Герцог Алва на Крайнем Севере

Одеваясь, мы сумели вызвать улыбку на лице суровой гардеробщицы: Рокэ галантно подал мне пуховик, а я «нежно и трепетно» укутала Первого Маршала шарфом. Выйдя из музея, мы перешли через дорогу, на «каменную» сторону Ленинградского проспекта и пошли дальше под сенью заиндевевших берёз и тальников — в городе они самые высокие, потому что это — первые посаженные людьми деревья, и им уже хорошо за сорок. Уже клонящееся к закату солнце расцветило деревья всеми цветами радуги, крошечные кристаллики льда, падавшие со склонённых ветвей, вспыхивали яркими искрами. Сколько зим я уже любуюсь на это чудо, а вот до сих пор что-то сжимается в груди от этой летящей красоты… — Какая красота… — совершенно неожиданно для меня выдохнул Рокэ. Я только улыбнулась. Да и что тут говорить, это видеть надо! Но, давно уже было подмечено, что ПМ большой любитель спускать с небес на землю. — Дэй, скажи мне пожалуйста, как назывался тот военный головной убор, который мы с тобой видели? — Пилотка, а что? — А почему она так называется? Ох, как же я пожалела, что рядом нет ни одного знакомого милитариста! Уж они-то объяснили бы товарищу Первому маршалу почему Володька сбрил усы что вообще к чему. Ну, а бедной мне пришлось изрядно напрячься. — Вообще-то я точно не знаю — ну, пацифист я, ага, — но мне кажется, что потому, что первыми эту штуку надели пилоты. Те, кто водит самолёты. И словно в ответ на мои слова высоко над нами, басовито гудя, пролетела ТУ-шка, судя по времени, московский борт. Рокэ зачарованно проводил серебряную птицу взглядом: — У вас живут удивительные люди, если такое летает. — Есть маленько, — скромно согласилась я. Одновременно мысленно порадовавшись тому, что над нами пролетел самолёт, а не Ми-26 какой-нибудь. Потому что, несмотря на всё чему меня учили, полёт этой штуки до сих пор повергает меня в состояние упавшей челюсти. Так, романтично и под руку мы добрели до примечательного местечка в нашем городке: перекрёстка Комсомольской улицы и Ленинградского проспекта. Примечательно оно сочетанием достопримечательностей на квадратный метр площади: Площадь Победы, Храм Святой Троицы, памятник И.В. Сталину… Месторождение просто. Услышав от меня краткое описание того, чего, я намеревалась показать, Рокэ сказал, что сначала посетит церковь, а потом — всё остальное. Так мы и поступили. Несмотря на путаные взаимоотношения с религией, я люблю ходить в храмы, правда, тогда, когда там нет служб. Рокэ снял шапку. У добродушной бабульки в белой косынке я приобрела свечи и отправилась в обход по привычному маршруту: сначала к Распятию, потом, к Великомученице Ксении, к Вере, Надежде, Любови и Матери, их Софии, потом, к Казанской Богоматери, Святой Ольге, и финал — к Прибавлению Ума. Всё время похода «кузен» хранил молчание, и лишь оказавшись на улице произнёс: «Почти как у нас». — Ну, не совсем. У нас Богоматерь почитают, так же, как и Сына. — Религия — везде религия — хмыкнул маршал. Снова взяв поду руку Рокэ, я повела его к облицованным гранитом ступеням — спуску с возвышения, на котором стоит Храм, мы перешли на «деревянную» сторону Ленинградского проспекта и оказались на площади Победы.