Cheers Darling

Билл смотрел на дорогу, поминутно щурясь, и я всерьез опасалась, что он вот-вот уснет. Молчание длительностью в две минуты казалось гнетущим, и нужно было срочно сообразить, как разрядить обстановку, а заодно и лишний раз поблагодарить его за свое спасение. — Если это снова «спасибо», то лучше не начинай, — предупредил Билл, как только я попыталась открыть рот. Рот пришлось закрыть, и это мне не понравилось, зато появился повод взглянуть на него лишний раз без опасения, что он вообразит, будто я, упаси Боже, любуюсь. Кстати, Боже, намекнул бы ты мне, о чем с ним можно поговорить, чтобы скоротать время до конца пути. Нет ничего хуже звенящей тишины и засыпающего водителя. — А я там тебе лысину клеила… Рот его чуть приоткрылся, но это единственное, что изменилось в его лице, когда он на несколько долгих секунд повернулся ко мне. Вернувшись в исходное положение, Билл еще с минуту смотрел на встречные огни и наконец оглушительно заржал. — Ну, перед тем как машина заглохла… — попыталась оправдаться я, ощущая, как пылает лицо. — Так вот чем ты занималась в одиночестве на парковке глубокой ночью? Ты клеила мне лысину там? — Там — это в павильоне, Билл! — Ну за что? Я поняла, что лучше умолкнуть и дать ему вдоволь поржать, ибо дальнейшие мои объяснения будут звучать еще более жалкими. Ну хоть разбудила. Билл вел уверенно, но мягко скажем, не спеша, и теперь улыбался, вытянув верхнюю губу в ниточку и обнажая идеально ровные зубы. Похоже, тишина стала для него чуть менее неудобной, чем для меня. До чего несправедлив этот мир. Еще несколько дней назад, когда он давил мое кресло в гримерке своими тридцатью пятью килограммами, пять из которых, очевидно, составляли губы, и столько же альгинатная маска, покрывающая все его лицо за исключением ноздрей, — я была на коне, я доминировала. И что я представляю из себя сейчас? Ну ладно, у меня еще будет возможность (и не одна) вернуть инициативу в свои руки. В конце концов, ты окажешься в том же кресле. Почему так медленно плетемся? Мне казалось, что мы едем уже вдвое дольше, чем я ждала Билла на парковке. Будто в подтверждение, за боковым стеклом плавно проплыл кустарник, выхваченный светом фар. В ответ на мои мысли Билл широко зевнул, прикрывая рот ладонью, которая по габаритам сошла бы и за весло, даром что пальцы такие длинные и тонкие. — Так, я проснулся, — возвестил он, — можно чуть прибавить скорость. И действительно прибавил. — Как же ты, сонный, добрался до меня так быстро? — Ну, тогда была критическая ситуация, и голос твой звучал так испуганно. Не мог же я оставить человека в беде. Тем более, ты девушка… — Бурная ночка? — Да еще и мой гример… — Я не гример, я художник по гриму! — Эмма Чикбоунс, — копируя интонации Энди, медленно проговорил Билл. — Моя няня и худший ночной кошмар. Я возблагодарила небо, когда мы въехали в город. — Итак, Эмма, куда же тебя отвезти? — Желательно, домой. Тут недалеко. — Я назвала адрес и теперь якобы увлеченно разглядывала городские пейзажи, уже набившие оскомину. А — актриса. — Ты не в отеле живешь? — Нет, снимаю квартирку. Не люблю отели. — Аналогично. А с чего он, собственно, взял, что я не местная? Ах, ну да, я ведь разбудила именно его, когда понадобилась помощь. Не мог же он, в самом деле, узнать мой легкий австралийский акцент. Очень скоро Билл затормозил у моего дома. — Приехали. — Билл… — Не надо. — Но я же должна отблагодарить тебя как-нибудь! — не сдержавшись, я повысила голос. Сколько можно затыкать мне рот?! — Например? — он отстегнул ремень и повернулся ко мне, всем своим видом изображая заинтересованность. Я приподняла бровь. Предложить ему денег? — Если предложишь мне деньги, я отвезу тебя обратно и оставлю там одну, — предупредил Билл. Тишина. Я выдохнула скопившееся напряжение и улыбнулась, отрицательно качая головой. — Ну хорошо. Я открыла дверцу авто, приготовившись попрощаться. — Постой, я ведь не сказал, что ты не можешь отблагодарить меня другим способом. Улыбка сползла с моего лица так же быстро, как и появилась. Ты меня уже раздражаешь. Не усугубляй ситуацию своими пошлыми мыслишками… — Выпьем где-нибудь завтра? Я снова повернулась к нему. Билл улыбался. Вообще, вид у него был такой, будто все свои мысли в течение этой поездки я озвучивала. Вот и представилась возможность дать ему понять, кто в доме хозяин — сейчас я откажу, надену свою самую елейную улыбку (ты понял, понял, да?), и небрежно бросив «Аривидерчи!» — с достоинством выйду из этой дурацкой ситуации. — Дверцу закрой, — резко сказал он, ворвавшись в мои мысли. Весь мой настрой лопнул, как воздушный шарик. Всякое в жизни бывало, но чтобы меня выгонял из машины какой-то там… И я уже опустила ногу на землю, когда Билл схватил меня за руку. Он смеется, поверить не могу. Я мгновенно почувствовала себя униженной, внутренности будто сдавило жгутом. Зря я ему вообще позвонила. Возможно, неплохо было бы даже сделать его ровный нос не таким ровным. — Подожди, — он смеялся негромко, но искренне, — ну холодно же, ветер. Просто закрой дверцу, и давай поговорим еще немного. Да ты издеваешься надо мной, Билл Скарсгорд. — Немного — это сколько? В моей голове уже заготовлены колкие фразы вроде «ты еще не все сказал?» или «тут и так все ясно, счастливо, мне пора». — Ровно столько, сколько нужно, чтобы уговорить тебя выпить со мной завтра, — ответил он просто. Подлец. Мало того, что нервы портит, так еще и не позволяет просчитать разговор на несколько реплик вперед, как я обычно делаю в случае перепалки с рандомным собеседником. — То есть сегодня? Завтра уже сегодня. Посмотри на часы. — Нет, завтра это завтра. Сегодня у меня дела. У тебя дела? Я подавилась истеричным хохотом, понимая, что с каждой секундой все больше теряю перед ним лицо. Получился какой-то жалкий квак. Все, нужно выбираться из этой машины. — Я заеду завтра в шесть, если ты не занята. — Я работаю, Билл! — В восемь, — пожал плечами он. — До завтра. — Эмма? Я на секунду прикрыла глаза, чтобы совладать с собой. Билл не потрудился отреагировать на этот детский жест, все происходящее его явно забавляло. — Во сколько тебя нужно отвезти на работу? — Что? — Твоя машина все еще на парковке. Возле павильона. На площадке. Откуда я тебя забрал, — медленно и четко объяснил он, наверное потому, что вид у меня сделался совершенно бестолковый. Я сейчас испытала такой стресс, что и думать забыла про машину. — В семь. — Тогда можно было и не уезжать. — У тебя вроде дела были? Поезжай и делай. — Обязательно, но вечером. В шесть тридцать буду здесь. Я снова открыла дверцу, намереваясь захлопнуть ее за собой так сильно, чтоб у него волосы поседели.