Yuanfen

– Кофе? – Мигель смотрит на Денисову непозволительно-нежно. Так, что ледяное пространство в груди заполняется теплом. И она этот взгляд чувствует на себе максимально. Таня в его воображении всё ещё шепчет Серёжа и приглушённо смеётся, позволяя себя целовать. Таня напротив – заворожённо смотрит серыми глазами-льдинами, и становится холодно. Мига понять не может – как в одной женщине сочетаются две абсолютно разные. Одна – обледенелое изваяние, к себе и на шаг не подпускающая. Вторая – опаляющая дыханием и с плещущейся в глазах лазурью, согретой жарким августовским солнцем. Раздвоение личности, не иначе. – Выпьем кофе, потом я отвезу тебя, – протягивает руку, мягко дотрагивается до женского плеча, – куда захочешь, – звучит уточняюще, будто Таню сегодня много где ждут. Она не отвечает, лишь легонько кивает головой. У Денисовой кожа на Мигеля реагирует, как суставы на непогоду. Ноет и болит. Хрупкая Таня аккуратно высвобождается. Любой из вариантов близости – визуальный, тактильный – пытка для неё сейчас. Мигель молча проходит на кухню, достаёт из шкафа две большие белые кружки и заполняет их собственноручно-сваренным кофе. Ему на сегодня энергетиков более чем достаточно. Даже руки трясутся от переизбытка. Но возможность вот так просто выпить с ней кофе у себя на кухне кажется слишком соблазнительной. Едва ли соблазнительнее, чем мысль о прошедшей ночи, которую он помнит наизусть. – Мига, – устало протягивает Денисова, шумно выдыхая. Мигеля колет непонятно откуда взявшимся раздражением, и в висках звенит неприятно. – Да вроде ещё сегодня ночью был Серёжей, – Шестепёров достаёт молоко из холодильника. Содержимое кружек резко меняет цвет, а у Тани темнеет в глазах. Она молча садится за барную стойку. Холод поверхности стола остужает горячие подушечки пальцев. Таня зарывается пальцами в волосы, отгоняя воспоминания о том, как было хорошо. Или не было. Реанимация воспоминаний – так себе затея. Запах кофе бьёт в нос. Мигель ставит белоснежные кружки рядом с Денисовой и садится напротив. Таня делает большой глоток бесшумно, и это… ни черта не помогает прийти в себя. Игра «кто кого переглядит» рискует затянуться. Намечается ничья. – Я поеду на такси, – больно смотреть в глаза, больно думать, вспоминать. Ставит перед фактом, встаёт из-за стойки и скрывается в темноте коридора. Ныряет в шпильки. Накидывает пальто. Не успевает застегнуть, потому что Мигель ловит у выхода. Держит за тонкое запястье и не пускает. Ему всё каким-то сюром кажется. – Я же сказал, что отвезу. В чём дело? – Мне надо побыть одной. В ушах Шестепёрова явное «мне надо быть одной» с акцентом на последнем слове. – Едва ли кто-то убегал после такой ночи, – не выдерживает. – Вчера я… – вдруг вспыхивает в ответ. – Вчера ты была не против, – в карих – обида и непонимание. – Проявляешь себя не с лучшей стороны, – застёгивает пальто. – Просто удивительно, как ещё вчера с тобой можно было о чём-то говорить. – Не помню, чтобы ты много разговаривала. Таня резко поворачивается и тянет дверную ручку на себя. – Ты всегда вот так сливаешься? – кидает ей в спину. Она медленно разворачивается, смотрит несколько секунд в глаза, а затем хладнокровно и не моргая режет по живому. – Если ты думаешь, что эта ночь для меня вообще что-то значит, – специально выделяя «вообще», – то мне очень жаль тебя. Уходит, выстукивая каблуками что-то безразличное. «И почему я вообще решила, что что-то должно поменяться. Мигель – это же Мигель», – Таня думает об этом на заднем сидении такси, а на глазах моментально наворачиваются слёзы.

***

В душном клубе пахнет сладким алкоголем. Нервные окончания немеют и парят в невесомости. Сейчас Денисова вполне могла бы выдать классическую всёхорошо-отговорку, но спрашивать некому. Так легко качать головой в такт громкой музыке, равнодушно наблюдая за толпой, которой до тебя нет дела. Они не разговаривали больше суток: даже на репетициях, и это время кажется ей застывшей вечностью. А ещё Мигель усиленно делал вид, будто не замечает. Просто отлично. И неизвестно какой по счёту мартини заказывается уже на автомате. Что за детский сад. Открывает диалог и набирает текст: Как долго ещё будет продолжаться этот цирк? Отправлено. – Добрый вечер, – мужчина лет сорока присаживается рядом. У него приятный тембр и едва уловимый парфюм. – Чем Вас угостить? – Спасибо, я уже заказала, – Таня отмахивается и даже не смотрит на неизвестного, гипнотизируя экран айфона. – Я всё-таки угощу.