г/с сборник

      Чимин рассеянно ведёт пальцами по корешкам книг и задумчиво склоняет голову набок. Тихо, только ветер шумит за окном и страницы шелестят в читальном зале. В отделе философии материалов как никогда мало — видимо, разобрали перед зимней сессией на подготовку. Не то, чтобы Чимин была фанаткой философии — просто по велению души занесло почитать что-нибудь про софистику. Профессор Ким сегодня вместо долгой нравоучительной лекции, которыми была знаменита на весь университет, обронила всего пару слов и посоветовала попросить у библиотекарши пару книг Гранта или что угодно другое на тему троцкизма. Книжки запылённые, их явно давно никто не трогал, но оно и не удивительно — одним своим видом толстенные тома и тонкие, но мрачные и высокие журналы навевают тоску. Чимин поджимает губы и аккуратно вытягивает «Марксисткую теорию государства» и «Международную ситуацию и перспективы», правда, потом громко чихает и засовывает их обратно. В кармане вибрирует мобильный телефон, она отряхивает пальцы о юбку и отвечает на звонок, переводя взгляд на снежное месиво за окном. — Тэхёни?..       В трубке слышится громкий и бодрый девичий голос, Чимин присаживается на окно. Ковыряя пальцем облезшую краску, она тянет устало: — Да, помню… Нет, не пропущу… Знаю, да…       За окном плывут крупные хлопья снега и Чимин засматривается, слыша, как на фоне болтает Тэхён и изредка издавая нечленораздельные звуки согласия вроде «ага». Через некоторое время она устаёт сидеть и бредёт между полками в сторону излюбленного фэнтези, любовно поглаживая пальцами корешки знакомых книг. На часах восемь вечера, Чимин задумывается о том, что библиотека скоро закроется, но она успела бы взять что-нибудь на потом. Правда, вспоминает, что должна уже пару книг грозной библиотекарше и тяжело вздыхает. Тэхён в трубке внезапно затихает и бормочет: — Опять ушла в себя, Чимини?..       Чимин долго грузит заданный вопрос, а потом растерянно выдыхает: — Ага…       Тэхён молчит некоторое время, а потом оттуда тоже раздаётся продолжительный вздох. — Ладно, чего уж с тобой сделаешь… Иди, вечером спишемся.       Завершив звонок, Чимин чуть ли не бегом бежит обратно, долго и вдумчиво читая описания к книгам. Перерыв почти половину отдела, она потягивается, хрустя позвоночником, и ставит свой рюкзак на подоконник, устало жмурясь. Внезапно она чувствует тёплые руки, обнимающие за талию, и горячее дыхание около уха. Слегка хриплый голос медленно шепчет: — Пропахнешь этой книжной пылью — домой не пущу.       Чимин расплывается в улыбке, накрывая чужие руки своими, и тихо шепчет: — Не бойся, Чонгуки, так пахнут только заброшенные книжки.       Чонгук внезапно приподнимает Чимин над землёй, несёт к подоконнику, усаживает на него и кладёт руки на круглые коленки. Чимин смущённо поджимает ноги и шепчет возмущенно: — Чонгуки, я в юбке, прекрати.       Чонгук возмущения абсолютно не волнуют, она раздвигает чужие ноги, становясь между них, и тянется за поцелуем. Несомненно, она его получает.       В библиотеке пахнет пылью и старыми книгами, там очень тихо и сумрачно. В дальнем углу слышатся звуки поцелуев и сбивчивое дыхание, а библиотекарша тактично разворачивается и уходит на своё привычное место, помешивая в кружке растворимый кофе и хмыкая себе под нос.