — Да хер там! — сбросив вызов, я выключил телефон и бросил его в ящик тумбочки. — Прям грозный курильщик! Посмотри на него! Да пусть только попробует прийти, я покажу ему всю силу омеги, — я посмотрел на кровать, где уже спал хлюпающий носом Хоуп. Я сразу вспомнил про его историю. Наверное, это ужасно, когда твой истинный умирает… так рано…       Я накрыл бедолагу пледом и чмокнул в щёку — пусть выспится. Отстраняясь от его кожи, Хоуп схватил меня за плечо. — Я скучаю, Хунг… Вернись ко мне… — тихо всхлипнул Чон, медленно отпуская меня.       Спать не хотелось от слова «совсем», поэтому я пошёл в гостиную, продолжая думать об альфе. Что он о себе возомнил?! Думает, если придёт сюда, то я тут же испугаюсь? Да конечно! Я не какая-нибудь там течная омежка… чёрт… течка всё ещё идёт! По идее, действие таблеток кончится нескоро. У меня ещё есть время. — Надо же, — входная дверь закрылась с тихим щелчком, после которого послышался хрипловатый голос, — какие люди… Меня ждёшь? — Ага, — я повернулся на голос, встречаясь с самым настоящим личным кошмаром — глазами хёна. — Пока тебя дождёшься… — Хм, ведь ты так и не дал телефон Хосоку. Добровольно пойдёшь со мной? Или упрямиться будем? — У тебя вообще-то омега! — я отвернулся, не желая и дальше теряться в этом омуте. — Так вот и вали к ней! Здесь тебе делать нечего. — Во-первых, Пак Чимин, это и моя квартира тоже, — я почувствовал шевеление сзади. — А, во-вторых, если и подслушиваешь, то вслушивайся. Что сказал врач? — Не помню я! Что-то типа: «Я почувствовал запах омеги. Я знаю чем пахнешь ты, а запаха клубники у тебя никогда не было, выживи хотя бы ради него!» и ещё, что ты нашёл истинного. Этого достаточно? — Ну? Вообще не доходит? — Что?! Что ты, Мин Юнги, нашёл себе клубничную омегу! — я повернулся к нему, смотря злостно. — Ты, судя по всему, выпил немало… Как передаются запахи? — От папы к омеге и от отца к альфе. Ну… только изменяется второстепенный запах, — это я знаю… на уроки биологии хожу. — Так вот. Логично подумать, что, если мой истинный пахнет клубникой, то в его роду есть кто-то с такой же основой. Так? — Ну и… — Чем пахнет твой папа? — Клубникой… а второстепенный запах — земляника. — Ну! — альфа вскинул руки. — Хоть какие-то мысли есть?! — Ты встречаешься с моим папой?! — я подбежал к альфе, норовя ударить его, но он свернул мои руки, заводя за спину. — Чудик, ты чем пахнешь?! — лицо хёна было слишком близко. — Клубникой… — мысли потихоньку начали преобразовываться в связный текст. — А знаешь почему от меня так пахнет этой ягодой?! Потому, что у кое-кого течка! Никого не напоминает?!

В комнате повисло молчание.

— Так… значит… — в голове постепенно появились слова Хосока про истинного. — А сразу нельзя было сказать?! — Я не виноват, что ты такой вредный и обидчивый! — старший отпустил руки. — Ты мог догадаться ещё в больн… — Замолчи… — я приблизился к лицу Юнги, обхватывая его ладонями, касаясь губами его губ. — Просто помолчи…       Поцелуй был вязкий и тягучий. Мягкие губы старшего сминали мои, руки лежали на талии, приятно поглаживая. Время будто замерло, оставляя только нас… — Простишь меня? — Юнги отстранился, прижимая свой лоб к моему. — Да. Но если в ближайшее время не сделаешь эту операцию, я сам тебя порежу… кухонным ножом… А потом и себя. — Хорошо-хорошо, сделаю, — рука старшего легла на мою. — Серьёзно! Я без шуток! Рак — не игрушка! — я говорил громко, пытаясь жестикулировать. — И курить я тебе запрещаю. Только попробуй эту дрянь в рот взять — руки оторву! — Ладно, — старший хихикнул. — Ты очень милый, когда злишься… И почему ты плакал? — Потому что… мы должны помочь Хосоку с альфой… — Э-э… Чимин… дело в том, что… — Я знаю про смерть… он сказал… — взгляд невольно опустился. — Но мы должны найти ему кого-то… Как, кстати звали того альфу? — Э-э… — Юнги почесал затылок. — Хунг? — Да! Юн Хунг! — Мин засветился, а во мне проснулся Шерлок.