Экран моего смартфона не гаснет

Я переписывался с Тиной всю ночь. Оказалось, достаточно сделать первый шаг ко принятию казавшегося невозможным, и с глаз будто падает пелена заблуждений. Видишь будто бы дальше и выше, где расступился туман до самой вершины горы познания, с которой манит, тускло поблёскивая, Абсолют. Каждый новый уступ, новый удар киркой кажется непривычным, когда уже полагаешь на него свой вес, чтобы встать на новый уступ, сделать новый удар. Не успеет новая высота стать родной, как тут же безнадёжно устаревает, не получив благодарности за бытность свою незаменимой лествичной ступенькой. Так себя чувствую я сейчас. Без особого доверия приняв посмертную жизнь Тины, я стал принимать и все её слова, и рассказы о странных ощущениях, и чувствовать эмпатию, радость, отрезвление от скорби и свободное в горле дыхание. Под грузом этих старых и новых эмоций сам факт переписки с умершим человеком стал казаться сущим пустяком, мелочью, недостойной даже упоминания, а тем более — объяснения. Не заботит уже, что та пелена была туманом благого неведения, непосвящения живых в дела, сокрытые за чертой, спуск куда безвозвратен. Да и как может заботить заигравшегося ребёнка непознанная опасность? С каждым сообщением я верил Тине всё больше и вкладывал в текст всё больше открытого обожания. Сначала она, кажется, была не слишком довольна такой моей реакции, но в итоге отвечала мне под стать, лишь немного отставая в выражении чувства. Наши сообщения то были удивительно коротки, то напоминали небольшие письма. Ветви разговора расходились и сходились, обрывались и отпочковывались, как будто мы не знали друг друга годы, а жизнь наша ограничивалась наступающим утром. В каком-то смысле, она и правда им ограничивалась, ведь жила Тина только отвечая мне. Утро означало для меня поход на работу и затяжную для неё смерть. С самого первого дня мы не возвращались к теме поиска пары для меня. Намёков Тины я избегал как мог. Это вносило неясность в ситуацию, ощущение незаконченности и хрупкости. Однажды мы должны были поговорить на эту тему. Голова с радостью оставила работу как только начался перерыв, и прокручивала, повторяла, рассматривала произошедшее, пытаясь ужиться с новыми событиями. Я обедал и не следил за мыслями, так что они начали распыляться и отскакивать в самые неожиданные стороны, пародируя броуновское движение. Когда я рассматривал необходимость покупки новой курточки на грядущую зиму, ко мне обратился Роман. — Ты как-то повеселел. Случилось что? — тут его озарила догадка. — Девушку себе новую нашёл? Эти слова показались мне странными. Я повернул голову и осмотрел его полусогнутую фигуру, сосредоточенно макающую пакетик в чай так, чтобы тот погружался как можно глубже, но не раскачивался на взлёте, покрывая стол чёрными крапинками. — Не нашёл. Стол вытри потом. Коллега недовольно цокнул языком. — А что тогда? Я уже и сам понимал, что мне нужно выдумать легенду или наплевать на догадки окружающих. — Думаю патент подать. — На таблеточки уже до тебя подали. — Это тоже можно. — Поделишься, если что, — серьёзно ответил Роман. — Так что там? — Переписка с умершими. Собеседник бросил на меня недоверчивый и вместе с тем сильно удивлённый взгляд, будто не ожидал от меня услышать подобной глупости. Невыспавшиеся глаза не открылись полностью, так что своим квадратным лицом со складками на лбу он стал напоминать бульдога. Я вспомнил, что не люблю собак, и отвернулся в бутерброд. — Ну-ну. Я проигнорировал неожиданную краткость ответа.