Cheers Darling

Давненько мои извилины не работали так усердно. Если бы я не сказала Биллу, что тупо сижу в гримерке и жду восьми, можно было бы сослаться на чудовищный объем работы, который задержал меня тут аж на сорок минут. Но теперь мне остается выскочить из укрытия, рассыпаться в извинениях и стоически выдержать пару-тройку шуток о моем слабоумии. Не уверена, что готова это пережить. Если вдуматься, Билл конечно виноват сам. Мог бы и пораньше позвонить, или выйти из машины и постучать в дверь моего трейлера. Так что, строго говоря, виновной я себя не считаю. Я повернула ручку двери и степенно вышла. Билл стоял неподалеку, опираясь на крышу своего авто ладонью вытянутой руки, и даже улыбался, значит, все не так уж плохо. Судя по всему, он выспался и побрился, ибо выглядел таким же свежим, как и в тот раз, когда я впервые увидела его. Ну то есть до того, как я распорядилась укатать его лицо толстым слоем альгината. — Рада тебя видеть. — А я-то как рад, слов не подобрать. Прошу, — он галантно распахнул дверцу и сам же ее за мной закрыл, только что ремень мой пристегнуть осталось. Все-таки Билл джентльмен. Ни разу не упрекнул и даже не подколол. Хотя есть вероятность, что время ожидания меня он провел с пользой: повторял строчки из сценария, репетировал убийственный взгляд, надувал губы, глядя в зеркало заднего вида, или чем там еще обычно занимаются актеры. — Ну что, поехали? — если он сердится за мое опоздание, но пытается сделать вид, что это не так, то актер он и вправду ничего. Меня это устраивает. — Поехали! — улыбнулась я. Что у него за дурацкая особенность, молчать за рулем? Может, его знакомых это не напрягает, но я чувствую себя ужасно глупо. Или это шведская фишка, о которой мне ничего не известно? Мы оставляли позади милю за милей. — А ты не разговорчива, — наконец сказал Билл. Ничего себе. — Вообще-то у меня рот не закрывается. Обычно. Просто я пока не знаю, о чем с тобой можно говорить, ну и… — до чего нелепая ситуация. Ждешь человека, думаешь о нем, а потом не знаешь, как бы начать разговор. — Я начну. — Мне пора опасаться за сохранность своих личных мыслей? — не выдержав, я задала этот вопрос вслух. — То есть? — Я не в первый раз замечаю, что ты озвучиваешь мои мысли или отвечаешь на них, хотя я не рассказываю о них вслух. Он широко улыбнулся. — Девушки — удивительные существа. Вот тебе легче предположить, что я читаю мысли, чем признать себя предсказуемой. Я обиженно умолкла. Вообще-то в этом есть рациональное зерно. — Обиделась? Извини. — Не глядя на меня, он протянул руку и легонько провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Как художник по гриму, не рекомендую тебе применять этот жест, — я лучше провалюсь сквозь землю, чем дам тебе понять, что мне понравилось. — Почему? — На лице партнерши может остаться вмятина. Как мило он смеется. Тихо так. — Ну хватит, — непонятно к чему сказал Билл. — Мы едем быстро, а говорим мало и ни о чем. — К моему великому удивлению, он снизил скорость, причем глядя на меня и хитро улыбаясь. — Там, куда мы едем, у нас не будет возможности поговорить. Я опешила. И куда же мы едем? Может, у шведов пиво настолько священный напиток, что во время его распития нельзя разговаривать? — Куда мы едем, кстати? — Ко мне. — Что? — я возмутилась до глубины души. — Если ты шутишь, так скажи об этом до того, как я назову тебя мудаком и попрошу остановить машину. — Не понял. — Зачем мы едем к тебе, не подскажешь? Мысли сменяли одна другую как в калейдоскопе. «Он самоуверенный, пошлый, невоспитанный… Интересно, он нежен или груб? О чем ты думаешь, Эмма? Он кретин!» Билл прищурился, а затем на него, похоже, снизошло озарение. — А! Ты об этом… И часто ты обо мне фантазируешь? — Идиот! Останови машину! — Что, вот так сразу? — он замялся, почти свел колени и натурально выпятил нижнюю губу. Голос его стал выше, и вполне мог сойти за самый противный из всех девчачьих. Я затаила дыхание, чтобы не заржать. — Я не могу так быстро, Эмма. Подумай о моих чувствах. Хнык. Я тебе не секс-игрушка. Хнык. А как же поговорить, за ручку подержать, винищем угостить? Бля. Я опустила локти на колени и спрятала лицо в ладони, ибо когда я смеюсь, оно немедленно краснеет. — Ты плачешь? — все тем же фальшивым голоском спросил он. — Хочешь, я остановлю машину, мы обнимемся и вместе поплачем? Я непроизвольно взвизгнула от смеха. Билл давно молчал, когда я подняла на него глаза. Он самодовольно улыбался, а я по-прежнему хрипела, стараясь не ржать в голос, и утирала слезы. — По уже установившейся доброй традиции, ты меня неправильно поняла. Хотя должен признать, ход твоих мыслей мне нравится, и если ты настаиваешь, мы притормозим прямо здесь. Снаружи темно, смотри, как тут романтично. Я шутливо двинула его в плечо, отдуваясь. — Оставим машину рядом с моим временным жилищем и дальше поедем на такси, — объяснил Билл. — У меня был сложный день, надо выпить. Итак, Эмма, — как ни в чем не бывало, продолжил он. — Что же заставило тебя впасть в мечтательную кому почти на час? — Ну, я… Залипла на фотографии каста. Детей. И задумалась. — И это было почти правдой. — Ты же мое голубоглазое недоразумение. Мое? По рукам побежали мурашки. Какой же ты все-таки котёнок, Билл Скарсгорд. Милый до неприличия. Хорошо, что я вслух не назвала тебя кретином. — Вот тут я остановился, — сказал он, и притормозил у дома, похожего на тот, в котором жила я. — Подождешь пару минут в машине? Я покурю и вызову такси. Если ты, конечно, не хочешь подняться. Чертов фирменный секасный взгляд. — Нет уж, пару минут я подожду. — Еще бы. Я ждал тебя сорок. Билл вышел из машины, и немного отойдя, прикурил сигарету. Затем вынул из кармана телефон, и что-то рассматривал на дисплее, периодически касаясь его большим пальцем. Я видела его в свете фар. Отчего-то стало очень волнительно. Прямо как тогда, на парковке. Если не брать в расчет очевидного, есть в нем что-то цепляющее. Возможно, комбинация уверенности в себе, чувства юмора и готовности явиться на помощь почти незнакомой девушке в самое неудобное, для обычных людей, время суток. Чем не супергерой? Мне пришла в голову мысль, что мое мнение о Билле меняется несколько раз на дню. А это значит, что он взрослее меня не только физически. В боковое стекло, в каких-то десятках сантиметров от моего лица, с громким стуком ударилась раскрытая ладонь, и со скрипом сползла вниз. Я резко дернулась от страха. Придурок. — Надеюсь, ты скучала по мне? — спросил Билл, возвращаясь на свое место за рулем. — Я подумывал заставить тебя ждать дольше, но замерз. Чем занималась? — Кирпичи перекладывала. — Ну-ка дай посмотреть, — он без труда сомкнул пальцы вокруг моего предплечья. — Не, ты вряд ли поднимешь что-то тяжелее этого, — взглядом указал на маленькую сумку-планшет у меня на коленях. — А ты не будь так уверен. Билл растянул губы в улыбке. — Расскажешь что-нибудь о себе? — Ну если тебе интересно, — ответила я. — Что бы ты хотел знать? Кстати, где такси? — В Онтарио бурная ночная жизнь. Народ только начал распределяться по барам да клубам. Скоро будет, не переживай. Или ты боишься надолго оставаться со мной наедине? — добавил он девчачьим голоском, оттопырив нижнюю губу. — Еще бы. Вон ты какой высоченный лось. Билл нарочито обиженно, прерывисто вздохнул. — Идиот, мудак, лось — и все это за один вечер. Вообще, рекорд ты не установила. Но впредь учти — могу и обидеться. А если по теме, в моей семье все высокие. Даже сестра. Все за исключением мамы. — Погоди, у тебя ж брат. — Ну да, и брат. И даже не один. — Ничего себе. — Ага. Что ты делаешь? — спросил Билл, когда я достала телефон. — Гуглю. Он все еще хохотал, когда я вслух удивилась: — Ого, о тебе написано в Википедии! — Дай-ка мне это сюда, — Билл вытащил телефон из моих рук и сунул в бардачок. — Эй! А если мне будут звонить? — Ничего, без тебя мир как-нибудь не рухнет. Сегодняшним вечером ты моя.