Yuanfen

Дни, недели, месяцы. Эфиры за эфирами. Ненавистный будильник, контрастный душ, горький кофе, пробки на «рижке», Главкино, изматывающие репетиции, бессонные ночи и бесконечная тоска по сыну, который остался в другом городе, потому что у мамы такая работа. Самокопание. Самобичевание. Самопожирание. В привычном стиле Татьяны Денисовой. Нескончаемый бег по кругу. Не может привыкнуть к суетной Москве, которая слишком выходит за рамки идеального места для жизни в её личной Вселенной. Не может привыкнуть к поведению мужчин-коллег с их немужскими поступками. Каждый раз судорожно вздрагивает, когда подколки Светлакова приобретают багряно-пошлые цвета. Татьяна Денисова – хореограф-режиссёр-постановщик-женщина-мать. И каждое слово для неё визуальную окраску имеет. Господи, Серёжа, у тебя же дочь. А если бы кто-то с ней вот так же, двусмысленно и небрежно? Мерзко. Грязно. Противно. Горько. «Как ты попала сюда? То ли по блату, то ли кровать, то ли какая схема новая…» Зал неприятно карябает спину надрывным хохотом. Болезненно. Это не «Танцуют все», Танечка, где тебя величали богиней и бриллиантом. Это шоу про шоу, а не про танцы. О чём ты думала вообще, когда подписывала контракт, заключая сделку с телевизионным дьяволом? Здесь балом правят рейтинги и слезливые истории в профайлах. Всем плевать, что у тебя под рёбрами ещё что-то бьётся и чувствует. На твои выворотные стопы и грациозную осанку плевать вдвойне. Заткнись и привыкай. Она не отвечает на выпадки Светлакова. Улыбается непринуждённо-естественно, под столом ногтями в нюдовых тонах до боли тонкую кожу раздирает. Просто потому, что по актёрскому мастерству и сценической речи автоматом на «отлично» в прошлой жизни. Потому, что Леди Совершенство. Потому, что в метре он. Смотрит на неё пристально, бурной реакции ожидая. Слететь с катушек и ответить в той же манере – значит упасть лицом в грязь. В прямом и переносном. Денисова не такая. Но на трамвае уже лет 10 не каталась. У неё Honda Accord ярко-красного цвета, на парковке Главкино смиренно дожидающаяся. Ну, хоть кто-то тебя в этом городе ждёт. Денисова – это загадка, которую хочется всю жизнь разгадывать. А Мигель – мудак без с кучей комплексов. Он гнёт свою линию. Не церемонится. Паясничает. Словами по самолюбию. Хлёстко и надрывно. Осатанело ломает её и без того хрупкие попытки претендовать хотя бы на около-приятельские отношения. Хотя бы на камеру. Добро пожаловать в ад. Занимайте места согласно купленным билетам. «Такое ощущение, что мы на ночном канале. Товарищи, чё происходит здесь, скажите, пожалуйста?» «Он у тебя второй номер лажает. Тебе нормально? Ты его хвалишь каждый раз... Ну, сколько можно то!» «Не дискредитируй себя. Это не современное искусство». И ещё множество словесных пощёчин. Лицо горит, а затылок ломит от напряжения. Но Dior плотным бежевым слоем со своей задачей справляется безупречно. А упаковка анальгина терпеливо ждёт звёздного часа в тесной гримёрке. Просто объявите уже этот грёбаный перерыв. Хреново же, чёрт. У тебя опять проблемы с давлением, Таня, а никто даже не замечает. У тебя снова сердце болит, в самом медицинском, мать его, смысле, но его здесь никто не щадит и даже не собирается. Просто спасибо, что всему есть конец. И декабрь близко. Как и твоё желание сорваться, впрочем, тоже.