Герцог Алва на Крайнем Севере

Мы оставили верхнюю одежду в гардеробе на попечение пожилой неулыбчивой дамы. Такое ощущение, что она заранее подозревает всех в вандализме. Хотя, это, похоже, тенденция — как только человек получает кусочек власти, так сразу начинает подозревать окружающих в чём-то нехорошем (один закон о пустых «болванках» чего стоит!). Ну да я отвлеклась. У этой же самой дамы мы купили и два билета в музей. Моё внезапно скисшее настроение подняли ввалившиеся с улицы пятеро ребятишек. Их щебет и шуршание могли развеселить кого угодно. Но не даму. Потому что она поджала и без того узкие губы и прошипела классическое: «Тишина должна быть в библиотеке». С трудом удержавшись от хохота, я подхватила Рокэ под руку и потащила в сторону музейных дверей. От экскурсии я отказалась, по той простой причине, что по музею могу водить с закрытыми глазами, да и чуть более чем полувековую историю городка знаю неплохо. Потому что городок заставляет меня гордиться выбором профессии. Своим существованием городок обязан академику Обручеву. Именно он, долго и нудно изучая геологию платформ, в конце тридцатых годов прошлого века пришёл к выводу, что на Сибирской платформе таки должны быть коренные месторождения алмазов. Поэтому экспозиция начинается именно с его портрета. — Какое лицо! — в голосе Рокэ прозвучало восхищение. — Ещё бы! Мы двинулись дальше, военная форма времён Великой Отечественной, награды, хромовые сапоги, пожелтевшие фотографии, патефон, чья-то шаль. — Какие странные портреты — маршал разглядывал фотографии — у художника странная манера… — Рокэ, тут художник в основном — свет. Недоумённое движение бровью, и пришлось рассказывать о принципе работы фотоаппарата, один из которых, заслуженный ФЭД, так же наблюдался на этом стенде. — А это что? — Форма, военная. — А почему такого цвета? — Чтобы враги не заметили. — Ясно. А здесь зачем? — Наш город строили фронтовики, про Великую Отечественную я тебе утром рассказывала И мы двинулись дальше. Лоток старателя и снова портреты: Лариса Попугаева, Наталья Кинд, дедушка Файнштейн, безвременно сгинувший Бобков, Хабардин — старшие мои коллеги. Про каждого из этих людей я могу говорить часами. — Я так понимаю, сюда были отправлены экспедиции, но зачем в них женщины? — Эти женщины — специалисты в своём деле. К слову, вот эта — я показала на портрет Попугаевой, вообще первую трубку нашла. — Ваши женщины не перестают меня удивлять! — Погоди, мы только начали! — усмехнулась я. Ещё поворот: бутара, палатка, кусок деревянной мостовой — с этого начинался городок. До сих пор не могу себе представить, как люди умудрялись выживать в палатках зимой, даже со срубом внутри, но ведь выживали и работали! Когда я рассказываю об этом маршалу, он приметно ёжится. Ещё бы! Ещё поворот и перед нами модели: драга, экскаватор, ПДМ, а рядом шахтёрская каска, роба, красное знамя, почётные грамоты и мой любимый стенд: там россыпь алмазных муляжей (но это не главное), а ещё шикарных густо-малиновых, тёмно-фиолетовых, рубиново-красных пиропов, золотисто-зеленых, золотисто-жёлтых хризолитов и изумрудно-зелёных хромдиопсидов. Но, увы, Первому Маршалу вся эта красота до лампочки. Образцы кимберлитов его заинтересовывают его куда больше. -Так вот значит, в какой породе находятся алмазы. — Ну, в общем, да. — А у нас только россыпи. — А где? — А тебе зачем? — похоже, родственники в Одессе есть не только у меня. — Да вот, хочется и у вас коренные тела поискать, на благо Талига. — А кто искать-то будет? — Ну…- я скромно поковыряла пол носком унтосапога — могу и я, собственно. — А ты сумеешь? — Обижаешь, начальник! — ура, ещё десять знаков внимания со стороны Принца одна улыбка на лице Повелителя Ветров! А вот стенд с образцами огранки алмазов маршала заинтересовал куда больше. Он простоял около него минут десять. — Ты собираешься всё запомнить и рассказать своему ювелиру? — А как ты догадалась? — Ну, про то, что ты предпочитаешь бриллианты и сапфиры, я в курсе. Этот стенд в музее последний. Пока. Рокэ галантно распахнул передо мной дверь и мы вышли в фойе.