Затягивая раны

Если человек в чем-то уверен, готов трубить о своем мнении без раздумий. Это значит он имеет четкие факты, надежный источник его доводов. Сунен всегда опирался на научные термины, проверенные теории, однако в этот раз он колеблется, не может поверить общим фактам. По словам ученых каждый ищет себеподобного, что ясно приписывает реальности соулмейтов статус идеальности. Парни конечно не похожи друг на друга как две капли воды, однако многочисленность совпадений не оставляет быть равнодушным. То, как соулмейты в один момент подпевают под любимую композицию, заказывают одно и то же блюдо, вызывая у официанта смешок, вместе воодушевленно гладят пушистого пса какой-то любезной дамочки, завтракающей в кофейне напротив их хостела, одинаковые предпочтения в одежде, которая иногда смахивает на парную - все это вызывает теплоту внутри, улыбку на лице. Да, Уджи временами заносчивый, настоящий сюрприз, самая уникальная книга, спрятанная на верхней полке невзрачной библиотеки, но от того он и приковал к себе пловца настолько легко. Никаким качественным молотом теперь не разобьешь эти цепи. Но даже не принимая факт во внимание, Квон продолжает держаться в стороне, находиться на максимальной дистанции. Одно слово и он проиграл. А ведь Сунен стремится заполучить главный приз - настоящего Джихуна, того которого парень прячет за своими отговорками в виде шуток и пошлостью, которая спортсмену по правде не так уж и отвратна. Именно сейчас Квон становится совсем мягким, но по-прежнему холодным. Ему хочется заботиться о другом, сразу бежать на вскрик, когда Ли ударился, спрашивать хорошо ли он спал сегодня, узнать про все, что шатена волнует, разрешить все его трудности. Сунен именно хочет, не то, что нужно по глупым законам, совсем не от того, что должен, а как раз таки из-за необъяснимого стремления и желания помочь. Парень видит непробиваемую слабость, которую Джихун умело спрятал, считая себя мастерским лгуном, нераскрытым актером. Но Сунен смотрит другими глазами: он может слышать вспышки радости, но разум не обманешь. Пустота внутри осела тяжелым грузом, выдает всю боль через две планеты, карие глаза Ли. Спортсмен не давит, покорно ждет. Возможно он единственный кто понимает Уджи, по крайней мере сможет понять, раскрыть тайны его души. — У нас ведь ничего нет на сегодня? — Интересуется Ли, когда связанные судьбой гуляют по главной улице Каннына. Шатен задумывается на некоторое время, попутно вспоминая идеальные неосуществленные планы, и отрицательно мотает головой. — Тогда отлично, — Уджи выбегает вперед напротив соулмейта, шагая назад спиной, — назови от четырех до восьми. — Иногда мне до чертиков любопытно, что за каша в твоей голове, — недоверчиво отвечает Сунен на провокации другого. — Ну же, я прошу одно число, это же не так сложно, — дует губы работник, вызывая смущение и цоканье в ответ. — Семь. Ли тут же ухмыляется слишком хитро и слишком сладко: — Теперь нам сюда, — парень быстро скрепляет руки в замок с шатеном для надежности и забегает вместе с соулмейтом в первый попавшийся автобус. — Приключение начинается. Да Джихун ходячая лотерея: никогда не угадаешь, что произойдет в следующую секунду. Как например прямо сейчас, когда парень уверенно потянул другого во внутрь салона, задирая нос после успешного захвата. Однако, если бы Сунен был против, ему бы не составило труда поднять этого избалованного большого ребенка и вытащить из транспорта. Все равно это еще одно небольшое спонтанное путешествие, как то, которое длится на протяжении этих пары дней. Спортсмен привык и к Джихуну временами невыносимому, но притягательному. — Знаешь ты мог бы уже и отпустить мою ладонь. С чего такая внезапная нежность? — Фыркает пловец, когда Уджи огласил третью по счету остановку. Ли презрительно ухмыляется, мол "слишком много ты о себе возомнил": — Это, чтобы ты не сбежал. Как мне по-твоему сдавать такого кусачего хомяка обратно в зоомагазин без него самого? — Где твои медали за самые провальные шутки? — Вздыхает Сунен, самостоятельно расцепляя ладони. Слышится очередной хлопок надутой жевательной резинки, и Ли заменяет ее другой сладостью. — А кто сказал, что это шутки? — Хихикнул работник, доставая склад конфет с кармана куртки. — Ладно тебе, — отвечает работник, подвигаясь ближе, предлагая лакомство со вкусом клубники, — держи, эта самая вкусная. Даже при том, что Ли сидит не в самый притык, можно ощутить сладкий запах разнообразных сосательных конфет. Этот парень купил как минимум четыре упаковки в магазине сладостей, где подобных наборов химических элементов было вдоволь. Сам Уджи, словно мягкая конфета, самая вкусная из существующих. — Тогда, — шатен наклоняется к другому, что их носы слегка соприкасаются, — я сам выберу конфету. Кончик носа Уджи холодный, как и он сам. Квон давно заметил это. Если бы Джихун был природным явлением, то обязательно снегом, от которого краснеют пальцы, который доводит до дрожи, мгновенно завораживает своей красотой и обнимает холодом, постепенно забирая тебя себе. Но Сунен все равно приближается, стремится замерзнуть в ледяном поцелуе. Поднимая чужой подбородок, пловец целует ошарашенного парня, одним движением забирает вишневую ириску из его рта. Как и ожидалось: губы Ли намного слаще. Впервые Джихун затихает, ждет до той загаданной седьмой остановки и молча выходит из автобуса. Плетется без цели по каменной дорожке, старается уйти от внезапной ностальгии. Фраза повторяется без умолку, будто была записана на диктофон, поставлена на повтор и приложено в плотную к самому уху, чтобы наверняка было слышно. Огромное желание крикнуть, отогнать невыносимый шум, но Ли знает, это бесполезно, он не будет услышан. Точно так же, как было в тот день, когда маленького его привели в квартирку отдаленного района с расставленным оборудованием для съемки внутри. Он не знал, что та тварь, которая выдавая себя за соулмейта Ли, надглумится над ним, не спрашивая, словно так и должно быть. В том живом кошмаре Уджи был слаб, любых сопротивлений было мало. Его обсыпали конфетами, и хрипло стонали, прижимая к скрипящему дивану, прогнившему от старости и дикой бесчеловечности. В детскую психику прочно вбилось, как Джихуна называли сладкой конфетой. Отвращение отдается дрожью по всему телу. Наблюдать такое поведение парня - большая редкость. Запечатанный конверт прошлого слегка надорвали - Ли показал слабинку. Сунен никогда прежде не видел соулмейта таким беспомощным, слабым, полностью раздавленным. Теперь спортсмен не способен прочесть мысли по одному взгляду. Его глаза пустые, никаких эмоций на лице. Перед Квоном живой труп. Нет, это не пугающе. В это мгновение Уджи настоящий, такой, которого парень ждал так долго. Только так Сунен сможет понять, отпустить все старые обиды, залечить глубокие раны. — Джихун...что с тобой? — парень прикасается к руке другого, намереваясь остановить его. Впереди площадка обзора, непрочный мост, а шатен кажется не собирается останавливаться. Работник лихорадочно вскрикивает, скидывая чужую ладонь, отходя назад. Шаги никак не даются, словно на ноги навесили с тонну утяжелителей. Былой страх осел на кончиках пальцев, сломал защитную маску. — Дерьмо, — процедил сквозь зубы Ли, когда осознал свой проигрыш. Фальшивые осколки упали в высоту обрыва, растаяли хрупкими снежинками. Сунен хмыкнул и искренне, по-дружески похлопал по чужому плечу, намекая, что все впорядке. Теперь все в порядке. А ведь раскрывающийся перед связанными судьбой обзор на удивление глупому предложению - лучшая находка за прошедшее время путешествия. С высоты все выглядит иначе: маленьким и значимым, со своим индивидуальным шармом. Находясь здесь, чувствуешь свободу, некую умиротворенность, затихшую храбрость. Мир замолчал, окружение вышло из фокуса для главных героев нашего рассказа. Пловец повернулся к городу, набрав полные легкие воздуха: — Самое ужасное в этом мире эгоизм и вранье! Перестаньте быть такими! — Сунен охотно выплеснул накопившееся, широко улыбаясь. С шарами белого пара разнесся крик по округе, поднимая вверх курлычащих птиц. Громкие хлопки крыльев, слова, идущие прямо с души, разбудили Джихуна, наконец выключили раздражающий диктофон. В глазах парня загорелся блеск, где-то внутри нежным цветом зародилось восхищение. — Мы не виноваты в том, что с нами произошло! Давайте оставим прошлое в прошлом! Мы сможем принять настоящее, только забыв все тревоги! Верьте в лучшее и в себя! У Ли больше не хватает воздуха, так громко кричать. Угнетающая тяжесть скидывалась с каждым слогом, затягивая душевные раны. Город с радостью принял каждый упрек, положил лучшее начало для пары. Раньше Джихун часто задумывался о настоящем, сидя в своей квартире, пустой, холодной. Даже, когда шторы были на распашку, ни один солнечный луч не хотел появляться там: ни в комнате, ни в сердце. Там, где заселилось одиночество. Оно противное и назойливое, вросло глубоко корнями по всем стенам, потолку, мебели, затянуло своими прочными стеблями и Уджи. Тогда он слишком много думал, настолько, что слова его душили, топили в любимом океане, отнимали краски жизни. Такое состояние вселилось в Ли не после тех жутких событий, не после того, как он покинул детский дом, а тогда, когда он потерял ту тонкую нить, которую берег, чтобы не забыть, что держит его в этом мире. Тогда он забыл. Джихун нашел тепло в шумном борделе, в грубых ласках и слащавых словах. Парень сразу вынес приговор для себя - однодневных свиданий ему мало, недостаточно, а почасовой секс хоть как-то удовлетворяет его пыл, подкармливает монстра одиночества. Каждый день работник надеялся, что кто-то все же сможет убить обжорливого паразита, приставшего к нему, но пока, до этого момента, никто не мог это сделать. Сейчас, когда Ли скидывает прошлое, уносящееся темной вуалью вместе с морским ветром, когда смотрит в глаза Сунена, видит в них свое настоящее и точно будущее. Зима на секунду превратилась в весну, в момент, когда Уджи влюбился. — Ай! — Соулмейты синхронно вскрикивают из-за боли, хватаясь за щеку. — Что за? Ты как? Не сильно больно? — Парни продолжают попугайничать, прикоснувшись к щекам друг друга. Джихун сдается первым, мило искрясь счастьем, жмуря глаза. На мгновение, когда взгляды встречаются, шатен замирает, но после и Квон подхватывает эстафету, прикрывая ладонью рот, больше не в состоянии противиться. Яркий смех зажигает сиреневое небо, зимний дождь, окрашивает серость улиц. Соулмейты встретили первый снег самыми теплыми и нежными улыбками, искренним смехом. Сунен шагает по множеству снежинок, слегка наклоняется к парню. Он счастлив неужели быть услышанным, он дождался того момента, когда им двоим комфортно друг с другом, когда все понятно и без слов. В груди у обоих цветущая весна, влюбленность в блеске глаз. Взгляд Джихуна мечется то к квоновским глазам, то к губам: — Ты же прямо сейчас собираешься меня поцеловать? Разве я не безобразен? Пятилистное лилово-розовое в цвет неба соцветие аистника украсило щеки парней. Не с проста лечебное растение послужило их знаком, стало меткой взаимной любви. Сунен понимает, что когда-то Уджи расскажет обо всем, что так долго прятал и в конце концов отпустил, оставит в своей памяти лишь страшным сном. — Ничуть, — Ли заводит руки за чужую шею, и соулмейты улыбаются, соприкасаясь губами, отдавая первому снегу и их первый настоящий поцелуй.