По эту сторону стекла

       События развивались стремительно. Едва мы закончили работу над грантом с Марселем, как он предложил нам с парнями поучаствовать ещё в одном из нескольких конкурсов по программированию. Параллельно навалилось заказов и, конечно, учебных дел — нужно было начинать писать курсовые и зарабатывать хоть какие-то баллы для автоматов на некоторых предметах. Яна я стал видеть ещё реже, чем в сентябре, но тот занят был своей учёбой и какой-то ни то конференцией, ни то конкурсом. В общем институтская жизнь кипела, и мы в ней варились как могли.        На дворе стоял тогда уже ноябрь. Деревья стремительно окрашивались в тёплые оттенки и скидывали под ноги свои листья. У меня выдался впервые за долгое время отличный день: один из самых придирчивых заказчиков наконец-то принял с утра высланную мной ночью работу, а потом ещё Марсель сообщил, что наш грант одобрили и осталось уладить лишь пару деталей. Я стремительно летел по ступеням на первый этаж, поделиться такими чудесными новостями с Яном, обнять его и предложить это отпраздновать, чтобы хоть как-то оживить наши будни и наконец-то побыть вдвоём.        Но Яна в кабинете с его группой не нашлось.        Как оказалось, его не было вообще в этот день, хотя я слышал, как он собирался рано утром к первой паре. Я стал переживать и пытаться дозвониться, но парень не отвечал как на звонки, так и на сообщения. Не понимая, что происходит, я вместо того, чтобы праздновать, побрёл домой, в надежде найти пропажу там.        Едва я переступил порог, пришло сообщение:        Kot: Не беспокойся, со мной всё в порядке, я у Артёма, нужно было увидеться с ним.        Kira: Хорошо, привет ему. Целую.        Раз идея с кафе провалилась, я решил, что можно устроить праздник дома, хотя не знал когда вернётся Ян. Приготовив курицу с картошкой в духовке и нарезав салатик, я принялся ждать.        Время близилось к ночи, я, не выдержав, съел часть своей давно холодной порции и ушёл в раздумьях спать. В середине ночи я сквозь сон почувствовал, как Ян вернулся и улёгся спать рядом. Задней мыслью сделав пометку, что нужно будет обязательно поговорить, я быстро уснул снова. Когда я проснулся, Кота в квартире снова не было. Я даже подумал, что мне приснился его приход, но по лежащим не на том месте некоторым вещам, я понял, что он приходил.        В институте, едва я перешёл порог, ко мне привязался Егор. Он каким-то образом узнал про грант и спешил поздравить меня с этим. С того момента в фойе прошло достаточно времени, даже от фингала на его лице от моего удара осталось лишь смутное напоминание, я уже давно отошёл и не было желания убить парня на месте. Я сдержанно выслушал извинения за этот инцидент, а также слова поддержки и поздравлений, а затем молча пошёл на свой этаж. Егор увязался за мной, пытаясь увлечь разговором, но я воспринимал его лишь как помехи. К Коту с таким прицепом идти не хотелось, так что я поинтересовался в сообщениях как у него дела, надеясь на развёрнутый ответ.        Ответ не пришёл и к концу моих пар, в 317 оставаться не хотелось, было лишь огромное желание напиться. На выходе из универа меня снова выловил Егор и увязался следом. Что-то говорить ему не хотелось, идти домой, чтобы он потом знал, где мы живём тоже, так что, недолго думая и просто плюнув на всю эту подзаёбывающую ситуацию, я направился по почти забытой дорожке в бар. Там стакан за стаканом, рюмка за рюмкой, я постепенно вспомнил, что у меня вообще-то есть несколько поводов праздновать, так что спустя время я не заметил, как уже пил не просто рядом с Егором, а вместе с ним и даже вёл какую-то задушевную беседу, кажется.        Быстро забылось моё нежелание того, чтобы Егор знал моё место жительства, так что, вися на его плечах и не сдерживая поток слов, я быстро был доставлен на порог. С того вечера я помню лишь грозный взгляд Яна, который встретил нас в коридоре. Я был уложен в постель и сквозь дымку алкогольного опьянения засыпал под какое-то активное обсуждение двух парней в коридоре. На утро Яна не было, как и Егора, слава Богу, как и всех личных вещей Кота. В записке, оставленной им, было написано лишь два слова:        «Будь счастлив».        Лишь после выпитой таблетки от похмелья я осознал, что это прощальная записка. А почему всё так произошло, я совершенно не понимал. Помнил я, конечно, смутно, но был готов поклясться, что с Егором ничего не было, переходящего грань дружбы. Телефон Яна был заблокирован и моя программа для его отслеживания не работала, Артём не отвечал, а Кики, как назло, на днях уехала на соревнования, которые продлятся практически до конца декабря.        Приняв душ и в целом приведя себя в порядок, я поспешил к Артёму, выяснять в чём же всё-таки дело. Когда дверь в пентхаус открылась, стало не по себе. Артём даже не собирался пускать меня внутрь, оставив стоять на площадке перед лифтом.        — Я, кажется, предупреждал тебя о том, что сделаю за косяк перед Яном, не так ли? — надвигаясь на меня грозной скалой в розовых пушистых тапочках, цедил скозь зубы Тёма.        — Так, тихо, успокойся, — подняв руки в сдающемся жесте и на случай, если придётся закрывать лицо, ответил я. — Ты же помнишь, да, что и я не нежная фиалка, могу и ответить? Я всего лишь хочу видеть своего парня и поговорить с ним.        — А он тебя видеть не хочет, как и я, собственно, смекаешь, чьё желание тут важней? — злобно проговорил парень.        — Смекаю, бля, но мне нужны объяснения, — не унимался я. — Может, ты соизволишь приоткрыть завесу тайны?        — А мне нахрен не сдались подробности и объяснения, чтобы понять, что ты накосячил и наше дружеское перемирие закончилось, — ответил Артём. — И лучше тебе вернуться домой, пока я не помог тебе спуститься по лестнице лицом вниз или ментов не вызвал. А то парень ты бойкий, мало ли что в голову взбредёт.        — Ты меня сейчас психом назвал? — мой голос автоматически стал жёсче, я подошёл к парню максимально близко, смотря грозно в глаза и не смущаясь того, что Артём был меня выше на полголовы, а также сильнее физически.        — Я только предупредил, чтобы ты не сувался в нашу квартиру, — не разрывая дуэль взглядов, зло процедил Артём. — Твоё счастье, что я слишком сильно люблю твою сестру, и она сильно огорчится, если я что-нибудь сделаю с тобой. Но я сделаю, если ты не уберёшься отсюда.        — Я тебя понял, — всё ещё удерживая грозный взгляд, ответил я. — Но это не значит, что я успокоился, передай Яну, что я хочу с ним поговорить, и он знает где и как меня найти.        — Я тебе не почтальон.        — А мне похуй кто ты, — закончил разговор я и, пока действительно не дошло до драки, развернулся и пошёл к лестнице, хотя быстрее было бы спуститься на лифте.        На учёбу я в тот день не пошёл, вернулся домой с некой надеждой, что мне это всё показалось и Ян вернётся как обычно, обнимет меня, скажет, что всё хорошо. Друзья закидывали письмами, спрашивали приду ли я хотя бы в 317, но мне видеть никого не хотелось, даже с Кики не разговаривал. Я весь день как потерянный просидел у телефона, ожидая, что Кот позвонит или напишет. Я был словно вещь, вышедшая из строя, потеряв небольшую детальку, но эта деталька была самой важной для функционирования вещи.        На следующий день ситуация не поменялась — я проснулся один в постели. Собрав все свои силы, я заставил себя пойти в институт, где тщетно пытался выловить Яна, но парень на пары не приходил. Встретившийся мне в коридоре Алекс поспешил уточнить, что у нас происходит. Уцепившись за новую надежду и призрачную связь, я поспешил выяснить, что известно парню.        — Братан, я не в курсе, — пожал плечами тот. — Он писал на днях, что хочет уйти в академ, спрашивал, кто в курсе какие могут быть для этого причины. Я написал, что основная у парня — это уход в армию.        — Ян в армию собрался? — ужаснулся я новости.        — Я так понял, что вполне вероятно. Мне лишь ясно точно, что он почему-то хочет то ли свалить, то ли просто не появляться в универе, — поделился мыслями Ал. — А вот почему, думаю, что главная причина в тебе, иначе ты бы не спрашивал меня. Ну так что не поделили, почему в раю проблемы? — с улыбкой уточнил парень, пытаясь видимо хоть немного меня привести в чувства.        — Я не знаю, Ал, — опустив голову и накрыв лицо руками, ответил я. — Я не понимаю. Ян как будто отстранялся с самого приезда с чёртова путешествия. Да, мы были загружены и меньше времени оставалось друг на друга, но это не повод сбегать из дома!        — Ян сбежал? — удивлённо уставился на меня Алекс. — Братан, ты явно накосячил.        — Много наших знает? — подняв глаза на друга, спросил я.        — Ну, знают, что что-то у вас происходит, но пока вы оба молчите, вряд ли кто-то затронет эту тему, — пожал плечами он. — Так что, проблема с Италией? Ты не помазал ему спинку, м?        — Нет, всё хорошо было там, ты же видел, какие мы счастливые вернулись.        — А что, если проблема в сексе с другими? — предположил Алекс, и я в шоке уставился на него.        — С какими ещё другими?        — С итальянцами? — менее уверенно предположил парень.        — О чём ты вообще? Костик тебе мозги все залюбил или что? — нахмурился я, осматривая внимательно на предмет каких-то отклонений от привычного мне Алекса.        — Нет, ты сам Костику сказал тогда, что спал с другим или другими, — спокойно произнёс Алекс и по моему совершенно охуевшему лицу видимо понял, что что-то не так. — Ты соврал что ли? Но зачем?        — Ал, я не спал ни с кем кроме Яна, и Костику я ничего такого не говорил.        — Он спросил у тебя, занимался ли ты интернациональным сексом, ты сказал да. Как по твоему можно ещё интерпретировать твои слова? — подняв вопросительно одну бровь, уточнил Алекс.        — Чувак, я подумал, что он спросил просто не трахались ли мы с Яном за границей, — от осознания ситуации, а в особенности вспомнив как на меня посмотрел Ян, видимо услышав наш тот разговор, меня затрясло.        — И что ты ответил? — тоже заменив шутливый голос на какой-то дрожащий, уточнил друг.        — Правду, — нервно сглотнул я. Алекс немного опустил голову, заглядывая в моё лицо и ожидая полного ответа. — Я ответил что-то типа: «Да, и не раз».        — Срань господня, — не сдержался от комментария Ал. — И Ян это слышал? Он же наверняка подумал, что ты как-то умудрился, будучи у него на виду, потрахивать горячих итальяшек. Ну, я бы точно так решил, услышь я такой ответ на такой вопрос. Да я так и подумал, собственно говоря, и Костик тоже, он потом ещё неделю в шоке ходил, сомневался, стоит ли и нам попробовать ещё с кем-то.        — Ал, ты не помогаешь, — нервным голосом прервал я друга.        — Прости, мужик, но ты реально облажался.        — Я знаю. Вот только после этого разговора Ян вёл себя вполне обычно, — задумался я, анализируя прошлые пару месяцев.        — Ага, обычно, пока на горизонте не замаячил горячий Марсель, — закатив глаза, доложил Алекс.        — С Марселем тоже вроде был решённый вопрос. Он знает, что мы с ним занимались только проектом, вернее подачей его на грант, и, казалось, даже рад был за меня.        — Ну знаешь, есть такая распространённая херня, особенно среди геев — свободные отношения называется. Вы может не обговаривали такое, а Ян после подслушанного разговора мог решить, что ты считаешь, что у вас такие, — предположил Алекс. — Они с Костиком, кстати, болтали про такое как-то, я слышал. А ещё Ян несколько раз спрашивал про Марселя.        — Ёбаное же говно, — уперевшись руками в лоб, я пытался осознать какая каша в голове у Яна могла навариться за всё это время и просто охреневал. — Какого блядского хуя он не говорил со мной об этом? Я же его грёбанный парень! Не Костик, не вы с парнями.        — Ты же понимаешь, что наша вина тут минимальна? Парни пару раз пошутили про Марселя, да и всё в принципе. В своей тупости и необразованности ты сам виноват. Как можно не знать значение слова «интернациональный»? — парень сочувствующе смотрел на меня.        — Я не знаю, ясно? — резко вспылил я, осознав, что действительно я один виноват в случившемся, было много предпосылок, а я всё игнорировал, откладывал на потом, а потом казалось, что само разрешилось. — Я не грёбанный гений, я — человек. Человек, который большую часть жизни в школе не получал ничего выше тройки.        — Эй, человек, — по-доброму позвал меня Алекс. — Всё наладится, он поймёт, если ты объяснишь всё, что его смущает и о чём он себя там накрутил… Знаешь, ты не один виноват, мы тоже могли обратить внимание и поговорить с ним.        — Но разговоры все поговорены, а Ян съехал из квартиры. Его ебучий брат не пускает меня и на порог, а ещё мой парень хочет бросить учёбу. И, похоже, готов даже в армию ради этого забриться, — меня накрывала почти истерика. — И это всё, чтобы даже случайно не встретиться со мной, всё из-за того, что я кретин, впрочем как и обычно, всё, чтобы не видеть меня никогда в своей жизни… Может, так оно и должно было быть? Может, судьба осознала, что совершила нехуёвую такую ошибку, когда свела нас вместе?        — Ну всё, расклеился ты снова, братан, — на мои ссутуленные плечи опустились чужие руки, и я не сразу осознал, что Алекс обнимает меня. — Кир, если ты считаешь, что всё это было чем-то несерьёзным или тем, что стоит выбросить из своей головы, то ты ошибаешься. Я никогда не видел тебя таким потерянным и даже жалким что ли, только когда Ян узнал, что ты парень, и перестал с тобой общаться, и вот сейчас это начинается снова. Он часть тебя, он твоя любовь, от такого не отказываются, такое не забывают.        — Только похоже это работает лишь в одну сторону, — печально заметил я.        — Просто дай ему время, — проговорил банальную фразу Алекс. — Обещаю сделать всё, что будет в моих силах, чтобы произошло ваше примирение. А ещё я не позволю ему свалить в академ. Мне кажется, с этим моментом может помочь знакомый методист, — последнюю фразу парень произнёс с улыбкой и отстранился от меня.        Я поднял глаза на Алекса и осознал, что до этого момента я считал его не отдельной личностью, а скорее вечным дополнением к Костику, но, как оказалось, и у на первый взгляд самовлюблённого Алекса есть душа и мозги. Похоже, я один во всей нашей компании невозможно тупой и пляшущий на граблях.        — Спасибо, Ал, — искренне поблагодарил я. — Костику с тобой очень повезло, знаешь? Я рад, что вы вместе.        — Ой, Кир, не завидуй, ты не знаешь, какие бразильские страсти у нас творятся в пределах квартиры наедине, — лукаво улыбнулся Алекс. — И это далеко не всегда охрененные потрахушки. Во всех парах рано или поздно случаются недомолвки, главное — научиться о них вовремя говорить. Костик по началу тоже, помнишь, любил понапридумывать несуществующих вещей и потом устраивать мне бойкоты. Да и за мной тоже грешки бывали. Мы любим, а когда человек небезразличен, ты боишься потерять и немного не веришь в своё счастье, начинаешь искать подвох, прикидывать, а может ему лучше без меня, и всё такое. Но, пара выяснений отношений, пара потасовок, летающих в друг дружку предметов с обвиняющими репликами на повышенных тонах — и вы уже не помните как оказались в горизонтальном положении на ближайшей поверхности.        — Блять, спасибо ещё раз Алекс, я сейчас осознал, что со времён Италии не трахался, наверное.        — Так сильно любил, что не долюбил своего мальчика, — не смог удержаться от подкола друг. — Но не страшно, главное — не изменял, просто несколько недомолвок, наложившихся друг на друга. Всё обязательно разрулится, а пока что, мне пора на пары, — Алекс поднялся с диванчика. — Как думаешь, меня ещё пустят?        — Если не пустят, то будут очень жалеть. Как можно оставить лучшего студента за дверью? — пошутил в ответ я, придя наконец-то более менее в чувства.        — И то верно, давай, брат, не кисни, и удачи, — ещё раз пожелал Ал с улыбкой и поспешил по своим делам.        Я же, в свою очередь, на тот момент чувствовал лишь бессилие, так что курс установился на давно забытый маршрут — магазин алкоголя.        А дальше дни сменяли друг друга. Ян на связь не выходил, а я совсем запутался в своих догадках. В какой-то момент друзья подзаебали своей заботой так, что я перестал с ними общаться и приходить в универ. Хотя они как раз переживали о моей учёбе и пытались сделать всё возможное, чтобы меня не отчислили в эту сессию. Я утопал в неведении где Ян, что с ним, пытался потеряться в алкоголе. Это было странно, внутри как будто переключился рубильник с положения «я могу свернуть горы» в «нахуй ты никому не сдался и горы твои свёрнутые».        В середине декабря вернулась Кики, пинками и драками заставила меня сходить в универ, сдать какие-то зачёты. Но, когда в очередной раз она вернулась счастливая со свиданки со своим «Тёмочкой», я не выдержал и снова завёл свою шарманку как в тупых дешёвых мелодрамах: «он меня бросил», «никому я не нужен», «никто меня не любит». Не совсем так конечно, по крайней мере я надеюсь, но смысл закладывался в мои слова такой. Так что Веснушка не выдержала, сдала свои зачёты, отчётные концерты и ещё хрен пойми что, собрала вещички и поехала на новогодние праздники со своим женишком в направлении нахер, по всей видимости. Именно туда я слал всех в тот промежуток времени. Сказать честно, я мало помню, что творилось. Всё смешалось чёрно-серой тучей с оттенками разной крепости алкоголя. Кики-то помню лишь потому что она на какое-то время вынесла весь мой алкоголь из квартиры и… Точно, я уже повторяюсь… Заставила зачётов парочку сдать, явив миру моё наверняка убуханное и опухшее лицо.        В тот проблеск я чётко помню лишь момент, когда Кики объяснила на повышенных тонах как я даже её заебал, что уезжает праздновать Новый год где-нибудь в месте поприятнее. Этот разговор был утром, потому что я его помню, а значит не успел ещё потопить его в алкоголе. А ещё я помню, что не стал её отговаривать, потому что она заслужила свою красивую зимнюю сказку и всё такое, и решил, что новогодняя сказка может произойти и у меня. В ещё немного мутной голове проснулись мысли про новогоднее чудо и подарки.        Возможно, я становился совсем жалок и какой-то бесхребетной тряпкой, начитавшейся детских сказочек о любви. Но хотелось верить, что всё было не просто так, что настоящая любовь так просто не исчезает. И по крайней мере я заслуживаю шанса на прощальный разговор, а не этот странный побег.        Весь день я вырезал, кроил и клеил. Руки покрылись десятком неаккуратных порезов, но в итоге я добился того, чего хотел — на столе лежала объёмная бумажная открытка. Текст был в ней, наверное, до ужаса банален:

Я тебя очень сильно люблю, не смотря ни на что. Прошу, воплоти чудо в жизнь, давай встретим этот Новый год вместе. Как мы и мечтали…

Со всей искренностью, твой К.

       Уже вечером открытка скрылась в одной из сумок Кики, что убегала от меня к семейству Котовых на ночёвку и оттуда на самолёт, клятвенно обещая, что она обязательно будет передана точно адресату. Это были последние искренние, нежные и тёплые объятья в том году.        Следующий день, а именно тридцатое декабря, я посвятил уборке, выбросил пару десятков бутылок, что не вынесла до этого сестра, а после и покупке более-менее полезных продуктов. Даже салфеточки с новогодней тематикой купил и свечи. Я готовился к лучшему вечеру, после которого начнётся новый виток наших отношений. Ночью было сложно уснуть, в голове мелькали сотни мыслей и идей, а также страхов и опасений, которые я каждый раз прогонял, чётко решив, что пора взять себя в руки.        Тридцать первого я проснулся почти в обед. Мечтал я, конечно, проснуться уже от поцелуя любимого, но увы. Всё-таки чудо случается в новогоднюю ночь, а не предновогоднюю, так что я не расстроился и поспешил следовать планам. Первыми на очереди было принятие ванны и приведение себя в нормальное состояние, после шла доуборка квартиры, украшение комнат для создания атмосферы, а затем я пошёл на кухню. Конечно надеялся я и на то, что Ян придёт уже к этому времени, и мы будем готовить вместе. Но, собрав всё своё мужество в кулак, я продолжил. Совсем скоро в духовке запеклось мясо по-французски, на столе нарезался любимый салат Яна — с крабовыми палочками. Я сервировал стол в общей комнате, накидал побольше подушек, принёс его любимый плед, включил гирлянды и принялся ждать.        Входную дверь я не запирал на ключ ещё с прошлого вечера, помня, что Кот оставил с запиской и свой набор ключей. Он наверняка бы позвонил, но я оставлял ему и такой вариант для развития событий. В комнате было темно и тихо, не хотелось включать музыку или фильм, я тщательно вслушивался в тишину, боясь пропустить нужные звуки. Но, как на зло шумели в подъезде лишь соседи, хотя, скорее их приходящие гости. Плавно вечер приближался к полуночи, я открыл шампанское, которое вообще хрен знает зачем купил, если ни он, ни я его не пьём.        За час ожидания опустела бутылка игристого.        К концу второго часа к ней присоединилась половина бутылки коньяка, лежавшего с каких-то очень давних пор. Наверное, отец Костика покупал, когда праздновали новоселье.        Совсем скоро я потерял счёт времени, помню лишь, что, когда за окном начинали взрываться салюты, я переполз в спальню на пару с очередной бутылкой какого-то алкоголя и незаметно для самого себя вырубился моментально.        Разбудил меня шорох у компьютерного стола. Голова была мутной, на улице темно, но рефлексы сработали моментально.        — Ян? — с надеждой позвал я.        Ответа не последовало, тёмный силуэт у стола обернулся, зависнув на секунду, и после такой небольшой заминки подошёл ко мне ближе, склоняясь над кроватью. Кажется, я разобрал в нём любимую толстовку Кота, поэтому потянул руки к парню, желая скорее заключить в свои объятья и не отпускать.        — Любимый… наконец-то… ты пришёл, — дрожащим и пьяным голосом прошептал я.        Парень коснулся моих губ своим пальцем, как бы прося помолчать, а затем наклонился сильнее и мазнул губами по линии челюсти. Я повернулся ближе навстречу к губам, но на это мне ответили недовольным звуком и отвернули в другую сторону, опускаясь ниже к шее.        «Логично, от меня наверняка пахнет алкашкой как от бомжа», — решил я, рассматривая мутным взглядом темноту в комнате и за окном и принимая хоть какие-то поцелуи.        В голове были сплошные вертолёты, я не понимал толком происходящего и слабо формулировал хоть какие-то мысли. Парень тем временем оседлал меня, чужие руки гладили мой торс, пробравшись под рубашку. Я инстинктивно попытался притянуть его к себе, чтобы обнять, но руки перехватили одной, удерживая сверху. Вторая ощутимо полезла к ширинке.        — М… Ян, — позвал я, мурлыкнув, — постой.        Но руки не останавливались. Не смотря на то, что я был безумно счастлив в этот момент и не трахался уже около четырёх месяцев, секса с Яном в тот момент не хотелось. Хотя, может, и хотелось… Как это мне не может хотеться заняться с Яном любовью? В общем, хотелось больше решить наш конфликт и поговорить, раз шанс получен, пусть я и в таком непотребном виде. Да и, чего греха таить, от выпитого алкоголя, а может и ещё чего, возбуждение не приходило в нужную точку, не смотря на шаловливую ручку на моём паху.        — Любимый… поговори со мной… — пролепетал я как мог пьяным голосом. — Я так люблю твой голос… я так по нему сос… сосу… соскучился.        Ответом по прежнему была тишина и вжикнувшая ширинка. Я приложил больше усилий, выдернул руки из довольно слабого захвата и схватил парня за вторую руку, что так старалась поднять мой боевой дух.        — Ян, прошу, — стараясь вглядеться в любимые глаза, попросил я. Парень в ответ стал потираться о меня своим пахом. — Я тебя очень хочу, — рука красноречиво попыталась избавиться от моих тисков и вернуться на своё предыдущее место, — но не так и не сейчас… Сейчас… — я пытался сформулировать мысли в связные предложения, как и планировал. Нужно было не потерять шанс. — Я хотел… Я хотел поговорить с тобой… объяснить. Прошу…        Парень слез, рука выскользнула из моих и тёмный силуэт отошёл подальше от постели.        — Прошу… Это же Егор… Да? — мямлил я уже почти бессвязно в подушку. — Вы с ним о чём-то говорили… Я помню… Ты ругался тогда… Ты любил меня… Я помню… Я люблю…        А дальше шёл провал, вернее не совсем. Был разговор, романтичный вечер при свечах, погретая в микроволновке еда, свечи, вода в бокалах вместо выпитого мной в одно лицо шампанского. Мы всё обсудили, кажется, мы улыбались друг другу, держали друг друга за руку, а ещё танцевали. Танцевали под глупые новогодние и рождественские песенки. И на этом моменте я открыл глаза, осознав, что это всё уж точно было сном. Голова снова гудела как после недельного запоя, запах в комнате, да и от меня самого был отвратительно тошнотворным, но о моём ночном друге мне многозначительно напомнила расстёгнутая ширинка, заставляя давно подохших бабочек восстать из мёртвых и кружить бесконечно в животе, поднимаясь в лёгкие и стремясь помочь сердцу пробить грудную клетку. Это можно было бы всё списать на последствия алкоголя. И, честно сказать, тошнило меня неслабо, но бабочки в этом алкоголе точно устраивали купания по случаю невероятного праздника. Праздника, когда, кажется, новогодние желания всё-таки хоть частично, но исполняются.