Cheers Darling

«Не трясись, это заметно. Вон таксист уже печку включил, решил, что холодно тебе, бедняжке. Угомонись. Не надо повизгивать, ты не поросенок, а если даже и так, то везут тебя не на мясокомбинат. Вот сейчас машинка доедет, ты спокойно поднимешься домой, захлопнешь дверь и сможешь вдоволь проораться». — У вас все в порядке? — обеспокоенно спросил водитель и блеснул лысиной, повернув голову. — Угу. «Вот еще немного… Вот уже почти… Отлично. Плати. Умница. Теперь скажи «спасибо». Очень хорошо, выходи. Закрой дверцу по-человечески, не нужно бить мужчинке боковое стекло, он ни в чем не виноват, его и так уже природа волосами обделила. Теперь не беги, завалишься на лестнице — завтра на работу явишься с расквашенным носом. Шагом иди. Стоп. А как ты завтра вообще явишься на работу? Где твоя машина, мой недалекий друг? Что значит, по ходу разберемся? Попомни мое слово, утром будешь звонить Энди, просить прислать за тобой кого-нибудь.» Я закрыла за собой дверь квартиры. Избыток эмоций мешал соображать, поэтому я просто открыла рот и кричала, как потерпевшая. Спохватившись, крепко прижала ладони к губам, но тем не менее, не умолкла. Так, успокоиться. Я мельком глянула на часы. Спать практически некогда. Можно подумать, я уснула бы. Но нужно попробовать. Хотя бы на два часа. Бегом в душ. Не потрудившись высушить волосы, я залезла под одеяло и взяла телефон с прикроватной тумбочки — а вдруг. И действительно, вдруг. Сообщение от Билла было коротким, но содержательным: «Как это смыть???» Не поленись, Эмма, вспомни: какую из своих помад ты бросила в сумку утром? Правильно, матовую суперстойкую. Чтобы не оставлять следов на бокалах, салфетках и лицах, если придется кого-то целовать, как ты тайком и надеялась. Вот ею ты и разрисовала Биллово личико. Вероятность, что у него имеется средство для снятия стойкого макияжа, стремится к нулю. На секунду я представила, как он оттирает лицо жесткой стороной губки для мытья посуды, и расхохоталась. Взглянув на таймкод сообщения, я с ужасом поняла, что он уже вполне мог успеть попробовать. «В доме есть масло? Растительное, оливковое, подойдет любое». Надеюсь, у него хватит ума не брать машинное. «Есть оливковое». «Поцелуй его. Страстно». «Что за фантазии? Мне приехать?» «Я серьезно! Смочи в масле вату или краешек полотенца, и хорошенько прижми к губам». «Тебя возбуждают такие штуки?» Бля. «Подержи немного, и помада сойдет». Я прождала минут пятнадцать, регулярно поглядывая на дисплей, но Билл больше не писал. Значит, можно лечь. Если что, сигнал я услышу. Что за урод сигналит посреди ночи? Соседи, милые, сбросьте на него пакет с водой, мне завтра на работу. — Эмма! — орал внизу голос Билла. Ох ты ж ёшкин. Я мгновенно подскочила и сразу поняла две вещи: первая — нельзя вставать так резко, вторая — снаружи уже светло. Батюшки, моя голова… POV Билл — Извините, женщина, это я не вам. Одну хорошенькую, но к сожалению, пьющую девушку бужу — вопрос жизни и смерти. Да-да, Эмму, вы же слышали. Конечно, обязательно повлияю на нее. Спасибо за понимание, спите дальше. — Ты что творишь, идиот! У меня же соседи! — хрипела Эмма, высунувшись в окно. Штудируя сценарий, момент с Джорджи я представлял себе как раз примерно так. Эмма — Пеннивайз, она на него сейчас больше похожа, я — Джорджи. — Прости великодушно, юный алкоголик, но разбудить тебя никаким другим образом не представлялось возможным. Мы выезжаем через полчаса, и не говори, что я тебя не спас. Если сваришь мне кофе, даже прощу тебе ту краску по металлу, которую я еле свел со своих щек. — Поднимайся, быстро! POV Эмма Где он щеки-то там у себя нашел. По пути к домофону я заглянула в зеркало, и сердце мое ухнуло вниз. Я редко жалею о прошлом, но волосы после душа нужно было просушить. Ладно, он все равно меня уже видел. Я распахнула дверь перед Биллом. — Отличная пижама! Твою ж. Я потянула край растянутой футболки вниз, прикрывая шортики. — Не надо так, ну все ж красиво было. Стесняешься? Почему? Я тоже такие ношу. Я быстро захлопнула дверь, втащив Билла в квартиру. — Кухня там, — махнула я ему, и без дальнейших объяснений унеслась в ванную. Ну за что мне это, Господи? Почему ему нужно было увидеть меня опухшую, лохматую и полуголую? Разве это нужно демонстрировать после первого свидания? За что же ты лишаешь меня шанса на второе? Прежде чем выйти из ванной, я как смогла уложила волосы, сплетя их в растрепанную косу, и чего давно со мной не случалось — быстро затонировала фиолетовые круги под глазами, дабы не светить ближним светом. Вроде все. Зубы, волосы, кожа — нормуль. Можно выходить. Я выбежала из ванной, обернувшись полотенцем, ибо другой одежды у меня там не было. Билл пристально рассматривал небольшой предмет гардероба, брошенный вчера на спинку неглубокого кресла. — Билл! — я резко выхватила лифчик из его длинных пальцев. — Купи себе другой, а этот дай сюда. Он выдохнул, растягивая губы в улыбке, и наклонившись к моему уху, доверительно сообщил, что не знает, какой ему больше подойдет: с бантиком, как этот, или без. — Я же сказала, кухня — там! — Я не нашел там ничего интересного. А тут мне нравится больше, есть на что взглянуть, — Билл с плотоядной улыбкой оглядел меня с головы до ног. — Запомни эту улыбку, — посоветовала я ему, схватив из шкафа первые попавшиеся джинсы, майку и свитер. — Воспроизведи ее, перед тем как жрать детей, и тебя номинируют на «Оскар». — Я убежала обратно в ванную, и, услышав из-за двери: «Застегнуть?», улыбнулась. — Сколько у нас времени? — спросила я, обуваясь. — Минус десять минут. — Значит, веди быстрее. — Девушка, вы потрясающе умны. Сам бы я никогда не додумался. — Скорее! Мы с рекордной скоростью оказались в машине и немедленно тронулись в путь. — Ты чего меня обнюхиваешь? — поинтересовался Билл, глядя на дорогу. Я покраснела. Неужели я так громко дышу? — Да не, ничего. Нравится твой парфюм. — Меняю на лифчик. Чем занималась, когда мы расстались? Дома, ночью, одна… На сообщение ответила не сразу. Похоже, чем-то очень увлекательным. — А почему ты, собственно, так весел и бодр? Я даже не уверена, что могу сосчитать, сколько пива ты вчера вылакал. — Долгие годы тренировок. У тебя так не получится. — Даже не буду пробовать. Не люблю пиво. — Так что там было ночью? — Вот мы приедем, я усажу тебя в кресло и начну гримировать. У тебя будет аж несколько часов, чтобы фантазировать. Все равно поговорить не получится. Укрою тебя плотным полотном, и ты дашь волю рукам, наконец. Никто не заметит. — Боюсь, если я дам волю рукам, ты все же это почувствуешь. Мы благополучно перебрасывались высокоинтеллектуальными шутками до победного конца. О вчерашнем поцелуе не вспоминали. С одной стороны, это меня устраивало — я не напрягалась, мне было комфортно с Биллом в тесном салоне. С другой стороны, меня это немало задевало, ибо я помнила, как его губы поглаживали мои, и кончик его носа щекотал мне щеку. Я могла закрыть глаза и легко возобновить ощущение. Не хотелось, чтобы оно постепенно выцвело, как это неизбежно происходит со всеми приятными воспоминаниями.

***

— О! А я уж и не чаял вас увидеть! — Энди развел руки в стороны, мы с Биллом шли ему навстречу по парковке. — Художника по костюмам нет, художника по гриму нет, да и одевать-гримировать тоже особенно некого. — Мужчины бодро хлопнули друг друга по плечу. — Я было подумал, что ты тут поселилась, — продолжил Энди, обращаясь ко мне. Каждый раз, когда приезжаю — твоя машина стоит на парковке. Правда, это не означает, что ты на работе, как оказалось. А тут вон что, тимбилдинг. Ты бы не катал ее так часто, Билл. А то она половину гардероба у тебя на заднем сиденье оставит, и зубную щетку найдет где пристроить. — Ничего страшного. Я начну пользоваться ее машиной, — невозмутимо ответил Билл. — Так, все, всем работать! — хлопнул в ладоши Энди. — Начинайте, пробы будут по готовности. Я продолжу поиски костюмера. — Лу — художник по костюмам! — бросила я ему вслед, но Энди только рукой махнул.

***

— Если все это будет происходить так медленно, я усну, — предупредил Билл, расслабившись в кресле. Он смотрел в потолок из-под полуопущенных век, и дышал ровным дыханием спящего. — Спи, если слюни потекут — я вытру. POV Билл. Я чувствовал легкие прикосновения ее пальцев к своему лицу. Она ходила вокруг, размахивая спонжами, кистями и размазывая содержимое различных тюбиков на тыльной стороне своей ладони. Я пытался сфокусироваться на том, что я маньяк, жру детей и живу в канализации, но это было проблематично, так как сосредоточенное лицо Эммы на фоне потолка занимало все поле моего зрения. Мои волосы и лоб были укрыты чем-то плотным, от дополнительного тепла хотелось спать. Мысли мои потекли в другую сторону. Эмма подняла на меня полные слез и ненависти глаза. Выдержать этот взгляд и не отшатнуться было непросто. — Объясни мне, что происходит. Пять минут назад все было в порядке. Что изменилось? — Кретин! Я ни за что с тобой не лягу! — на этом ее гнев иссяк, она как-то сразу обмякла, и теперь, уткнувшись лбом в мою рубашку, заливала ее горячими слезами. — Что? — не понял я, по инерции поглаживая ее волосы и вздрагивающую по мере всхлипов спину. Именно так я успокаивал Эйю вечность тому назад. — Я так разочаровалась в тебе. Ну почему, почему ты такой козел? Я замер, сообразив, в чем дело. Чудачка. Решила, что я намерен изнасиловать ее в собственной машине, и вместо того, чтобы врезать мне по яйцам, прижимается к моей груди. Я, совершенно не контролируя себя, расхохотался. И тут же словил увесистый удар по щеке. — Сволочь! — заорала она, дернулась из моих объятий, и я не успел ее удержать. Гребаная чрезмерная женская эмоциональность! Я догнал ее в пару шагов, сгреб на руки, развернулся и поволок обратно к машине. Она брыкалась с новыми силами, кричала что-то бессвязное, и это уже напоминало истерику. Я всерьез опасался, что сейчас затормозит какая-нибудь проезжая машина, и разборки продолжатся на новом уровне. Остановившись в двух шагах от своего авто, я опустил ее на землю, схватил за запястья и прижал их друг к другу, удерживая на уровне груди. — Послушай меня! — Пусти! — Послушай, я сказал! Твою мать. Я прижался губами к ее мокрым губам, и яростно сжимал запястья до тех пор, пока она не перестала вырываться. По каким-то, ведомым только ей причинам, она обняла меня робко, если это можно назвать объятиями. Я чувствовал, как ее дыхание выравнивается, а мое, наоборот, перехватывает. Глупая, глупая истеричка! Поцелуй стал нежным. Она уже водила по моим губам кончиком языка, и я изо всех сил старался держать себя в руках, отвечая тем же, не проникая в ее губы. Собрав волю в кулак, я мягко отстранился, удерживая ее лицо в ладонях так, чтобы она смотрела на меня. — Эмма, я никогда бы так с тобой не поступил. Ни с тобой, ни с кем-либо еще. У меня есть сестра. Я меньше всего хотел бы, чтобы ею кто-то воспользовался. Она смотрела на меня умоляюще, блестящими от слез глазами. Щечки немного сдавливали ей уголки губ, потому что я прижимал ладони с усилием. На меня обрушился приступ нежности к этой дурашке. — Билл… — Что, малыш? — Билл. — Ну вот он я. Здесь. Все хорошо. Поцелуй… — Билл! — Ну ты же хочешь этого, давай, я весь твой… — Да проснись ты уже, черт тебя дери! — Я открыл глаза и обнаружил, что Эмма вовсю трясет меня за плечи. — Кхм. Который час?