Cheers Darling

Итак, у меня около двух часов. Спать — мало, привести себя в порядок — много. Стоя под душем, я обдумывала ночное приключение. Билл Скарсгорд остался для меня фигурой слишком неоднозначной, чтобы навесить на него ярлык. Определения, которые я хотела ему дать, варьировались от «привлекательный интеллектуал» до «высокомерная скотина». Он однозначно не глуп, и это плохо, умные мужчины — моя слабость. Он посигналил, и я побежала к нему. — Привет, Билл. Ты все же приехал, — без всякого выражения констатировала я и упала на то же сиденье, что и вчера. Но стоило мне захлопнуть дверцу и оставить мир снаружи, как что-то изменилось между нами. Воздух загустел, становилось все жарче. Я ощущала на себе его тяжелый, сумасшедший взгляд, и боялась смотреть на Билла в ответ. Билл ждал. Медленный поворот головы, и я скользнула взглядом по его сегодняшней одежде, которая по совместительству была и вчерашней, по двухдневной щетине, и наконец, взгляды встретились. Мы мгновенно поняли друг друга. У нас появилось нечто общее — мы разделяли одно чувство на двоих, одну мысль. Я с нежностью смотрела в его покрасневшие, безумные глаза и думала только об одном: пиздец, как хочется спать. Билл выключил печку и повернул ключ зажигания. Мы тронулись и быстро набирали скорость. — Чем занимался? — лениво спросила я. — Спал, — коротко ответил он и провел пятерней по волосам, убирая их с лица. — А по-моему, ты просто отвез шапку домой и вернулся. — Вон она, на заднем сиденье. Хочешь, подарю? — Нет уж, воздержись. Я уже у тебя в долгу. — Мило, что ты вспомнила. Завтра в восемь. Сегодня домой сама доберешься? — мы подъезжали к площадке. Я посмотрела на него снисходительно. Уставший Билл не способен был ни язвить, ни даже бросать эти свои сексуальные взгляды исподлобья, несколько из которых мне уже прилетело ночью. Котёнок. А как мило он обошел это опасное слово «свидание». Дважды котёнок. — Конечно. Пока, Билл. Войдя в павильон, я обнаружила Энди, гипнотизирующего Пеннивайзову голову. Он стоял напротив макета, потирая подбородок, и слегка щурился. Я подошла к нему. Некоторое время тишину нарушали только звуки дрелей — техники монтировали зеленый экран в соседнем помещении. — Ну и как тебе? — спросила я наконец. — Крипово. Мы молча созерцали еще несколько минут. — Это хорошо? Вместо ответа Энди повернулся, крепко обхатил мое лицо руками, смачно поцеловал в лоб и молча направился к выходу. Красноречивее ответа и не требовалось. Меня переполнила гордость за проделанную работу. За обедом я рассказала ему о своих вчерашних приключениях. Он подвывал от смеха, уткнув лицо в ладони, но проблему решил быстро — один звонок, и к вечеру многострадальный автомобиль был на ходу.

***

Я боялась пошевелиться — вдруг это просто сон, вдруг мне снится, что я выспалась. Невероятное ощущение. Наверное, проспала. Посмотрев на часы, обнаружила, что проснулась до сигнала будильника, что в последний раз случалось никогда. Впервые я собиралась на работу не торопясь и в приподнятом настроении. Самое сложное позади — образ клоуна полностью закончен и одобрен. Девчонка и мальчишки, а также их родители, веснушки, ссадины и кровища — теперь казались просто пустяком. У нас есть Пеннивайз. Аминь. Спустя несколько часов мы с Энди шли на летучку. — Ты не очень-то радуйся. Если Билл не сможет играть с килограммом силикона на лице — будешь изобретать заново. Я как-то сразу поникла, сообразив, что такой исход не просто возможен, а даже вероятен. — Билл сможет, наверное. Должен. Лоб и брови будут неподвижны, конечно, но все что ниже — вполне. Так. Не ты ли говорил мне, что он очень талантливый? А если Билл не справится, умоляю, возьми вместо него кого-нибудь с очень высоким лбом! — Билл очень талантливый. И если он не справится, значит ты сделаешь такой грим, чтобы он справился. — Не пугай меня заранее, ладно? Пусть старается. И главное, пожалуйста, не проговорись ему, что можно что-то поменять. — Ну что, попробуем завтра? — Как скажешь, — пожала я плечами. — Что это? Твой? Энди мельком глянул на дисплей и ответил на звонок. — Весь внимание. Ясно. Да, да. Кто-нибудь будет. — Он поглядел на меня, затем кивнул, будто его собеседник мог увидеть этот жест, попрощался и сунул мобильный в карман. — Я уже протестую, — сказала я, едва он повесил трубку. — Я твой босс, — отмахнулся он. — Сегодня приедет грим, кисти, парики и прочая херня, которую ты поназаказывала. — И во сколько привезут? — Ориентировочно в шесть. Останься и проверь, все ли доставили и нужно ли еще что-то докупать. Снабженцы уже беснуются, сроки горят. Я посмотрела под ноги. Чтобы разобрать это добро, уйдет часа полтора. Не успею доехать домой. Ненавижу, ненавижу менять планы!

***

POV Билл «Билл, до восьми я на работе. Если хочешь, заезжай за мной прямо сюда. Эмма». Что ж ты такая глупая-то у меня? Зачем женщины подписывают сообщения? — Билл, запись через три минуты, — буркнул администратор, заглянув в комнату отдыха. Я кивнул, глотнул кофе и быстро набрал ответ: «Скажи, Эмма, все ли гримеры живут на работе?» Минуту спустя, по пути в студию, короткая вибрация в моем кармане возвестила о новом сообщении. Мне не нужно читать. Я уже знал, что она ответит. POV Эмма — Я художник по гриму, черт тебя дери! — вслух кричала я, синхронно набирая текст. — Понял, понял, не ори! — ответил, Марк, он же местный разносчик еды. — Тебе как всегда? — Угу. Во второй половине дня мысли о Билле переполняли мою бедную голову. За время, что мы не виделись, недавние события уже представлялись мне совершенно в ином свете. Он отвез меня домой, затем привез на работу — в обоих случаях жертвуя сном, еще и выпить пригласил. Внезапно, воспоминания о его улыбке и больших зеленых глазах, но главным образом о том, как он обнимал меня на парковке — вышли на первый план. Я помнила, как прижималась щекой к холодной гладкой поверхности кожаной куртки, какой успокаивающе тяжелой ощущалась его рука на моих плечах. Над зеркалом в трейлере, оборудованном под гримерку, висит ряд полароидных фотографий каста. На одной из них маркером криво написано «Билл». Туда я и смотрела, блаженно улыбаясь, когда зазвонил мобильный. — Алло? — Привет. Чем ты занимаешься? Какой спокойный, ровный, умиротворяющий у него голос. — Эмма? — А? Сижу в гримерке. Жду восьми. — Странно. — М? — Я абсолютно уверен, что сейчас без двадцати девять. — То есть? — я мгновенно перевела взгляд на большие круглые часы чуть выше фотографий и похолодела. — Все отменяется? — Я звоню тебе с тем же вопросом. Но если ты клеишь мне лысину там, я готов подождать еще минут двадцать. — Билл! — я ударила пальцем на «отбой». Вот скотина!