По эту сторону стекла

       Дорога до дома была не такой уж и долгой. Меня немного смущали и в то же время умиляли расспросы его мамы про мебель в доме, посуду, одеяла и прочее. Она искренне хотела убедиться, что всё там хорошо, и даже рвалась помочь занести тяжёлые сумки наверх, но мы каким-то чудом справились с этим делом исключительно вдвоём, попрощавшись с родителями Яна у машины и пообещав их как-нибудь пригласить в другой раз.        Войдя в такую знакомую уже для меня прихожую, я всё ещё не мог поверить в произошедшее за день: вот он рядом со мной — парень моих грёз, вот в наших руках его вещи, которые будут теперь лежать рядом с моими на соседних полках — это же невероятно!        Сразу же разувшись и желая унести всё добро подальше, я, сказав о своих намерениях, поспешил в свою, теперь уже нашу (надеюсь он не захочет занять другую) спальню, оставляя парня освоиться. В комнате, быстро открыв шкаф и переложив пару вещей, я сразу же освободил половину полок для вещей Кота. В сами сумки я решил не лезть, всё-таки в чужих вещах копаться, как бы близок и дорог человек не был, не этично. Так что большие с одеждой я кинул рядом со шкафом, а пару мешков и рюкзак ближе к столу.        Покинул я спальню всё ещё счастливым и окрылённым, но когда зашёл в общую, меня как будто ледяной водой окатило. Ян стоял в центре комнаты и держал в руках подаренный им же скетчбук, который я перед уходом выложил поспешно из своего рюкзака на журнальный столик здесь, чтобы не идти далеко до комнаты, в полной уверенности, что как минимум не забуду его переложить позже или что я зайду в эту комнату первым. А сейчас Ян стоял и держал в своих руках просто сборник маньяка-сталкера с рисунками своей жертвы, и далеко не всегда приличного характера.       — О Боже, не открывай! — истерично крикнул я, замечая, что он собирается перевернуть обложку.        Просто весь день, да и вся остальная жизнь тоже пролетели перед глазами, хотелось провалиться сквозь землю. Я рисовал своего парня в конце этого блокнота в таких откровенных позах! Он же нахрен сбежит от меня, если увидит это наглядное пособие о том как и в каких позах я хочу его! Мало того, что просто свои рисунки не всегда есть смелость показывать, так ещё и такие. Это был один из тех тупых моментов жизни, когда ты делаешь что-то, чтобы что-то другое не произошло, и оно в итоге происходит. Я выложил этот скетчбук специально, чтобы Ян его не увидел, а в итоге он на него наткнулся первым же делом.        — Да почему? — возмутился на мою просьбу Кот, оборачиваясь с хмурым выражением лица. Я стал медленно и осторожно подходить ближе, ощущая себя как сотрудник полиции перед преступником, захватившим заложника. — Мы уже даже живем вместе! Что может ещё быть такого, что ты мне не можешь рассказать? — продолжал Ян, не понимая моих действий. — Так можно? — после моего молчания уточнил он, выразительно приподняв одну бровь.        И в этот момент я понял, что самым тупым действием было бы — схватить альбом и бежать, хотя хотелось очень сильно так поступить. Это бы, наверное, мгновенно привело к ссоре. Он не впервые меня просит посмотреть, а я настолько туп, что не догадался свою «порнуху» вырвать и спрятать подальше. Чёрт побери, ведь я этот скетчбук таскаю везде с собой, кто угодно в любой момент мог вытащить его из моего рюкзака или просто вырвать из рук и увидеть! Я даже нервно сглотнул от всех этих мыслей и слабо кивнул, опускаясь на диван и забиваясь как ребёнок в ожидании наказания подальше, в самый угол.        Ян некоторое время, задержавшись хмурым взглядом на моём странном состоянии, вернул своё внимание объекту в руках, одним движением отворачивая обложку. Повисла тишина, он застыл на несколько секунд, рассматривая нарисованное. Секунда. Две. И его напряжённое лицо разглаживается от осознания того, что это он, вернее часть его — его глаза на первом листе, нарисованные уже около четырёх месяцев назад. Не долго думая и ничего не комментируя, он перевернул лист уже гораздо медленнее и стал внимательно рассматривать следующий рисунок. Он как будто посветлел, улыбаясь краешком губ, видимо осознавая, что я рисовал там лишь его, ему нравилось, но я не мог успокоиться, сжавшись на диване. Сердце билось учащённо, я с ужасом представлял, как это ангельское, такое любимое и счастливое сейчас личико увидит то, что в конце, и исказится полным отвращением. Кот снова быстро перевернул лист, за ним ещё один, ещё и ещё… Ему нравилось каждое изображение, даже можно было увидеть всю теплоту и нежность, которую он испытывал, вспоминая все наши с ним пережитые вместе моменты: наш первый разговор, наше первое совместное утро, вечер в честь восьмого марта… Ещё лист, и у Яна появляется небольшой румянец на щеке — ну вот, пошла жаришка, он дошёл до момента с раковиной. Он рассматривал этот рисунок немного дольше, наверняка даже не замечая, как прикусил нижнюю губу. Новый лист, и у Яна, кажется, глаза стали совсем чёрными, рассматривая это. Он стал приближаться ко мне, не отрываясь от рассматривания этого «воспоминания», пока не остановился прямо передо мной. Я очень надеялся, что он не станет смотреть дальше, видя периферийным зрением, что моё состояние не меняется, но мгновение, и перед его глазами чёрный лист, с поцелуем в каморке института. Ян улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой, поднимая свой взгляд на меня.        По всей видимости, решая как-то меня успокоить, он сел рядом на диван, притягивая меня в свои объятья и заставляя меня лечь спиной на его грудь. Я уже обрадовался, что всё, теперь мы будем просто лежать и нежиться в обнимашках после пережитого стресса весь оставшийся вечер, и ненавязчиво забрал скетчбук из его рук. Взглянув на изображение нас в темноте, я немного успокоился, собираясь отложить на пол альбом, но моего затылка коснулись самым милейшим образом Его губы, а руки нежно обняли со спины. Волнение вернулось с большей скоростью, пытаясь вспомнить что именно там идёт дальше, но я понимал, что Ян хочет продолжить просмотр вместе, и перевернул лист.        Это был тот самый рисунок, над которым я работал в кафе, когда Ян просил показать ему, что же я рисую. Как символично, чёрт побери… Ян прижал меня сильнее к себе, прижимаясь щекой и носом к волосам за ухом. Это было чертовски горячо, что я даже не понял, как просто перевернул лист на следующий, открыв первый совсем откровенный рисунок: Ян высунулся из-под стола после предыдущего кадра, но всё ещё на коленях между моих ног, одна рука на моём бедре, вторая чертовски эстетично держит меня за член, в головке которого сияет небольшое колечко. Но и это даже не самое откровенное в этом всем, самое развратное — это опущенные ресницы Яна, его прикрытые глаза, смотрящие на это колечко, пока язык проводит вдоль по венкам с другой стороны от руки.        Кот подо мной немного двинул бёдрами, напоминая мне о своём нахождении прямо за моей спиной. Мне хотелось в этот момент одновременно и провалиться сквозь землю от стыда за такое несогласованное творчество, и перевернуться, начиная целовать этого невероятного парня так долго, пока он не забудет всё то, что увидел. Но его губы приблизились к моему уху и прошептали:        — Дальше.        Это «дальше» пронеслось табуном мурашек по всему моему телу, заставляя сделать всё, что попросит обладатель этого шёпота. Я перевернул лист и там, естественно, снова Ян. Обнажённый Ян. Обнажённый Ян на моих простынях. На груди засосы, волосы в беспорядке, руки над головой. Именно такого момента, конечно, не было в тот вечер — мы слишком переживали, особенно Кот, но в моих воспоминаниях и снах он был именно таким. Он всегда самый прекрасный и самый сексуальный парень для меня.        Я настолько погрузился в свои размышления, что не сразу почувствовал, что парень за моей спиной несильно прикусил моё ухо, совсем жарко прошептав:        — Ещё.        Это сработало на меня как на собаку Павлова, моментально перевернув моими руками очередной лист. Это был на первый взгляд просто рисунок подаренного Яном кекса с догорающей свечой в нём. Но, если внимательно рассмотреть задний план, подсвеченный тусклым свечением от этой свечи, то можно заметить там нас. Нас полуобнажённых на этом же самом диване, котором сидели в тот самый момент. Я нависал над Яном, целуя его и избавляя от одежды.        — Дальше, — мурлыкнул голос у моего уха, желая увидеть продолжение, я поспешил показать его.        На первом плане был Ян, показывая во всей красе наблюдающему за нами свой прекрасный обнажённый торс с кучей родинок и пятнышек, который я в свою очередь жадно закрываю своими руками, обнимая парня из-за спины. Его голова повёрнута вбок чтобы отвечать на мой поцелуй. Ещё один кадр из моих грёз…        Рассматривая этот кадр, я с ужасом осознал, что идёт дальше, и вцепился сильнее в скетчбук.        — Это всё, — безумно переживая, произнёс я осевшим голосом.        — Ты меня обманываешь, — моментально рассекретил мою ложь Кот, поглаживая носом за ушком и в коротких волосах за ним.        — Ладно, — тяжело выдохнул я, — есть, но тебе может не понравиться.       — Мне нравится всё, что ты делаешь, — даже как будто не вслушиваясь в мои предостережения, мурлыкнул он в ответ, протянул одну из рук, что всё ещё обнимали меня, и перевернул лист сам.        Кадр был — пиздец. Кадр, начинающий блок рисунков под названием «Влажные мечты Кира, частная собственность, не смотреть». Там был конечно же Ян. Реальный же Ян за моей спиной, увидев изображение лишь сладко и тихо простонал у моего уха. На рисунке он был абсолютно голым и в колено-локтевой позе. Я его в таковой не видел, но слишком ярко представлял, настолько ярко, что однажды это просто перетекло на бумагу, обнажая мои порочные мыслишки.        Вообще, хоть поза и была довольно откровенной, но я постарался всё слишком интимное спрятать от самого себя же в кадре. Так что по сути было видно обнажённое бедро, совсем немного вторую ягодицу, прогнувшуюся спину, напряжённую руку и повёрнутую прямо в кадр голову. Всё было по максимуму спрятано, но от этого изображение не было менее соблазнительным, даже скорее наоборот… И, видимо, пока я не полез одной из рук в свои штаны, Ян снова перевернул лист.        Там уже было несколько от части схематичных набросков. Как из камасутры пособие, честное слово, где я в разных позах занимаюсь с ним самой страстной любовью. Осознание происходящего снова как будто охладило меня ледяной водой. Ян всё это видел, Ян, чёрт побери, видел мои извращенские рисунки с его участием. И хоть я ясно ощущал в тот момент своей поясницей, что нечто такое знакомое заинтересованно шевелится подо мной, это совершенно не означало, что он просто в шоке от меня и хотел бы искренне это всё сжечь и, возможно, позвать батюшку какого-нибудь освятить эту квартиру.        — Это очень красиво, я бы хотел так, — вопреки моим самым страшным предположениям прошептали мне из-за спины, опускаясь поцелуями от уха к шее и плечу.        Я в шоке повернул голову к нему, поймав немного затуманенный взгляд голубых глаз, на губах можно было почувствовать его дыхание — на сколько он был близко.        — Если ты сейчас скажешь, что пошутил, я за себя не ручаюсь, — предупредил я, понимая, что просмотренные кадры, к которым добавился этот соблазнительный голос, шепчущий такие вещи, просто срывает все предохранители и развязывает руки. И если ещё минуту назад я хотел расплавиться и утечь куда-то в канализацию, то сейчас хотелось расплавиться, чтобы раствориться полностью в Яне или перемешаться с ним во что-то волшебное.        — Я ещё никогда не был так серьёзен, — ответил он мне тогда, закрывая глаза и накрывая губами мои губы.        Губы касались едва-едва. Затем моя рука легла на его слегка колючую щёку, притягивая ближе и резко набирая обороты. Я перевернулся на нём полностью, задавая амплитуду этим движениям, и цепляясь за него так жадно, будто он сейчас исчезнет, испарится, передумает. Языка не было, только губы, губы и совсем немного зубов, когда я стал подниматься в сидячее положение над ним, заставляя подниматься за собой. Мои руки просто не хотели ни на секунду отпускать его, блуждая где-то по таким невероятным скулам, к шее, к волосам, не на долго запустив в них пальцы, затем ниже и ниже, пока Ян не оказался сидящим на моих коленях, а мои руки на его завораживающих ягодицах. И это всё ни на миг не останавливая поцелуев.        Одним рывком я поднялся с дивана с ним на руках, Ян даже не пискнул (хотя кто бы дал, когда рот занят), лишь сильнее ногами зафиксировался вокруг меня, подтягиваясь выше. Совсем скоро мы добрались до спальни, где я резко кинул парня на постель. Его дыхание сбилось, губы раскраснелись от поцелуев, глаза приоткрыты, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми моими действиями, сам же он лежал так соблазнительно на покрывале. Я очень хотел этого парня, и одна только мысль, что он тоже хочет меня в ответ и в этот же самый момент, сводила с ума до трясучки в пальцах.        Не желая терять время, я открыл ящик у тумбочки рядом с кроватью и выложил смазку с контрацептивами. Ян, казалось, снова стал переживать, из-за чего я забрался на постель прямо над ним, но не касаясь, лишь как будто закрывая от всего мира вокруг. Таким образом его глаза были прямо напротив моих, губы напротив губ и нос в нескольких миллиметрах от его.        — Ты позволишь мне сделать всё так, как я хочу? — спросил я, давая последний (и весьма призрачный) шанс на отступление. Ян незамедлительно кивнул, отвечая на мой вопрос, заставляя все внутренности внизу моего живота перевернуться от происходящего. — Тогда я постараюсь, чтобы тебе было очень хорошо, — пообещал я, опуская губы куда-то на низ его челюсти и дальше переходя на шею.        Мои руки легли по бокам Яна, поглаживая слегка выступающие ребра и перебираясь к другим доступным участкам. Переходя к ключицам, губы путешествовали по шее, одна из рук к эротично привлекающему участку между джинсами и задравшейся футболкой, вторая проскользила к бедру, соскучившись по прикосновению к необыкновенно прекрасным ногам. Кот зашевелился под моими прикосновениями, в желании большего и поскорее, он двигал бёдрами, чтобы руки перебрались к нужному участку. Я усмехнулся такой нетерпеливости и властно придавил его одной рукой, уперевшись в тазовую косточку.        — Какой нетерпеливый, подожди, я хочу немного поиграть, — сладко прошептал я совсем близко с его губами, Ян незамедлительно потянулся к ним за поцелуем, но я отстранился, дразня. Могу поклясться, что из Кота вырвался едва слышный расстроенный скулёж, что я не смог сдержаться от комментария. — Кто бы мог подумать, мой Котик такой отзывчивый, — отстранился я ещё дальше, рассматривая покрасневшее лицо с таким, даже отчаянным что ли, выражением, что на ум не пришло ничего лучше, чем продолжить жадно покрывать эту сладкую шею мокрыми поцелуями.        — Я не такой, — расстроенно произнёс он в какой-то момент, отвернув голову.        Я приподнялся назад, повернув за подбородок его, чтобы встретиться с потерянным взглядом. «Не привык слышать что-то откровенное? — задумался я. — Ну да, он же с Костиком не жил пару лет под одной крышей, надо быть мягче с выражениями».        — Ну конечно ты не такой, любимый, — шепнул я, потеревшись носом о нос, давая понять, что всё в порядке, это всё тот же я с ним, мне можно доверять. — Но я бы хотел, чтобы ты был таким для меня, — добавил я жарче, целуя в колючий подбородок, затем шею, а в конце пути кусая легонько за ключицу и одновременно прижавшись бедром к его явно поднявшемуся члену через пару слоёв одежды, — поэтому я сделаю всё, чтобы осуществить эту мечту, ты ведь сам согласился.        Ян, кажется, расслабился после моих слов, так что я, желая увидеть и коснуться большей площади кожи, поспешил нырнуть ладонями под футболку, большими пальцами цепляя её край и тем самым поднимая выше к груди. Вслед за движением рук я принялся покрывать открывающийся сексуальный подтянутый животик, редко прихватывая его зубами — это было слишком притягательно, чтобы не оставить следов. Моей головы осторожно коснулись руки, мгновенно закапываясь пальцами в волосы. Это ощущение его рук, перебирающих мою всё ещё длинноватую на макушке шевелюру, возбуждало меня и в самый обычный посредственный день, имеет ли смысл пытаться объяснить, что творилось с моим телом тогда? Я даже на добрую минуту остановился, приоткрыв рот над солоноватой кожей, чтобы захватить побольше воздуха и подождать, когда пройдет пилоэрекция или немножечко поутихнет обычная, затем цапнул за ближайший участок кожи, немного оттягивая его и отпуская, ещё пару раз поцеловал и лизнул, а в конце-концов просто стащил безжалостно эту мешающую футболку с Яна. Кот продолжал меня ласкать, копаясь в волосах и иногда переходя на затылок и шею, одна же из моих рук поглаживала его в районе горла, в какой-то момент несильно сжимая его, вторая опустилась обратно к груди, бессовестно лапая и дразня то жадными, то едва осязаемыми движениями. Парня подо мной стало немного потряхивать, что несомненно было прекрасным знаком. Мои губы вернулись к краю выпирающих от глубоких вздохов рёбер, постепенно спускаясь ниже к уже изрядно покусанному местечку сбоку от пупка, затем ещё ниже к кромке джинсов и небольшой дорожке жёстких волос под пупком. Недолго думая, я не стал спешить, чтобы снять новый предмет одежды Яна, и просто перешёл ещё ниже, целуя парня через ткань. Мои руки по мере движения головы вниз тоже спускались, остановившись на груди и боках и не желая вообще когда-либо выпускать из своих владений этого человека под собой. Совсем скоро мои плечи «нырнули» под чужие колени из-за чего рукам было удобней, проскользив по всему оставшемуся телу, обхватить бедра с задней стороны, зафиксировав их и иногда перемещаясь выше к тазовым косточкам. Мои поцелуи перешли на внутреннюю часть бедра, сводя с ума Яна.        Я поднял глаза к его лицу, он не смотрел, лишь наслаждался ощущениями, подняв свои руки за голову, цепляясь за подушку и покрывало, а мне было безумно приятно, что он действительно плавился в моих руках и от моих действий. Собственническим движением соединив внизу его живота свои руки, я стал быстро расстёгивать пуговицу и молнию. Когда я с ними покончил, одним движением таза Ян коснулся пахом моих рук, недвусмысленно показывая, как он хочет, чтобы я удостоил вниманием эту зону. Но я не хотел двигаться так быстро, я хотел смотреть, как Кот рассыпается по кускам в своих желаниях, и рассыпаться вместе с ним. Я несильно прикусил его внутреннюю часть бедра, получив тихий стон, и завел руки за спину своего парня, погружаясь пальцами под край джинс как будто собираюсь снять их. Ян замер в ожидании моих действий, но я, вопреки его очевидным желаниям оставил руки в таком положении, а сам принялся выцеловывать его ноги через довольно плотную ткань. Небольшая дорожка из поцелуев прошла от места недавнего укуса к верхней части бедра и пришла к месту, расположенному совсем близко к расстёгнутой ширинке. Осторожно прижав носом ткань, чтобы не помешала раскрытая молния, я совсем легонько прикусил Яна ниже, парень моментально дернулся от меня, выгибая спину, и сразу же вернулся обратно, медленно потираясь о моё лицо.        Это было так забавно, такие открытые и доверительные движения, что я не сдержался и весомо поцеловал через ткань в том же месте, где недавно укусил, и погладил носом.        — Ну же, скажи, ты же хочешь, чтобы я их снял? — не выдержал я молчания, практически моля, чтобы он сказал то, что я хотел. — Ну же, Ян, скажи мне, чего ты хочешь? — шептал я в нетерпении, хотя рассчитывал изначально, что умолять и просить будет этим вечером исключительно Кот.        Я перебрался обратно, только к другому его бедру, поглаживаясь о него щекой и носом как домашний кот или щенок, а руками в нетерпении стал поглаживать поясницу, совсем небольшой участок, под самой кромкой джинсов, где всё ещё оставались мои пальцы.        Ян упрямо молчал, лишь через несколько секунд постарался вильнуть бедрами так, чтобы снять моими руками чёртовы джинсы. Но я хотел другого. Так что быстро вытаскивая руки и наваливаясь всем телом вперёд на Яна, я в одно мгновение уже жадно рассматривал лицо под собой. Он был немного растерян, смущён и, конечно, возбуждён.        — Решил поиграть в молчанку? Ну ничего, я тебя ещё разговорю, малыш, — горячо прошептал я в приоткрытые губы и накрыл их, стараясь углубить и напомнить, что мы делали до того, как переместились в спальню.        Ян не отвечал, видимо, совсем растерялся в своих ощущениях, но я оставался решительным как никогда и должен был помочь ему, чтобы выйти из своего панциря.        — Глупый Котик, ты думаешь, я не чувствую, что ты меня хочешь? — сурово прорычал я, у самого уха, а рукой красноречиво взялся у него между ног. — Твой член всё прекрасно показывает, — продолжил я, когда ощутил, какой же парень уже твёрдый и как бешено бьётся его пульс.        Был, конечно, шанс, что я такими действиями его наоборот загоню в свою раковину ещё сильнее, но очаровательный и такой, не побоюсь этого слова, мужской стон совсем рядом с моим ухом, подсказывал, что делаю я всё правильно. Так что я, перегруппировав своё тело так, чтобы не наваливаться на парня полностью, но не убирая свою руку снизу, убрал свою вторую руку в качестве опоры совсем рядом с головой Яна и переместил на лицо, страстно цепляясь и затягивая в новый поцелуй. Даже если Кот снова хотел не поддаться этому искушению, у него не получилось бы, за годы практики таких жестких и страстных поцелуев, я точно знал как схватить и где нажать, чтобы чужой рот открылся и пустил меня внутрь. Руки Яна сначала даже хотели оттолкнуть меня, цепляясь за футболку, но как только мой язык юркнул внутрь, наоборот притянул ближе, не желая это заканчивать. Отстраниться было нереально, я щекотал кончиком языка его нёбо, проходился по опасно острому краю зубов, зная что не укусит, но не в силах подавить рефлексы. Ласкал внутренние стороны щёк и язык, затем плотно присасывался, высасывая весь воздух и заставляя раскрывать его рот сильнее, вытаскивать язык навстречу. Рукой я поощрял его ответную реакцию, поглаживая Яна между ног и ловя его стоны. Внутри себя я сам себе завидовал от осознания, какой властью обладаю над этим парнем в данную минуту, и какой на самом деле обладает надо мной Ян. Вся вселенная уменьшилась до этой комнаты, до этой постели, до этого парня, не давая мне возможности и на секунду переместить своё внимание куда-либо в сторону. Даже, если бы настал апокалипсис или ещё что-то в таком духе, мне было глубоко наплевать на весь мир, лишь я, он — мы, наши чувства и наши тяжелые дыхания от происходящего.        — Котик, прости за мат, но какой же ты охуенный у меня, — перенося поцелуи ближе к его уху и слыша тихие стоны, не удержался я от комментария и, не услышав ответ, вернулся к губам.        Руки не в силах держаться обозначенных границ и та, что была в зоне чужой ширинки переносится за спину, мгновенно ныряя под джинсы и бельё. Кожа на ладони чувствует голую кожу чужих ягодиц, что быстро покрывается мурашками. Я не могу сдержаться и просто сжимаю эти привлекательные половинки, ощущая всю мягкость и упругость, которыми мне ещё предстоит насладиться сполна. Ян как специально не препятствует моим движениям, наоборот сильнее раздвигает ноги, прижимает меня, обнимает руками, поглаживая спину. А когда я одним из пальцев скольжу между ягодицами, то чувствую, как и его ноги тоже скрещиваются за мной, не желая отпускать, и в то же время немного мешая, придавив шаловливую руку.        Поцелуи к тому моменту были совсем не такие агрессивные, вторая рука давно погрузилась в густые волосы, перебирая их и сжимая. Так что вдоволь исцеловав любимые губы, я решил, что пора действовать дальше, перебираясь к скулам и линии подбородка, как меня немного отрезвил голос:       — Кир… — позвал меня Кот.        Я моментально оторвался от кожи, убирая руку из чужих штанов, и поднял голову над его, заглядывая во всё ещё помутневшие голубые.        — Да, любимый? Что-то не так? — уточнил я, переживая, что всё-таки перегнул палку.        — Сделай всё, что пожелаешь, я очень люблю и хочу тебя, — в полголоса сказал мне Ян, смотря прямо в глаза. И эти желание и искренность были заметны невооружённым взглядом.        — Спасибо, Кот, — ответил я искренне, целуя мягко-мягко, потому что он наконец-то преодолел свою скованность и сказал то, что я хотел слышать, — мне правда важно, чтобы ты говорил о своих желаниях, или если что-то идет не так, — прошептал я в кожу, целуя подбородок и наблюдая из-под ресниц за Яном.        Руки легли по бокам чужих джинсов и долгожданным движением стали стягивать их вниз. Я отстранился, усаживаясь на пятки, чтобы можно было полностью вытянуть эти длинные конечности из западни. Когда с штанами было покончено, вслед за ними полетела на пол и моя футболка. Одна встреча с полуприкрытыми голубыми глазами, ожидающими моих дальнейших действий, и я покрываю поцелуями открытую теперь кожу ног, пока не добираюсь до особенно чувствительного местечка на внутренней стороне бедра, оставляя там звучный чмок. Зрительный контакт всё это время не разрывался больше чем на секунду, так что я пошёл выше, толкаясь носом в бугорок, скрытый под серыми боксёрами. Длинные пальцы мгновенно оказались погруженными в моей шевелюре, поощряя действия, так что я своими руками потянулся вперед, поглаживая живот и грудь, иногда возвращаясь к бёдрам, и долгим поцелуем коснулся его через бельё.        — Сними, — хрипло попросил Ян.        — М? — потеряв на миг себя во всём происходящем, откликнулся я и поднял глаза обратно, видя всю нетерпеливость в голубых. — Ах да, — опомнился я, что на мне всё ещё полно одежды, поэтому незамедлительно оторвался от любимого тела и снял с себя всё, что ещё оставалось.        — Да не с себя же, — захныкал Ян, сдвинув ноги и немного приподнявшись на месте, чтобы проследить все мои действия.        — Не беспокойся, милый, я всё успею, — успокоил я, затем подлез поближе, хватая за верхнюю часть бедер, и притянул к себе, раздвигая ноги и размещая их по бокам.        Ян от таких манипуляций инстинктивно схватился за спинку кровати.        — Вот и правильно, в следующий раз надо будет попробовать привязать тебя, — проговорил я, увидев такую прекрасную картину. Хотя в связывании Яна на данный момент нашей постельной жизни не было особого смысла — его руки и так не препятствовали моим действиям.        Склонившись снова над пахом парня и поглаживая подтянутый живот, я широко лизнул его через боксеры. Под тканью уже очень сильно ждали моих более радикальных действий, так что я стал несильно прихватывать его губами, целовать и облизывать, добавляя к проступившему небольшому пятнышку ещё больше влажности от себя.        В голове стучала мысль о том, что Яна нужно как-то растянуть, но при этом и необходимо его отвлечь от такого не совсем приятного действия. Руки уже потянулись к резинке чужих трусов, как я осознал, что подлезть к необходимому месту будет не очень удобно. Так что, вспомнив про слова Костика об одной из моих подушек на кровати: «Просто мечта любителей миссионерской позы», — я остановился, быстро нащупав эту самую подушку и в пару движений подложив её под Яна. Ему явно было некомфортно, но в моей голове уже необратимо проектировался план, так что, недолго думая, я сильнее прижал ноги парня к его груди и одним движением стянул боксёры ровно на столько, чтобы оголить только прекрасные и белоснежные ягодицы — завораживающее зрелище.        Всю свою жизнь думал, что, когда мне предстоит встретиться с реальной голой задницей какого-то парня или мужика, это мне совсем не покажется возбуждающим. Как бы одно дело, когда это красиво подчеркнуто обтягивающими брюками или плавками, и совершенно другое, когда видишь это в обезоруживающей наготе. Но вот оно — само совершенство, предстает перед моими глазами, и я просто не мог сдерживаться, очень быстро наклонился, помогая себе руками для лучше доступа, и повёл очень короткую дорожку языком где-то от копчика до самой дырочки. Некое забвение растворилось лишь когда я услышал паникующее:        — Ки-и-ир?        Мне не хотелось останавливать свои действия, но Ян что-то хотел сказать, так что я не очень спеша чмокнул прямо между половинками и поднялся, раздвигая ноги в стороны, чтобы можно было говорить лицом к лицу.        — Что, мой хороший? — спросил я нежно.        Ян же был в весьма забавной позе — что-то вроде свернутой улитки брюхом вверх, отчего всё лицо было красным, волосы растрепаны, а глаза испуганно смотрели на меня.        — Что ты делаешь? — прохрипел он.        — Что, прям вслух сказать? — приподнимая его ногу и вытягивая, чтобы затем сладко поцеловать её, поинтересовался я, когда уже понял в чём причина его остановки.        Ян, кажется, смутился ещё сильнее.        — Эм… Пожалуй нет, просто не делай того, чего на самом деле не хочешь, — промямлил он очень быстро, уводя взгляд в сторону.        — Кот, какой же ты смешной, — теряя всю свою развратную маску, что нацепил в шутку перед этим, хихикнул я и затем очень серьёзно продолжил, — я очень хочу тебя… а ещё очень хочу попробовать сделать что-то новенькое для тебя, чтобы знать, нравится ли это моему любимому или нет, — поглаживая его ноги, чтобы расслабить, говорил я, Ян молчал, так что я продолжил немного разочаровано. — Я же ещё ничего не успел сделать, а тебе не понравилось?        — Эм, мне не нравится, что ты облизываешь в принципе это место, — шёпотом, но достаточно громко произнёс он в ответ на это, как будто нас кто-то мог подслушать.        — Ну, не думай, что я любитель полизать жопы, но твою попку я слишком сильно хочу, и, если что, я могу потом помыть рот с мылом, — в шутливой форме ответил я.        — Пожалуй, я не готов к такому, давай как-нибудь потом? — с надеждой попросил Кот.        — Хорошо, — даже согласился я, опускаясь обратно. Но, стоило только мне вновь увидеть этот прекрасный вид, что я не смог больше удержаться. — А знаешь что? — произнёс я даже немного резко, что парень дернулся, и перевернул его на живот, заставив принять колено-локтевую позу. — Вот так будет гораздо удобнее, — закончил я, довольный проделанной только что работой, потому что теперь вид был ещё лучше, почти как на одном из рисунков.        Пробежавшись нежно рукой вдоль спины с десятками родинок, я опустил вторую на одну из половинок, открывая лучший доступ. Не то чтобы я знал, что именно и как делать, но безумно хотелось попробовать его на вкус, так что поддавшись своим ощущениям, я снова лизнул между ягодицами. Мурашки Яна от этого действия я ощутил даже своей рукой, что всё ещё гладила спину. Это было потрясающе. Так что, недолго думая, я сконцентрировался у самой дырочки, лаская её у края и пытаясь толкнуться хоть немножечко внутрь, а рукой перешёл с поясницы на низ живота, ныряя во всё ещё не до конца снятые боксёры.        Стоны Яна снова украсили атмосферу этой комнаты, я искренне надеялся, что моя лёгкая небритость в виде колючей щетины в таком интимном месте не мешает ему полноценно наладиться моими действиями. Не успел я закончить свою мысль, как волосы сжали жесткой хваткой и вжали сильнее, как будто стараясь вогнать под кожу или куда-то гораздо глубже в себя. Красноречивый намёк был понят сразу — я усилил свои действия, шумно вдыхая через нос его запах кожи и активно работая языком и губами. Даже помогая пальцами, внутрь погрузиться сильно не получалось, зато спереди проблем не было никаких, разве что сложно было удерживать парня от непроизвольных толчков в мою руку. Но меня такие действия больше веселили, так что чувствуя малейшее отстранение от моего рта, мои зубы обнажались в улыбке и, чтобы не выдавать свои смешки, я тут же легко кусал за очень уязвимое местечко Яна, зарабатывая новые и новые стоны.        Челюсть начала уже поднывать от непривычных действий, так что я, вспоминая о приготовленных заранее предметах, потянулся вперед, стараясь не прекращать своих действий языком. Дотянуться не получалось, но тут я нащупал чужую руку, что сильно удивило меня и заставило всё-таки отстраниться от своего занятия. Ян дрожащей рукой протягивал мне смазку, что развеселило меня в очередной раз, так что я взял её и, подарив ещё один поцелуй волшебной попке, перевернул Кота обратно на спину. Полная податливость и доверие моим действиям меня так восхитили, что я даже не заметил, как произнёс вслух:        — Какой же ты у меня податливый…        Я ещё пару минут точно наслаждался его видом, не решаясь притронуться вновь.        — … и возбужденный, — продолжил я после повисшей тишины, замечая пульсирующий член прямо над спущенными не до конца трусами.        Что ж, это надо было исправлять, чтобы не нарушать такую эстетику, так что пара движений — и боксёры, а за ним и оба носка полетели на пол. Смазка всё ещё была в моей руке, я щёлкнул крышкой, заметив как Ян немного дернулся от этого звука. Сомнения в правильности действий снова посетили мой мозг, так что я склонился над ним, встречаясь лицом к лицу:        — Ты уверен, что правда хочешь этого? — уточнил я, заглядывая в глаза.        Парень незамедлительно кивнул, заставив меня улыбнуться и возобновить свои поцелуи, минуя лишь губы. Вне поля зрения Яна тем временем я выдавил немного смазки, накрывая рукой его член и начиная поступательные движения.        — Кир… — вновь услышал я зов, когда опустился губами где-то в районе груди.        — Тс-с-с, — успокоил я его, продолжая поцелуи и движения рукой. — Малыш, я всё понял, не переживай, просто скажи «нет», если что-то пойдет не так или не понравится.        — Хорошо, — прошептал Кот, когда я уже был в районе пупка, и следующим его звуком был громкий вздох, потому что я убрал руку и губами коснулся головки, тут же облизывая.        Помогая себе рукой, я брал глубже, стараясь принести своему парню больше удовольствия, и тот хорошо показывал, что ему очень хорошо, сладко постанывая и сжимая совершенно сбившееся одеяло. Я тщательно обводил венки, на конце пути уделяя особое внимание уздечке, и снова облизывал широким языком всю поверхность. Ян подо мной осторожно двигался, опираясь на локтях и, видимо, желая наблюдать за моими действиями. Ещё пара моих манипуляций, и, когда я опять насаживаюсь на его член, Ян почти невесомо касается моей щеки, невербально прося поднять голову и посмотреть на него. Я, конечно, поддался, встречаясь с тёмно-синими глазами. Его рука услужливо зачесала мои немного мешающие волосы назад для лучшего обзора, и я по порнушному вытащив его плоть из своего рта, медленно вёл языком снизу вверх, не прерывая зрительный контакт ни на миг. Яну очень нравилось, и мне нравилось ещё больше видеть то, что ему всё это нравится, поэтому я старался всё больше и больше доставить ему удовольствий: то добавляя слюны, то слизывая её, то играя только с чувствительной головкой, то насаживаясь полностью. Особенно мне нравилось во всем этом видеть как Ян кусает нервно свои губы, тщетно стараясь сдержать стоны, и эти расширенные зрачки, совсем как у кошек, которые увидели желанную добычу, ощущать такие родные длинные пальцы в своих волосах, за ухом и совсем редко на лице. Кажется, я готов был сделать всё что угодно, пока он так реагирует на меня, и почти забылся, что цель внезапного минета была вовсе не в минете.        Я почти беззвучно щёлкнул крышкой, выдавив немного лубриканта на пальцы и согревая его. Чистой рукой я ненавязчиво коснулся ягодицы, погладив её, а ртом продолжая своё фееричное «выступление». Не дождавшись протеста, я скользнул рукой в ложбинку, поглаживая вдоль неё. Ян неожиданно отозвался, начиная двигаться навстречу моим движениям. Я посчитал это хорошим знаком, так что убрал руку, нащупывая оставленную смазку и зажимая её между своими ногами, чтобы не потерять, а второй рукой уже повторил проверенные действия, останавливаясь у дырочки, но не погружаясь внутрь, только дразня. Ян в нетерпении попытался сам насадиться на мои пальцы, но я ему не позволил, прижал носом и губами, упираясь в низ живота, обратно к постели и, одарив лукавой улыбкой, прижал к животу и член, чмокнув в чувствительном месте под головкой и продолжив свои действия ртом. Пальцы тем временем были снова смазаны и спешили продолжить своё дело, медленно проникая указательным внутрь на всю длину.        Ян замер на время, пока не ощутил, что я упёрся костяшками в него. Но минет никто не отменял, так что, думаю, план по отвлечению сработал, и Кот уже снова тяжело дышал и силился заглушить стоны от всего происходящего. Ненавязчиво сделав пару поступательных движений пальцем, я принялся давить им на стеночки, растягивая. Ян, казалось, даже не замечал никаких неудобств, хотя я не так активно уже двигал головой, начиная уставать и в принципе не желая, чтобы он кончил раньше времени.        Пара движений, добавление смазки, и к указательному пальцу добавляется средний, погружаясь в тёплое нутро и скользя вдоль довольно узких стеночек. Но Ян не сжимается, он искренне наслаждается всем тем, что я ему даю. Осторожно приподнявшись в сидячее положение и на всякий случай поглаживая свободной рукой парня совсем рядом с пахом, я решил осмотреть внимательно эту картину. Ян закрыл глаза, губы все искусаны, но то и дело пропускали тяжелое дыхание, а с ним и редкие стоны. Грудь соблазнительно поднималась и опускалась, привлекая к себе родинками и, конечно, двумя яркими и твёрдыми сосками. Член прижался к животу, немного испачкав его естественной смазкой и подрагивая при каждом ударе сердца. А дальше услужливо разведенные широко ноги и мои пальцы, что аккуратно погружались внутрь и так же выходили обратно, стараясь подготовить к чему-то большему…        Ещё пара толчков, дополнительного давления на стенки двумя пальцами, и я добавил ещё смазки, а с ней и безымянный палец, внимательно наблюдая за выражением лица Яна. Он лишь немного нахмурился, поиграв желваками, но через несколько секунд расслабился снова, даже начиная подмахивать мне и насаживаться на пальцы активнее.        Не прерывая движений рукой, я стал склоняться над телом, целуя грудь и кусая за один из сосков, что так привлекали моё внимание, и двинулся выше к шее.        — Даже боюсь что-либо говорить тебе, любимый, — мурлыкнул я, растворяясь во всей этой ситуации, просто не было сил молчать, хотелось просто кричать, какой же этот парень невероятно охуенный, сексуальный, а главное — мой. — Я ещё никогда не видел тебя таким раскрытым, — шепчу я в шею, целуя её и поглаживая свободной рукой.        Вообще всё это уже было по ощущениям как самый настоящий секс с глубоким проникновением, разве что я к себе за всё это время ни разу не притронулся, сконцентрировавшись на удовольствии своего парня. Но этого было достаточно, притронься он ко мне и напомни про мою эрекцию, я тут же бы позорно излился, не продержавшись и минуты. А так: я почти лежу на нём кожа к коже, мы оба тяжело дышим, мои пальцы глубоко в нём, и он двигает своими бёдрами, потираясь о меня и одновременно прося большего, прося продолжения.        — Котёнок, ты в состоянии присесть? — спрашиваю я, когда считаю подготовку завершённой.        Ответом мне служит кивок головы, который я больше ощущаю своей щекой, чем вижу. Такого ответа достаточно, так что я вытаскиваю пальцы и немного отстраняюсь, ровно на столько чтобы подо мной можно было перевернуться на живот. Он начинает подниматься, так что выпрямляюсь и я, но вопреки моей просьбе, он почему-то остаётся в колено-локтевой. Эта поза, конечно, невероятно соблазнительна и я очень мечтал её увидеть в этом исполнении, но я хотел не так. Я наклоняюсь над ним, осыпая плечи нежными поцелуями, затем запускаю руку под ним, глажу живот и немного грудь, касаясь большим пальцем соска, и тяну за собой в вертикальное положение, чтобы он сел, но упираясь вытянутыми руками в матрас.        Он всё понял без слов, просто замер в этом положении, когда я убрал руки, лишь немного повернув голову, чтобы краем глаза смотреть за моими движениями и слышать, что я делаю.        Упаковка контрацептивов была в пределах моей доступности, так что не пришлось слишком долго копошиться, заставляя парня переживать или как-то помогать мне. Я вскрыл упаковку, надел презерватив, нанес сверху немного смазки и, быстрым движением руки проверив достаточно ли влажный Ян, приставил головку ко входу, начиная первое движение.        Парень в моих руках немного напрягся, рефлекторно делая глубокий вдох. Я, стараясь доставить как можно меньше дискомфорта, не спешил, проникая медленно, но уверенно. Одна моя рука опустилась совсем невесомым движением на низ живота Яна, чтобы он ненароком не дёрнулся резко вперёд, причиняя себе лишнюю боль. И лишь когда вошёл примерно наполовину, я замер, опуская к одной руке и вторую, не сильно прижимая его к себе, блокируя движения. Мой член был так потрясающе зажат чужими стеночками и так отчаянно пульсировал, что мне хотелось скулить от желания начать двигаться в парне. Хорошо понимая, что может в этот момент ощущать Ян, я чувственно выцеловывал его шею, ожидая любого знака разрешения на продолжение. Мгновение. Второе. И он совсем расслабился в моих руках, откидывая свою голову мне на плечо, позволяя целовать за ушком и немного ниже, где уже начинала колоть мои губы небольшая щетина.        Опуская руки ниже, к бедрам, совсем рядом с пахом, но избегая его, я продолжил углубляться в Яна. Собственные ноги было контролировать сложнее, они начинали трястись то ли от не совсем обычной позы, то ли от переполняющих эмоций. Но главным было в этот момент, что Коту нравилось, он действительно заметно наслаждался этим моментом, растворяясь в моих руках. На миг он немного наклонился вперед, открывая соблазнительный вид на дорожку выступающих позвонков, начиная от седьмого и ниже. Поддаваясь искушению, я покрыл некоторые из них и плечи, усыпанные родинками, поцелуями.        Он выгнулся, и я руками подтолкнул к более заметным действиям. И слов не нужно было в эти минуты, тела сами говорили, мои губы посылали инструкции по его коже, а его мышцы подчинялись слабым движениям рук. Первые движения были медленными, плавными, стараясь точно понять, всё ли протекает так, как должно. Затем ещё. И ещё. Пока я не ощутил очередной стон больше кожей, чем на слух, и Ян несильно откинулся на меня всем телом, без слов прося: «Глубже», «сильнее»… И я подчинился, перехватывая одной рукой через плечо и грудь, чтобы сильнее и грубее прижать к себе. Чтобы кожа к коже. Чтобы, возможно, слышать немного задушенный хрип вперемешку с наслаждением.        Бедра коснулась скульптурная рука, сначала поглаживая, затем тоже притягивая к себе ближе с каждым толчком сильнее и мощней. Хотелось как бешеный зверь вцепиться в вновь открывшуюся шею, но я позволил себе лишь мокрые поцелуи за ухом, по натянутым мышцам шеи и где-то в уголке челюстной кости. Вторая рука скользнула к основанию чужого члена, заставляя выгнуть позвоночник сильней, и мой член проезжает точно по простате, вызывая легкую, но ощутимую дрожь у Яна, а так же совершенно порнушный стон.        Он стал двигаться в моих руках ощутимей, заставляя, ослабить мою хватку, так что я убрал мешающую ему руку. Парень сразу сильно наклонился вперед, покруче любой гимнастки вытягивая руки перед собой и наверняка касаясь грудью одеяла под нами, затем подтягивая руки ближе, под голову. Всё это представление перекрутило в очередной раз мои внутренности в районе живота, распугав бабочек и пригнав больше крови к члену, которому было так потрясающе хорошо всё ещё находиться внутри и быть сжатым горячим нутром. Руки поспешили погладить широкими движениями точёную светлую спину, начиная от самой поясницы и до лопаток, расслабляя все мышцы. Проделав такой незамысловатый путь вперед, на обратном пути я грубовато зафиксировал свои руки по бокам и продолжил движения интенсивнее, стараясь попасть по ранее обнаруженной точке.        Ян громко дышал и скорее поскуливал, а не стонал, его кожа покрылась испариной, и я вместе с ним кайфовал от всего происходящего в тот момент. Но хотелось ещё большего, даже непонятно чего. Тогда я стал замедляться, делая движения более рваными и менее точными. Я резко входил, буквально одной головкой, и сразу вытаскивал, наблюдая, как мурашки бегают по телу парня, а покрасневшая дырочка то сжимается, ощущая потерю, то соблазнительно раскрывается, приглашая войти назад.        Парень, поднялся на локтях, ощущая такую странную игру, и, желая её прекратить, стал сам стараться насадиться глубже на меня, когда я входил. Это было слишком охуенно, я побоялся, что просто спущу в презерватив, если он так продолжит соблазнять меня, сам не до конца осознавая это. Так что, когда я вышел в очередной раз, пытаясь судорожно перевести дух, то поднял взгляд выше, в растрёпанные волосы и измятые подушки, куда угодно, только не вниз, где так сладко, горячо и влажно. И минуты не прошло, как Кот подо мной заскулил и стал лапать рукой за бедра, пытаясь притянуть назад и заставить двигаться.        Это было невозможно вытерпеть, поэтому я заставил Яна перевернуться на спину, раздвигая ноги в стороны, укладываясь между ними и рассматривая его раскрасневшееся лицо. Мы тяжело дышали в унисон, без слов смотря друг другу в глаза. В его лице читалось страстное желание продолжить, в моём — дать всё, чего бы он ни пожелал. Сейчас. Сегодня. Завтра. В любой последующий день. И так до конца, пока он смотрит на меня с обожанием и некой мольбой, пока всё моё тело и душа желают видеть отражение только таких эмоций.        Наш «перерыв», похоже, затянулся, раз Кот попытался притянуть меня ещё ближе к себе, но из-за неудобной позы (я придавил его ноги к груди, лежа больше на них, чем между) руки не дотягивались так, как того хотелось. Так что посмотрев на меня очередным умоляющим взглядом, он чётко и без слов в очередной раз как будто перемешал все мои органы.        — Да ты меня просто обезоруживаешь таким видом, — разрушил я тишину своим жарким шёпотом совсем рядом с губами.        Ян на мою реплику не отреагировал, лишь продолжил смотреть ожидающим взглядом а-ля «войди уже в меня, жалкий засранец, сколько можно ждать». Так что я выпрямился и, для удобства притянув ближе к себе за бедра Яна, одним движением сразу погрузился в это горячее тело. На этот раз не были даны минуты для привыкания или передышки, и так отдышались хорошо до этого, лишь резкие быстрые точки, что хлюпаньем и шлёпаньем заполонили комнату. К ним почти сразу прибавились стоны и звуки тяжелого дыхания. Ян был ощутимо на пределе, он потянулся к своему члену, начиная интенсивно двигать по нему рукой. Это одновременно вызвало во мне странную ревность и дополнительное возбуждение. Я сжимал сильнее, наверняка до синяков, его бедра, разводя их в стороны, жадно наблюдая, как появляется и исчезает красная головка в чужих руках, как перекатываются и поджимаются яички. Это был тотальный пиздец. Это было одновременно божественной картиной в моих глазах и самой сексуальной, вряд ли такие определения были созданы, чтобы описывать что-то одно, но это было именно так. Так что, желая дать Яну ещё больше удовольствия, я сосредоточился, погружаясь, может, чуть менее интенсивно, чем до этого, но точно раз за разом проезжая по сладкому местечку внутри, по возбуждающему комочку нервов. Совсем скоро тело парня как будто забило судорогой подо мной, он стал сильно сжиматься вокруг моего члена и осыпал свой живот и грудь белёсыми пятнами, выглядя при этом самым счастливым на земле.        Бесконечно сильно, хотелось поцеловать его, перехватить этот момент эйфории, но в то же время не хотелось мешать, дать насладиться в полной мере. Так что я просто любовался, поглаживая его ноги совсем рядом с пахом, как он выгибался всем телом, немного бился в судороге от невероятных ощущений и продолжал улыбаться с закрытыми глазами. Мне этого было достаточно, так что я вышел из него, ненавязчиво вытянул одну из ног, немного размяв и подарив ей пару поцелуев, и отстранился подальше, дав время и пространство прийти в себя.        Снимая с совсем не опавшего себя резинку и осматриваясь по сторонам в поисках салфеток, что были тоже где-то неподалеку, я не сразу заметил осознанные движения рядом с собой, так что, когда обернулся, меня немного напугало, что Ян тоже сидел снова уже на коленях передо мной. Едва я успел что-либо сказать, как парень просто наклонился, красиво выгибаясь и предоставляя очередной красивый вид на его спину и упругие половинки, и прошёлся по моей эрекции языком. Это как будто прошибло меня током и чуть не сбило с ног, так что, пытаясь найти какую-то точку опоры, я погрузился рукой в черноволосую макушку, а другой опёрся в постель сзади себя.        Я дышал через раз, откинув голову в потолок и стараясь не двигать совсем бёдрами, стараясь погрузиться вновь во что-то такое обжигающее и влажное, лишь не сильно стягивал волосы в своей руке. Но хотелось увидеть снова всё это, поэтому вскоре голова вернулась в нормальное положение, даже чуть склонилась, цепляясь взглядом за раздвинутые обнаженные ягодицы, в которые так сильно хотелось войти снова хотя бы пальцами, затем поясница, плечи, усыпанные родинками и красными пятнами от моих особо несдержанных поцелуев, и чёрные волосы. Проведя такой путь своим взглядом, я переместил руку с макушки на лоб, зачёсывая непослушные густые пряди. Голубые глаза тотчас же поднялись, рассматривая снизу вверх, а моего члена и яичек коснулась кроме потрясающего рта ещё и утончённая рука. Я чувствовал, что до пика мне осталось совсем мало, и, как бы не было соблазнительно следить за этими губами, творящими внизу меня такое наслаждение, а вдобавок за немного слезящимися глазами, что преданно смотрели на меня, моя рука опустилась на щёку, любовно погладив её и ощутив очередное движение за ней, а затем перешла к подбородку, призывая выпрямиться.        Кот всё понял без слов, принимая зеркально положение передо мной на коленях, только его рука продолжала свои незамысловатые действия с удвоенной скоростью. Он стал приближаться ко мне всем телом, и едва коснулся своей второй рукой задней поверхности моей шеи, как я задрожал и кончил прямо в его руку. Рука на затылке незамедлительно притянула ближе, как и хотел Ян. Губы уже на каком-то рефлекторном уровне раскрылись, впуская внутрь язык Яна. Это было мокро и, я бы даже сказал грязно, но хотелось усилить, продолжить. И едва я переместил руку так же на шею парня, чтобы зафиксировать его близко рядом с собой, как ощутил, что он смеется и сводит поцелуй на нет.        Казалось бы, должна была возникнуть обида, сломать последний горячий момент, но я легко подхватил этот смешок, даже не понимая суть его появления.        — Ну и что тебя так веселит, малыш? — уточнил я сквозь тёплую улыбку, отстраняясь и приводя дыхание в норму.        Парень заворожённо и счастливо смотрел на мои губы, я шутливо его толкнул на постель, чтобы он лёг и не мешал мне достать салфетки из прикроватной тумбочки.        — Да я забыл тебя послать, чтобы ты помыл рот с мылом, — как-то по-детски задорно и весело ответил мне Ян, следя за моими действиями.        Я вытащил пару салфеток, начиная вытирать его живот и испачканную руку. Хорошо было бы сходить принять душ, но одна только мысль о пешем путешествии до ванной вызывала фантомную боль всех мышц и конечностей.        — Что, так сильно неприятно? — уточнил я, но совсем уйти в глубокие раздумья обо всём этом мне не дали, потянув за руку вниз и заставив тем самым лечь рядом.        — Дурак, мне нравится всё, что ты делаешь, — доверительно прошептал Ян, нависнув надо мной и подарив нежный поцелуй. — И сегодня мне понравилось гораздо больше, чем в тот раз, — продолжил он прямо в мои губы.        Эти слова были самыми важными для поднятия моей самооценки, для ощущения себя важным в жизни Яна. В тот миг я, наконец, действительно поверил его словам о том, что он любит во мне всё, и я могу не бояться делать всё, чего мне бы очень хотелось, а Кот меня во всём поддержит.        — М-м-м, в таком случае, в следующий раз я сначала тебе туда мыло затолкаю, — пошутил я в ответ.        — Заталкивай, что хочешь, — прошептали мне и снова накрыли губы поцелуем.        — Как же я тебя люблю, — даже не осознавая, что сделал это вслух, прошептал я через пару секунд, когда Ян улёгся на моей груди, поглаживая её.        — Я потом тоже попробую… — не очень внятно донеслось невпопад, но я расслышал.        — Что? — поспешил уточнить я, но прежде чем Кот повторил или полнее объяснил свою фразу, я уже понял о чем он — он хочет сделать мне римминг в ответ?        — Э-э-эй, нет-нет-нет, я тебе не позволю больше ничего засунуть в свою задницу после всех признаний, даже не мечтай! Ни членом, ни тем более языком! — судорожно заметался я на постели, вынуждая Яна приподняться надо мной и посмотреть в моё наверняка сконфуженное лицо        — Но тебе же понравилось тогда, — нахмурив брови, возмутился Кот.        — В тебе мне понравилось гораздо больше, — поделился я и, подарив легкий поцелуй в висок, успокоился, когда Ян лишь улыбнулся в ответ и спокойно улегся обратно на мою грудь.        Совсем скоро, его дыхание стало равномерным, и он очевидно погрузился в сон, а я любовно рассматривая чёрную макушку подумал: «Действительно, какая разница: кто сверху, кто снизу; кто кому что лижет, целует или сосёт? — всё это не имеет значения, пока двое любят друг друга, засыпают вместе в одной постели и первым делом с утра искренне желают увидеть любимого человека».

***

       А следующее утро было именно таким — одним из самых идеальных, одним из многих, одним из тёплых. Я проснулся в объятьях Яна и вполне в привычные для себя двенадцать. Не желая будить, я приобнял его тёплое ото сна тело и таким образом, перевернулся, чтобы Кот остался досыпать на кровати.        Но едва я привстал, чтобы надеть домашние джинсы, Ян заворочался, перекладываясь на живот и вжимаясь в подушку. Раздался шумный вздох и совершенно мягкий стон за ним, заставив меня обернуться на сонное тело и залюбоваться таким немного беспомощным и домашним видом своего парня. Обнажённое тело лишь номинально прикрывалось лёгким одеялом, возбуждая своими красивыми изгибами, чётко выделяющиеся лопатки как будто звали меня коснуться их, взлохмаченные волосы приглашали зарыться в них пальцами, ощущая всю густоту и шелковистость. Ещё немного мутные после сна глаза уставились в отражение в шкафу, но, видимо не найдя желание просыпаться окончательно, Ян уткнулся обратно носом в подушку.        Эта утренняя борьба с самим собой в исполнении другого человека заставила меня улыбнуться, и, не в силах больше просто стоять в стороне и смотреть, я полез обратно на постель, беспардонно укладываясь на парня сверху и целуя обжигающе горячую кожу на плечах, шее и чуть выше, вдыхая запах его волос. Когда я поднял голову и посмотрел вперед, то встретился с голубыми глазами Кота в отражении, он тепло смотрел на все мои действия, наслаждаясь каждой секундой.        — Что чувствует этот человек в отражении? — без утренних приветствий или чего-то подобного спросил он у меня как-то даже больше риторически, положив голову щекой на одну из рук.        Я слегка растерялся, не ожидая таких вопросов, но решив, что это даже интересно, решил поддержать разговор.        — Какая разница, что чувствует отражающая поверхность, если мы находимся с тобой по эту сторону?        Ян тоже не такое ожидал услышать по всей видимости или не рассчитывал на ответ, поэтому слегка нахмурился, обдумывая что-то.        — Но если бы тот второй я тоже был здесь? — уточнил он у меня.        И эта какая-то детская непосредственность и любознательность так понравилась мне, что я не сдержал своей улыбки и снова легко поцеловал его в россыпь родинок на спине.        — Если бы тебя было двое, то мне бы пришлось жить с двумя восхитительными парнями умирая от раздумий — кого я больше люблю, — со всей теплотой ответил я, думая куда бы ещё поцеловать этого невероятного парня.        — Нет, ты не понимаешь, ведь у тебя есть Кики, — возмутился парень, снова удивляя своими нетипичными действиями (если такой разговор вообще можно назвать типичным) и переворачиваясь подо мной.        Голубые глаза со всей серьёзностью смотрели в мои, ожидая какого-то ответа, какого именно я не до конца понимал, хотя, казалось бы, это я отвечал в нашей паре за звание творческого и нестандартно мыслящего человека. И лишь обнимающие меня руки с длинными пальцами давали понять, что всё хорошо. Я немного поднялся на руках, чтобы лучше рассмотреть Яна, может, понять, что же это с ним такое, и вообще при чём тут моя сестра? Но, ничего существенно отличающегося от обычного Кота я не обнаружил, так что произнёс так же серьёзно:        — Нет, это ты не понимаешь, главное, что чувствует вот этот Ян, — я надавил указательным пальцем в его грудную клетку где-то рядом с сердцем, — и вот этот Кирилл, — указал я уже на себя, — остальное для меня не имеет никакого значения, потому что это именно ты, а это именно я, — ещё раз немного грубее тыкнул я, повторив свои движения и даже не до конца понимая, что несу. — А если ты ещё раз начнешь строить глазки кому-то другому, то я тебя покусаю. Даже, если это будет Кики, тем более, если это будет моё отражение, ведь у моего отражения есть твоё отражение, не разбивай их пару.        Как говорится: «У меня была какая-то тактика, и я её придерживался». За эту пару минут я успел уже даже подумать, что Ян почему-то хочет уйти от меня к кому-то или, что у него какие-то проблемы с головой. Но проходит секунда… две… в напряжённом молчании, и обезоруживающая белоснежная улыбка появляется на его губах.        — Это было слишком странное объяснение, — смеется он.        — Ну, а как ещё можно ответить на твои странные вопросы? — смеюсь я в ответ и меня втягивают в долгожданный доброутренний поцелуй. Но он был не долгим.        — Ты расскажешь мне когда-нибудь, что происходит по ту сторону стекла? — снова серьёзно заглядывает он в мои глаза.        — Откуда мне это знать? — уточняю я, рассматривая его снова как будто на предмет какой-то болезни (ага, я же такой специалист в сфере психологии и медицины в частности).        — Ну когда-то ты был там, с той стороны: в мониторе ноутбука, телефона. В каждом зеркале я смотрел на себя, но мыслями уходил к тебе. А теперь ты здесь, на этой стороне, — попытался объяснить Ян, уводя в сторону свои прекрасные глаза, чтобы не смущаться своей глупости.        Я поднял свой взгляд, встречаясь в зеркале со своим отражением, нашим отражением. На белой подушке можно было увидеть чёрную копну волос и разве что кончик носа от Яна, над ним склонился молодой парень. Уже совсем не тот побитый жизнью подросток, а практически мужчина. Синяки на его теле были исключительно от признаков немного несдержанных порывов любви, а на лице такая не частая раньше улыбка. И я, как ни удивительно, понял о чём мне пытался сказать Ян. По крайней мере мне так показалось или хотелось в это верить. Может совпадение, а может судьба, но он подсознательно, ещё до знакомства со мной, чувствовал моё присутствие в своей жизни, знал о существовании кого-то, кто пытается спрятаться от его внимательного взгляда, того, кто, сам того не зная, любит всем сердцем и предназначен кем-то свыше. Знал о том, что мы вместе — это что-то гораздо лучше и прекраснее. Иначе как объяснить всё то, что происходило, происходит и обязательно произойдёт между нами?        От нахлынувших резко эмоций я наверняка расплылся в улыбке, стремясь поспорить с свечением самой высоковольтной лампочки. Губы самостоятельно нежно опустились на нервно искусанные губы Яна, показывая всю любовь, о которой хотелось кричать.        — Конечно, обязательно расскажу тебе всё, — не зная какими словами объяснить все чувства, что пережил за этот миг, просто пообещал я.