Бессердечная

      Часы безжалостно показывали пять утра, а гулянка по случаю выпускного и не думала идти на спад. Ани из последних сил сдерживала зевоту, медленно протягивая пунш. Среди толпы вчерашних студентов, отрывающихся под непонятную музыку, то и дело мелькала чёрная, хитросплетённая коса Пейтч. Громкий звон разбитого стекла уже не пугает и даже не удивляет никого из присутствующих, в пьяном угаре всем уже глубоко безразлично, что разбилось и кто на сей раз отправился остудиться в реку прямо через окно несчастной таверны или в месте с самим окном…       — Интересно, а целые окна вообще ещё есть?! — безразлично, в никуда спрашивает Аника, допивая пунш.       — Ани, вот ты где, пошли отсюда, пока Льюис не прочухался! — до неприличия активная и просто отвратительно свеженькая Пейтч появилась буквально из неоткуда, цепко ухватив блондинку под локоток, и шустро потащила к выходу.       — Что, опять под шумок у него что-то отжала? — с наслаждением вздохнула чистый утренний воздух Аника.       Оказавшись вне душного зала, насквозь пропитавшегося приторными ароматами духов и терпкими запахами алкоголя, девушки почувствовали прилив сил. Небо расцветало рассветом, делая и без того яркий город просто волшебным. Лучи рассветного солнца играли сквозь утренний туман, наполняя светом парк, через который шли девушки по домам, делая его загадочным и таинственным.       — Да, он сам проспорил, вот я и «отжала», — передразнила подругу бывшая Андерс, — у него перстень! — и гордо показала подруге «честно» выигранное колечко-печать с гербом одного из богатейших банков страны.       — Умница, вопрос о дополнительном хранилище теперь отпал… — тут Аника обернулась, внимательно оглядев парк вокруг, но ничего и тем более никого не заметила. Странно, она точно что-то видела… Или нет?       — Что-то не так? — Пейтч незаметно скользнула рукой в один из карманов, скрытых в пышной короткой юбке, нащупывая пистолет.       — Нет, показалось, наверное, — ответила Аника, заметив некого мужчину, бегущего через парк мимо них.       — Этот тип только что в кустики наведывался, не волнуйся. Ты после родов Алисии сама не своя, как она, кстати? — Пейтч приобняла подругу, пытаясь хоть как-то расслабить блондинку.       — Плохо, предательство Рена её подкосило, недавно я еле успела спасти Ника, Пейтч, она пыталась убить собственного сына! — устало помассировала переносицу Аника. — Я отправила её в клинику Лилирити. Если уж и эльфийские мозгоправы ей не помогут, тогда не знаю, что делать, хотя…       — Да уж, тут у любого крыша поедет. Мелкий жив? — под конец своего вопроса Пейтч всё-таки зевнула.       — А-то, жив-здоров, уже говорить пытается. Красавцем будет, а хитрый чертёнок… — Мечтательно улыбнулась Аника. — Я вот что думаю: если Алисия не придёт в себя, то может использовать её в качестве ручной зверушки? — блондинка тяжело вздохнула и с досадой пнула камень. — Вот дура, если бы она не сломалась, мне бы не пришлось с ней возиться, могла бы и на равных со мной бизнес поднимать, нет же, ей надо было вместе с честью ещё и мозги потерять! Вот скажи, на кой чёрт она ноги раздвигать полезла?       — Ну, в том, что она сама себе могилу вырыла, ты почти не причём. — Брюнетка безразлично пожала плечами. — Ты её предупредила? Предупредила. А в остальном кто мешал головой думать? Она сама за тобой бегала и упрашивала отвлечь папочку, пока она с любимым развлекается. Вот и получила чего добивалась!       — Ох, знаешь, мне просто за ребёнка обидно, Ники не виноват в том, что отец его бросил, а мать и вовсе умом тронулась, — произнесла юная графиня, с тоской глядя в небо, а после перевела взгляд на виднеющийся вдалеке дом Пейтч.       — Ты и в самом деле хочешь, чтобы мальчик стал твоим наследником? — Филикс спокойно шагала рядом, внимательно прислушиваясь к подруге, хотя уже давно знала ответ.       — Да, я привязалась к малышу. Ники, пусть не по крови, но мой сын, я его не отдам, ты же знаешь… — Тихо ответила блондинка, чему-то усмехаясь.       — Знаю вот что, если крестной буду не я, то можешь менять гражданство! — шутливо оскалилась Пейтч и пихнула подругу в бок.       Простившись друг с другом, девушки разошлись каждая в свою сторону. До дома семьи Дариас было недалеко, минут двадцать спокойным шагом. Ставший родным дом встретил припозднившуюся хозяйку тишиной и сонным покоем. Приветливый слуга ненавязчиво забрал лёгкую накидку и исчез, дабы не нервировать свою нанимательницу. Открыв дверь своей спальни, графиня разом лишилась сна…       Вся комната была буквально укрыта лядвенцем. Казалось, эти жёлтые цветочки полностью затопили её покои: пол, кровать, трюмо… В комнате не было видно даже малюсенького просвета сквозь мясистые маленькие головки свежих цветов.       — Однако, сильно… — буркнула девушка и решительно вошла вглубь комнаты, внимательно осматриваясь, ища записку, но вместо неё на кровати лежала одинокая лилия, обвязанная оранжевой лентой.       — Хм, итак, лядвинец — месть, а вот лилия… — Аника взяла в руки одинокую красавицу. — Нежная любовь или же пожелание смерти? Нет, не думаю, скорее — это подпись.       Ведьма глубоко вздохнула, начав творить заклинание. В комнате поднялся ветер. Жёлтые цветы закружились по комнате, повинуясь стихии, а после вспыхнули, сгорая до тла. Довольно улыбнувшись полученному результату, Аника покинула свою спальню и пошла завтракать.

***

      От загадочного дарителя не было вестей или новых ходов — он словно исчез. Контора АнПеч продолжала работать, их деятельность набирала обороты, приумножая капитал с каждой сделкой. Меж тем, прошло почти четыре года с выпускного, однако Ани не забыла таинственной угрозы. Попытки выяснить, кто же отправитель, так ни к чему не привели.       Единственная зацепка, которую получилось раздобыть, — это то, что неизвестный относится к знати Светлой империи. Вообще, геральдика эльфов — это тёмный лес. Помимо гербов рода и дома, а это совершенно разные понятия, существуют ещё и знаки отличия титулов, звания, профессии, а также возраста, плюс, за заслуги перед родиной также отмечаются особыми символами. Иными словами, герб — это умело зашифрованная биография. Самое смешное, что для подписи мог использоваться не весь герб, а любая его часть. Постоянны лишь два факта: золотые тона использовать могут лишь мужчины, женщинам надлежит применять только синие — это первое, а второе — лента считается символом власти, она принадлежит только старшему в роду, чей авторитет и власть непререкаемы.       Сегодня на вечер у юных ведьм были серьёзные планы. Их пригласил общий знакомый на бал синих колокольчиков — это что-то вроде дня города, но с одним отличием: в этот день три тысячи лет назад Арея открыла свои дороги для других рас, чтобы подчеркнуть свои благие намерения к иностранцам, каждому посольству дарили букетик синих колокольчиков. С тех пор каждый год в первый день лета весь город Митрис, столица Ареи, надевает синее платье.       Аника одела ярко бирюзовое платье, расшитое синими кружевами. Пейтч выбрала кислотно-синее, подол его постепенно переходил в чёрный цвет, и был у этого платья один сюрприз — огромный вырез вовсю спину, заканчивающийся огромным бантом чуть ниже поясницы.       Приём начался. Аника разговаривала с членом торговой гильдии из Рифии, родины дроу, они как договорились о встрече с Аримирной, представительницей от дроу, для налаживания торговли, когда чувство тревоги неожиданно настигло ведьму. Взглядом она нашла Пейтч — брюнетка кружилась в вальсе с неким миронцем (северянином), мило краснея от его речей. Аника хмыкнула, этот оборотень почти готов.       — Я смотрю вы, прекрасная графиня, даже среди цветов на стороже. — Знакомый голос неожиданно прозвучал над ухом ведьмы.       — Лорд Разминель, давненько не имела чести видеть вашу сияющую персону, — с вежливой улыбкой обернулась к старому знакомому Аника.       — Вы скучали по нашим встречам? — эльф как всегда был примером мужской красоты, но при этом он нисколько не фальшивил для поддержания образа, даже был слегка небрежен в своих манерах.       — А как же, особенно по их плодотворным результатам, — лукаво усмехнулась графиня. — Где же вы столько времени пропадали?       — Оу, это долгая история, моя прекрасная Аника, — эльф звонко заменялся. — На родину ездил, женился, потом по делам семьи путешествовал, опять же, молодая супруга требует внимания, кстати, позвольте представить, моя жена Никилис…       В следующий момент Аника едва удержала милую улыбку. Прямо перед ней стояла и улыбалась слишком знакомая эльфийка. В том, что это именно бывшая жена профессора Лауринеля, она не сомневалась. Интуиция схватила за горло и буквально душила тревогой, в те секунды в голове Аники словно закрутились шестерёнки, гоняя мысли со скоростью бегущего по проводам тока. Пазл начал складываться в картину, но слишком много было пробелов и несоответствий. Неужели информация о её неприметном профессоре была ложью? Она же проверила его в первую очередь, а что если тем, кто столь изящно бросил ей вызов, был именно лорд Разминель?       Нет, исключено, он не может быть старшим в роду, пока жив его отец, и его дядя, который крайне тёмная личность. Но, тогда какого дьявола женой Разминеля стала Никилис? В большую и чистую любовь ведьма не верила, у семьи эльфийки слишком мало влияния, чтобы заставить лорда Тер’Дезилитлии женится на Никилис, а значит что-то тут не чисто, ведь в совпадения Аника не верила ещё больше, чем в любовь.       — Приятно познакомится, леди Никилис, я Аника Тиер’Диарис, — графиня присела в изящном реверансе. — Я давний клиент вашего супруга.       — И мне приятно, леди Аника, а мы раньше с вами не встречались? — эльфийка словно светилась изнутри бесконечной добротой и наивностью.       — Не исключено, — беззаботно улыбалась Аника, отпивая из своего бокала. — Да и так ли это важно? Предлагаю выпить за знакомство.       Они чокнулись бокалами, а после разошлись в разные стороны. Аника вышла в сад ратуши, где состоялось торжество. Прохлада летней ночи пьянила коварнее элитного вина, а прекрасный вид приятно ласкал взор. Девушка присела на лавочку и задумалась. Новость о браке давних знакомых тревожила ведьму, заставляя постоянно думать и строить догадки. Она подобного не любила, за столько лет ещё ни разу она не сталкивалась с врагом, которого не видела. Почему-то упорно приходила на ум старая присказка: «Месть — это блюдо, которое подаётся холодным».       Встреча с представительницей дроу проходила тихо и весьма успешно. Аримирна оказалась крайне увлекательной женщиной, а ещё очень любила дорогое вино. Закрепив сделку, дамы пожали друг другу руки, Аника достала из тайника давно подаренную ей бутылку «Вилифис» вековой выдержки и разлила по бокалам. Обстановка сменилась на неформальную. Выпив, женщины начали разговаривать о наболевшем — о мужиках и детях.        Растущий градус медленно, но верно помог заключить контракт на сотрудничество и обмен кадрами. Наконец женщины пожали руки и Аника смогла ускользнуть домой, оставив Аримирну на Пейтч.        Чувствовала себя молодая ведьма неважно, от выпитого изысканного алкоголя кружилась голова, но прохладный ветер, что нежно ласкал лицо через открытое окно экипажа не подпускал дурноту.        Дом встретил женщину привычным уютом и лёгким ароматом цветов. От чего-то сильно хотелось пить, а потому Аника чтобы не тревожить прислугу решила просто выпить воды, что всегда стояла в её спальне на прикроватной тумбочке в изящном графине.        Аника скинула лёгкую накидку прямо на пол и медленно развязывая шнуровку на платье приблизилась к своему ложе. Присев она наконец налила себе воды и жадно осушила бокал.       — Вы стали слишком не остарожны... — Знакомый ведьме голос заставил её вздрогнуть и резко обернуться.       Он стоял облокотившись, о закрытую дверь, в глубоком прошлом любимое лицо даже сейчас заставило сердце трепетать. Аника с силой сцепила кулаки пытаясь совладать с собой. Ей было страшно в первые за столько лет она снова видит его, и снова чувствует слабость, перед этим мужчиной. Но почему?!       — Мисс Аника, вы забыли чему я учил вас? — Лауренель с обманчивой печалью улыбнулся ей. — Прежде чем пить воду в начале проверьте её, и графин, и бакал... Проверять надо всё...       — Вы что-то подмешали в воду?! — Ведьма попыталась призвать свою энергию и создать портал, но вместо этого почувствовала лишь голова кружение.       — Подмешал? Ни в коем случае... — Возмущение эльфа было слишком наигранно. — Это чистейшая "Лунная вода". Знаете, что это такое?       — Это средство лишающее Ведьму сил... — Стараясь скрытьсвою панику ответила Аника. — Также оно используется как противоядие от контрацептивов... Собираетесь меня изнасиловать, Профессор?       — Изнасиловать? Как грубо, я бы никогда так не поступил, со своей студенткой, даже с бывшей, но Мисс Аника, вы ведь не чародейка, вы ведьма. — Лениво ответил эльф снимая пиджак, а за тем и ослабляя галстук. — И не просто Ведьма, вы милая Аника женщина, что разрушила мой брак... Я собираюсь вернуть вам этот должок, хотя и совсем иным способом, не унижая вас как женщину, скорее совсем наоборот.       — И для этого "наоборот" вам нужно раздеться? — Насмешливо спросила блондинка с опаской наблюдая как эльф приближается к ней.       — Конечно, то что я хочу с вами сделать намного хуже чем изнасилование и куда страшнее чем смерть, милая Ани. — Рубашка мужчины соскользнула на пол. — Я не столь примитивен и не столь ущербен на фантазию.       — Вот как? И что же вы хотите сделать со мной? — Сделав шаг назад дева едва не упала на кровать, но эльф поймал её и притянул к себе в плотную прижав к обнажённой груди.       — Я украду у вас один поцелуй и подарю одно украшение, которое ни одна магия в мире не способна снять, а после... — Ловкие пальцы развязывали узелки на платье, а затем в одно движение заставили текучий шёлк освободить юнное тело ведьмы. — Оставлю вас одну...       Аника усмехнулась собираясь ответить мужчине, что слабо верит в его слова, но он не собирался ей давать подобную возможность. Руки эльфа скользнули по девичьему телу медленно, но верно наливаясь сиянием полной луны и смыкаясь на тонкой шее аккуратным, но сильным захватом. Красивый голос певуче затрепетал в языке Первых Листьев, а после утонул в поцелуе. Одурманенная Ведьма словно в трансе ответила на зов эльфа, подписывая себе приговор и погружаясь в пучину небытия.        Лауриэль аккуратно уложил потерявшую сознание ведьму на постель и укрыл одеялом. Накинув рубашку он прилёг на постель рядом с Аникой и нежно провёл рукой по ошейнику, что стянулся на тонкой шее. Всё о чём думал довольно улыбающийся эльф, так это что не сможет смотреть на страдания ведьмы когда она очнётся и не увидит ужас в её глазах от осознания того что именно он с ней сотворил.