Не приставай ко мне, мальчик

На дворе застыла теплая июньская ночь, которая изредка обрывала свою безмятежную тишину, уступая пению сверчков. Неяркие фонари у домов загорались, тускло освещая небольшой участок зеленой травы и редких цветов под собой. Довольно далеко в окнах многоэтажных домов погасал последний свет, означая, что хозяева уже ложатся в кровати. Где-то от трассы еле доносились рычания автомобилей и мотоциклов, стихающий гул сонного города. Что-то скрипело, кажется, калитка подначивала южному ветру и качалась из стороны в сторону, заставляя звенеть маленький колокольчик. Шастун бы рад закрыть ее на замок, чтобы та больше не мешала его думе, однако факт того, что придется вставать, его останавливал. Все равно рано или поздно один из его родителей сам ее закроет. Широко зевнув, Антон спиной плюхнулся на кровать, вслушиваясь, как заглушается шум системника и полностью отключается, растворяясь в тишине. Ветки не сильно бьются в окно при каждом порыве, как и насыщенная зеленая листва шуршит под ним. В небольшой уютной комнате горит лампочка на неубранном столе, который даже в хаосе выглядит безумно эстетично и вписывается в данную атмосферу. На потолке и стенах расклеены светящиеся в темноте звезды и, наверное, подросток никогда не устанет ими любоваться. Поднимая худое запястье, пальцами он вырисовывает созвездия, соединяя ярчайшие звезды. Космический корабль, летящий в космос, никогда не достигнет ни одного из существующих небесных рисунков, как бы к этому не стремился. Андромеда, Близнецы, Волопас, Волосы Вероники… Их так много, а он ведь не зря учит в школе астрономию? Правда, сегодня уже первое июня. Парень хмурится. Казалось бы, первое июня! Бери своих друзей и прогнозируй им крышесносное лето! Можете уехать куда-то за город, обуздать незнакомый город и вникнуться в его атмосферу, заново и заново вдыхая чуждый свежий воздух. Прыгайте в море, катайтесь на сёрфах и обессиленно, в конце жаркого дня, валяйтесь на шезлонгах где-то в отеле, и не то, чтобы Антон не мог себе этого позволить. Денег у него в семье было достаточно для того, чтобы обеспечить ему такой отдых, однако тут помешали немного другие факты, которые вынуждали его сильно вздрагивать каждый раз. Этим летом ему стукнет 17 лет. Этим летом он обязан пережить свою первую течку, иначе когда, блин, еще? Все омеги в его классе уже давно прошли через это, в те самые шестнадцать лет, правда, сейчас жалеют, что с придыханием ждали того периода, когда абсолютно не владеешь своим телом. Одинокому омеге чертовски тяжело переживать течку. Но мальчик все равно ее ждал, ждал, чтобы почувствовать себя взрослым, ведь для него это в первую очередь — половое созревание! А он не хочет больше быть «отсталым», среди людей, которые каждый день не упускали возможности надсмеяться над ним. Для многих людей удивителен тот факт, что такой юноша оказался омежкой, ведь, если бы он еще немного морально подрос, то сошел бы за самого настоящего грозного альфу. Но да, он — омега. Высокий, нескладный, нелепый лопоухий мальчишка с два метра ростом — непутевый омега, который все еще не встретил своего альфу. Ехать куда-то далеко от дома он банально боялся, ведь, если у него нет истинной пары, то в состоянии защитить его только родители, а он им доверял больше всего на свете. Пусть у него не было там заботливой мамы с ее вкусными ужинами и горячими обедами, женской любовью и опекой, зато было два безумно гордых сыном отца, и их любовь окутывала весь их небольшой дом, как мягкий плед, где каждому было уютно и комфортно жить. И вроде, со стороны кажется, что в этой истории будут лишь положительные линии сюжета и все будет просто волшебно, глядя на то, как каждый день Антон не стыдится ощущать себя счастливым. Да, он реально счастлив. Он, по сути, и не гнался ни за чем. Сидел себе спокойно в комнате, играя в очередной онлайн-шутер, когда звук с улицы внезапно оглушил его даже сквозь большие наушники. Ему не было жизненно-важным напрыгнуть на альфу, чтобы тот забрал его и увез от всех бед в своё логово. Ему было вполне нормально одному, однако он все еще сомневался насчет этого, ибо ни разу еще не проходил течку в одиночестве. Более опытные омеги всегда рассказывали, что течка без узла — самая ужасная в мире вещь, ощущения после нее — еще более отвратительны. Порой и сам не осознаешь, как ныряешь в омут с головой, за руку таща незнакомого альфу к себе на кровать, и только потом понимаешь, что снова сотворил глупость. Тоша на это всегда забавно морщил нос и фыркал. Мол: «Я что, совсем дурак что ли?». Он прекрасно знал, что такое самоконтроль и почему-то считал, что данный период легко можно перешагнуть, если достаточно хорошо держать себя в руках и пить таблетки по расписанию. Ну правда, ему же не пять лет, чтобы с визгами бросаться на вкуснейшее мороженое? Так вот, он ни за чем не гнался. До тех пор, пока сегодняшним днем не увидел на трассе у своего дома огромный междугородный грузовик, из которого какие-то люди аккуратно вытаскивали мебель, стараясь не задеть перила лестницы на крыльце. Палящее солнце отражалось в стекле, потому Антон решил выйти на балкон, дабы получше рассмотреть в чем же дело. Шторка из комнаты застряла между прозрачной дверью и стеной, но Шастун уже этого не заметил, складывая руки на груди. Его свободная длинная футболка позволяла мягкому ветру пройтись по его оголенной коже, приятно ее щекоча. Под окном ходило три работника, медленно выгружая посудомоечную машину, переговариваясь друг с другом на средней громкости, но недостаточно, чтобы кто-то другой услышал их разговор. Когда машина издала оглушающий писк, она двинулась назад, чтобы освободить место на тропинке, и чуть задела мусорный контейнер соседнего дома, сразу же отъезжая вперед. Шаст тихо просмеялся в кулак, наблюдая, как начали паниковать грузчики, волнуясь, что они попали на деньги или еще чего хуже. Подросток подошел ближе к краю балкона, оглядывая палисадник. Легко сделать выводы, что сегодня этот дом наконец-то сняли с продажи и сюда уже въезжает новый житель, но, к сожалению, его Шастун разглядеть не сумел. В соседних окнах маячила фигура, и мальчик закусил губу, замечая, как она кинулась вниз, едва услышав взволнованные голоса. Благо его, Антона, с балкона второго этажа завидеть было весьма сложно, потому он даже не пытался спрятаться, жадно осматривая весьма привлекательного мужчину, что показался на улице. На нем была надета легкая футболка светло-серого цвета и джинсовые бриджи. В черных волосах запуталось палящее летнее солнце, а беспокойные светлые глаза метались от лица к лицу, выясняя, в чем проблема. И как только чуть хриплый мужской голос донесся до ушей Шаста, последний тут же сжался, ежась от холода, сразу забывая о +26 градусах на улице. Его передергивает, а сердцебиение учащается, и он совсем не замечает, как хватается за ограждение, а на аллее появляется его отец. Щеки начинают предательски гореть, когда обладатель невозможного баритона спешит разбиться в извинениях. — Ради Бога, простите, я могу оплатить весь ущерб! — оглядывая мусорный бак пролепетал он, уже рукой залезая в карман. — Да ладно Вам. Вы его даже не поцарапали вовсе, — смеется папа Антона, Андрей, протягивая руку. — Забудем это, и начнем заново. Меня Андрюха зовут, можно просто Андря, Андрейка, как Вам удобно. Мы ведь теперь соседи, — широко улыбается он. — Ох, правда… Вы очень добры, — мнется мужчина. — Арсений. Арсений Сергеевич Попов, и давайте перейдем на ты, — так же улыбаясь, вторит Арс, в душе лелея надежду скорее смотаться отсюда и закончить свои дела. Антон же в это время закрывает ладонями лицо, вдыхая через раз, не понимая причину такого самочувствия, и влетает обратно в комнату, становясь прямо под кондиционер. Арсений. Внутри что-то жалобно ёкает, и юноша не на шутку пугается такой реакции своего организма. Он кидает взгляд на улицу и уже хочет вернуться, как его зовет Илья. — Сынок, там соседи новые, пошли знакомиться! — весело кричит «отец номер два», как его привык называть Шастун, без ведомой на то причины. Просто он, наверное, ближе был к «отцу номер один», но любил их все же одинаково. Не спеша, он спускается по лестнице, силой ведя себя вперед, умоляя тело споткнуться и сломать конечность, желательно ногу. Что-то отталкивало его от нового знакомства, но в то же время и чертовски тянуло, стремясь узнать, каков же этот Арсений. Он возился с дверью секунд тридцать, пока его не призвали радостные голоса отцов, и он все-таки обернулся, чтобы посмотреть на того, ради кого проделал такой длительный путь. Синие глаза смотрели на него с легкой издевкой и раздражительностью, вынуждая поторопиться, и Антон под этим взглядом прогнулся и быстрым шагом пошлепал к Арсению. — А это наш сын, — Антон, — все также улыбаясь, произнес Андрей, прижимая к себе сына за плечи и ероша его волосы, пока тот с силой жмурил глаза. Он сдерживал внутри такой ураган, так боялся, что тот вот-вот вылетит из него, заставляя кричать или же наоборот — горько скулить. Он неловко поднял взгляд, встречаясь с бушующим океаном напротив и переставая на мгновение дышать. Сердце билось, как сумасшедшее, ладошки вспотели, и именно в этот момент, Попов решил протянуть свою руку для рукопожатия. Шастун смотрел на нее, тупо моргая, пока не получил легкий пинок в спину, и мгновенно вытер ладонь о шорты, пожимая руку, сразу же отмечая, как изменилось в этот момент лицо Арсения. Грубые пальцы сжались вокруг его ладони, а губы вздрогнули. На секунду, Антону показалось, что он сейчас закричит на него или ударит, но тот лишь тряхнул головой и опустил руку. — Ты чего, боишься меня? — смешно спросил он, указывая на ладонь. А у подростка полмира рухнуло в одночасье. Он почувствовал себя таким отвратительным уродом и, зажав руки в замок за спиной и закусывая нижнюю губу до боли, ощутил на себе горячую волну стыда, заливающего до краев. Его лицо горело, и благо уже никто не обращал на это внимание, Антон продолжал кидать вороватые взгляды на Арсения, мельком осматривая его, все так же чувствуя слабость в ногах и легкую дрожь. По лицу старшего можно было понять, что тот ждет не дождется, когда уже уйдет отсюда, однако двое дружелюбных мужчин все так же заваливают его очередными новыми вопросами, мол: «А откуда ты к нам?», «И как тебе район?», «А ты один приехал?», «У тебя случайно нет аллергии на собак, а то у нас золотистый ретривер часто носился по соседскому дворику, еще до того, как его поставили на продажу, так что…». И откуда в вас столько фантазии — грустно думает Тоша и, проведя рукой по плечам обоих, уходит в дом. Хотя, здесь их можно очень сильно поблагодарить. Ведь если бы не они, узнал бы он когда-нибудь, что Арсений прямиком из Омска, что район ему весьма по душе, а аллергии на собак у него нет? Он бы, конечно, хотел сам задать ему все эти вопросы, но морально не мог собраться со своими мыслями, почему-то чего-то опасаясь. Вообще, с той секунды внутри его желудка поселилось странное чувство вечной тревожности, и он не мог успокоиться даже сейчас, лежа на кровати в своей комнате, вспоминая последний день весны. Он еще долго смотрел на то, как расстилаются события под его окном: как расходятся его родители, как счастливо выдыхает Арс, замечая, что грузчики уже все перетащили внутрь и ждут расплаты. Отдает им по две купюры, закрывает дверь своего нового дома на ключ. Антон не видит, как Арсений облегченно сбрасывает с себя футболку и сразу валится на диван в центре комнаты, которому еще не нашли место. Не видит, как, пролежав пару минут, он все же осиливает себя и бредет в душ, чтоб смыть этот день раз и навсегда. Шастун смотрит в потолок, вспоминая каждый гребаный отрывок этого дня, чуть морщась, от наплыва непонятных ощущений. У него естественно было куча теорий такого поведения, среди которых была самая яркая и, как он думал, самая правдивая. То, что Арсений — альфа, видно издалека. Сильные руки, суровый взгляд и грубость в поведении. Властность в словах и твердость в решениях. Альфу от омеги отличить не сложно, к тому же, если ты чувствительный омега. А вот то, что Арсений — каким-то способом мог бы оказаться, там, в параллельной вселенной, его истинной парой… Антон встряхивает голову и смотрит на часы. Час тридцать.

Первое июня: я чувствую альфу