Танцуй для меня

       BØRNS — Sweet Dreams

Сладких снов! Я всегда думал, что ты — самое лучшее, что у меня есть. Но не плачь, Считай это колыбельной.

       Мальчишка сладко посапывал на мягкой кровати, ему снились яркие сны, меняя обороты и сюжет, во сне он чувствует себя расслабленно. Ведя очередной мирный дрём, Хосок улыбался, однако, его сон прерывает душу раздирающий крик, от которого парнишка вздрагивает и просыпается. Приподнявшись на локтях, он, сонный, мотает головой по сторонам в поисках этого жуткого звука. Тишина. Предположив, что ему послышалось, он лёг обратно, буравя потолок взглядом. В комнату забрел лунный свет и тени деревьев, которые строили причудливые узоры, складываясь в непонятные фигуры и силуэты, что нагоняли жуть на юношу. Вообще-то, бояться нечего, что может в этом особняке произойти, тем более ночью? Но вот незадача: в коридоре послышались шаги. Чон по своей привычке любопытства встает с кровати, тихо подходя к двери. Приоткрыв её, он смотрит по сторонам – никого нет. На носочках он выходит в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не наделать лишнего шума. По коридору слышались отдаленные голоса и мучительные стоны, словно кто-то в муках умирает, и всё это доносилось снизу; спустившись вниз, голоса вели к западному крылу. Запнувшись у большой двери, в голове мальчишки всплывали разные кадры, что может его ждать за дверью: кошмарная пытка или трупы. С дрожью в руках он тянется к ручке, однако слышит приближающиеся шаги за дверью. Отскочив за угол, прижимается к стене, задержав дыхание. Дверь открывается, на пороге стоит Тэхён: его руки и белая рубашка была испачкана кровью, что до чертиков напугало мальчишку. Никого не обнаружив, мужчина скрылся за большой дверью, а Чон облегченно вздохнул. С опаской парень быстро поднимается наверх, стремительно идет к своей комнате, затем, закрывая её изнутри, попутно скатываясь по двери вниз. Тело пробивает больно режущая дрожь, которая пронзает каждую клеточку. Только он начал осваиваться, но поспешил. Где он вообще находиться? Что в этом доме творится? Чем тут занимаются? И, в конце концов, кто такой Мин Юнги?        Хосок изводил себя мыслями, которые затянулись до рассвета. Паника всё еще таится внутри, а страх покрыл с ног до головы. Всю ночь он слышал мучительные крики и стоны, которые позже отдавались эхом в голове, вырезая в сознании весь этот ужас и боль в голосе. К рассвету всё прекратились, мальчишка этого даже не заметил. Вставая с пола, колени дико подкашивались, теряя равновесии, он больно падает назад, ударяясь затылком о железную ручку двери. Схватив рукой голову, мягко поглаживает место ушиба, Хосок ползет к кровати, кое-как забравшись на нее, и укутывается в теплое одеяльце. Просидеть ночь на полу была не самой лучшей идей, Чона сейчас клонит в сон, ибо мягкая кровать и теплое одеяло — всё. Только парнишка сладко задремал, в комнату вошла женщина.       — Хосок-а, просыпайся, — тетушка остановилась, возмущенно разглядывая мальчишку, — и чего ты еще спишь? Уже восемь утра, скоро будет завтрак, — а в ответ сладкий храп. — Йаа, ты меня вообще слышишь? — она грозно, как буря надвигается на корабль. — Хозяин будет недоволен твоим отсутствием, — Доён хватает одеяло, стягивая с тела.       — Ну, тетушка~ — ворчит юноша, обнимая себя за плечи, — мне холодно.       — Вставай и иди умывайся, — женщина поднимает мальчишку с кровати, — я кексы напекла.       — Я проснулся, — Хосок моментально взбодрился, убегая в ванную, а женщина принялась застилать кровать.        Быстренько приняв водные процедуры, юноша спустился вниз на кухню, где пахло свежий выпечкой. Путаясь под ногами женщины, Чон пытался стырить один кексик, но тетушка была очень внимательна и сильна, как шарахнула по руке, что чуть не отвалилась, мол сейчас аппетит испортишь себе. С поражением и досадой мальчишка садится на кухонный стул, болтая длинными ножками в воздухе. В соседней комнате был включен телевизор, по которому шли утренние новости, на экране светилась милая ведущая. Хосок начал вслушиваться в её бархатный голос.       Вчера днем, в Сеуле был подавлен митинг против «Высшего общества», призывая тем самым к равноправию и свободе. В центре города собрались сотни людей с плакатами, с криками и со слезами на глазах. Бушующий народ кидался на полицейских, спустя несколько минут стражи порядка начали задерживать оппозиционеров, было задержано больше тридцати человек. По слухам наших журналистов на днях будет проводится судебное разбирательство по заведенному делу на счет образования митинга, возможно, будут вводится изменения в законы или полный разбор нынешнего законодательства. А теперь перейдем к резкому изменению климата в…        Чон дальше перестал слушать, впадая в свои раздумия. Что он только что услышал? Неужели это может всё прекратится и весь этот кошмар закончится, заменяя его свободой действий. Однако, эта мысль сразу же отпадает, отскакивая грустной ухмылкой на лице. Это всего лишь будет небольшой шумихой для папараций, не больше. Переключив своё внимание на занятие тетушки, мальчишка заулыбался её движениям, которые казались такими смешными.        Присаживаясь за стол первым, Чон провожает взглядом хмурого Югёма. Парень присел рядом, тяжело вздохнув и чуть ли не встречаясь лицом с пустой тарелкой. Хосок решался спросить и завести разговор, наблюдая за Югёмом; была не была, протараторил свой вопрос:       — Чего такой хмурый?       — Неважно, — отмахивается тот, поглаживая себя за плечи, затем резко поворачивается корпусом к Чону, — слушай, давай на выходные съездим в город по магазинам?       — Хорошая идея, как раз у меня в субботу день рождение, — смущенно проговаривает парнишка, — а нас отпустят?       — Хах, ты на этот счет не переживай, Тэхён-хён часто возит меня по магазинам, — улыбается Югём.       — А как на счет Юнги? — фыркает в ответ Хосок.       — Хозяин? — задумался парень, потирая подбородок, — ему как бы без разницы, лишь не было разных выкидонов.        Мальчишка на это лишь закатил глаза, утешая себя внутри. Дальше разговор зашел на тему возраста, любимых исполнителей, заканчивая любимым цветом, ибо в гостинную зашел Мин в обнимку с Чимином. Хосок немного отсел назад, поджав ноги под стулом, поскольку ему вчерашнего хватило. Завтрак начался в полной тишине, только слышалось клацанье кухонных приборов.       — Хосок, — неожиданно зовет Юнги, а парнишка не отвечает, продолжая трапезничать, — Хосок, — голос мужчины начал дрожать из-за раздражения, но всё же Хосок не реагирует, заставляя тем самым мужчину гадко-довольно ухмыльнутся.        С противном скрипом отодвинув стул назад, мужчина встает из-за стола быстро и размеренно направляясь к Чону, грубо хватая за руку. Хосок от испуга вскрикнул, крепко зажмурившись и скрючился, однако Мин тянет вверх на себя, ловя за талию и уводя наверх по лестнице. Заводя мальчишку в его комнату, жестоко толкает на кровать. Мужчина окидывает Чона похотливым взглядом, напряженно произнося:       — Раздевайся.       — Нет! — возмущенно произнес Хосок, пытаясь встать, однако был снова отпихнут назад, — Нет! Не буду! Не собираюсь!       — Нет? — ответ мальчишки заставил мужчину рассмеяться, — что значит «нет»?       — То и значит! — выплевывает он, смотря с новой искрой в глазах в глаза напротив, — Я не твоя сучка, уяснил?       — Мне кажется вчерашний разговор тебе ничего не дал, — Мин опустил голову в раздумии, — напомню тебе, сучка, — резко схватив лицо, сжимая в ладони, смотрит терпеливо и в то же время сгорая от нетерпения накинуться, подавить эту мелкую независимость своим напором, — Я твой хозяин. Именно, ты моя сучка, моя безвольная игрушка. И всё будет точно так, как хочу я, ни больше ни меньше.        От слов Юнги ток накрыл огромной волной по всему телу, потому что это была неоспоримая правда. Хосоку нечего было противопоставить ему. Нечем ответить. Он в этом доме пустое место — ничто. И самое ужасное то, что Хосок сам, добровольно, поддается ему, подчиняется под его суровом взглядом, трескается в его руках. Но внутренняя надежда не гаснет, она всё еще горит.       — Знаешь? — голос пропитался долькой уверенности, — а кто тебе сказал, что я твоя игрушка? Кто? Ты даже не надейся на моё подчинение тебе, — и то, что внутри заполыхал огонь — злости и ненависти, дает дополнительные силы и твердость словам, — Этому никогда не бывать! Слышишь? Никогда! — сказанные словами вышли более уверенными, чем он ожидал.       — А ты прав, — мужчина грубо откидывает лицо назад, засовывая руку в карман брюк, — Тебе до этого, как до луны. Ты слишком непокорен, дик, а я слишком милосердный. Я покажу тебе, что значит быть игрушкой.        С этими словами он берет мальчишку под руку, направляясь к двери, затем поднимаясь вверх по лестнице на третий этаж. Коридор третьего этажа был темным и прохладным, парень всеми силами сопротивлялся, но мужчина намного сильнее его. Было много комнат, и вот войдя в одну из них с силой распахнув и захлопнув дверь, включает свет. Комната была целиком отделана темно-красной кожей. Мебель из красного дерева, большая кровать, покрытая черным покрывалом, шторы того же цвета. По среди комнаты был металлический шест, цепи на стенах и свисающие с потолка, а на журнальном столике были вибраторы, фаллосы, плеть и многое другое. В общем, полный набор. От увиденного мальчишка потерял дар речи и равновесие, тело начало оседать на пол, но сильные руки Мина не дали упасть. Ком застрявший в горле увеличивался, перекрывая дыхание. Что сейчас с ним будет?        — Сейчас ты поймешь, что я был добр к тебе до этого момента, — Юнги опалил нежную кожу своим горячим дыханием, затем продолжим свой монолог, — что нужно было изначально подчиниться, отдаться мне по собственной воле, — мужчина подхватывает мальчишку за талию, свободной рукой закрепляя к специальным кожаным ремешкам, — я правда не хотел, чтобы до этого доходило, но по другому никак, — стянув сверху кожаный ошейник, закрепляет на тонкой шее, — сегодняшний день будет для тебя уроком и наказанием.        Мужчина поднимает Чона вверх, быстро фиксируя в воздухе так, чтобы ноги не касались пола. Страх и паника постепенно захватывают парнишку, бонусом подступающие слёзы. Юнги быстро стягивает с себя белую рубашку, откидывая на спинку стула, принимается срывать одежду с мальчишки. Оставшись полностью голым перед мужчиной, Хосок начинает дергаться в воздухе, но толку от этого, как от козла молока. Мин подходит к журнальному столику, беря в руки кожаную плеть, для демонстрации бьет о свою ладонь, показывая силу и боль удара.       — Моё любимое число шестьдесят девять, — усмехается мужчина, приближаясь к своей жертве, — заманчивое, не правда ли?       — Прошу, прекрати, пожалуйста, — с мольбой в голосе произносит мальчишка, — я не хочу этого.       — Поздно, малыш, — проводит большим пальцем по щеке, добавляя: — пожалуй, приступим.        Первый удар проходится поперек груди незамедлительно оставляя красный след. С каждым ударом увеличивались слёзы и крики Хосока, мольбы о пощаде прекратить это, остановится. Однако, кто его слушал? Мужчина был глух и нем, про себя считая количества удара. Вид мальчишки был ужасен: красные и кровавые следы на груди, ключицах, бедрах, даже немного на лице. Юнги обходит его, пристраиваясь сзади, начиная заново отчет. Руки мальчишки посинели, шея ужасно затекла, а ноги онемели, переливаясь со цветом комнаты. Мин даже не думал останавливаться, удар за ударом, и все сильнее; его завораживало болезненный вид младшего: опухшие от слёз глаза, искусанные губы и содрогающиеся тело. При виде всего этого становиться жутко тесно в штанах. Отложив плеть назад на журнальный столик, мужчина подходит вплотную, притягивая к себе за талию, царапая её и пристально смотря в глаза. Хосок хочет просто исчезнуть, провалиться сквозь землю, чтобы эти темно-карие глаза не испепеляли его изнутри. Юнги молча отстраняется на пару шагов, взять стул, затем поднимает мальчишку за бедра ставит на стул, облокачивая колени на спинку. Мин снова отходит беря со столика дилдо внушаемого размера и тюбик смазки, что немного обрадовало мальчишку, ибо в сухую он его разорвет. А что кричать-то, если его не слышат? Поспешно выдавливая содержимое тюбика на фаллос, тщательно смазывая его. Старший надавливает на поясницу Чона, тем самым заставив его выгнуться и оттопырить задницу, проталкивает в анус. Парнишка вскрикивает, сжимая цепи в кулачках и покачиваясь вперед, чтобы хоть как-то облегчить ощущение, но мужчина обхватывает его талию рукой, насаживая на дилдо. Проникнув внутрь полностью, Мин начинает медленно выходить игрушкой и входить, наращивая темп толчков.       — Ай, больно… Прекрати, пожалуйста, умоляю тебя, — кричит Хосок, дергаясь в сторону с каждым толчком его разрывало изнутри, — умоляю, остановись.        И Юнги остановился, откинув фаллос, затем резко убирает стул, и мальчишка падает в воздухе, потянув оба плеча и шею. Боль проходится по всему телу, становится еще хуже, хочется просто умереть - лишь бы прекратились эти мучения. Мужчина опускает парня вниз, заставив встать на колени, и хватает его за волосы протянув к колом ставшему члену.       — Соси, — командует старший, но мальчишка в ответ мотает головой, — сука, соси, блядь, — рычит он, упираясь членом в губы.        Хосок сдается и решается на это, конечно, после этого он будет карить себя и ненавидеть, но он очень боится, что будет еще больней. Не выдержав, мужчина сам проталкивает член в рот, крепко сжимая волосы.       — Зубы, блять, убери зубы, — оттянув голову назад, прошипел Мин заново проталкиваясь в рот. Стараясь не задевать пах зубами, подавляет рвотные позывы, поскольку член проникал глубоко, — а теперь поработай язычком, малыш, — покинув горячий ротик младшего, произнес мужчина. Чон начал водить языком снизу вверх и обратно, обводя каждую набухшую венку, — молодец, — гладит его по голове.        Мин поднял парня с пола, затем приподняв за ноги и насадил его на свой стоящий член. Хосок болезненно застонал, ибо член старшего намного больше и толще той игрушки, и вцепился в него ногами. Пару минут Юнги не двигался, лишь мял упругие ягодицы младшего, иногда проникая пальцем внутрь. Раздвинув сочные и покрасневшие булки в сторону, начал вдалбиваться в мальчишку по самые яйца, темп был быстрым и резким, что заставляло парнишку громко вскрикивать.       — Скоро ты станешь зависим от моих ласк, рук и члена, — с отдышкой проговаривает мужчина, вколачиваясь в хрупкое тельце, — будешь просить, чтобы я тебя выебал.        Первое время было невыносимо больно, но дальше Хосоку это приносило удовольствие: его умело трахали, и это возбуждало. Через несколько минут Мин кончил, залив своим семенем проход мальчишки и, замерев от невероятного ощущения плотно охватившего его член сфинктера, мальчишка тяжело, дышащий и почти невменяемого от желания тоже кончить, разочарованно стонет, когда старший выходит из него.       — Посмотри на себя, малыш, — усмехается мужчина, застегивая ширинку брюк, — ты возбудился, и не отрицай этого.        Старший подходит к мальчишке, освобождая от оков и ошейника, затем молча покидает красную комнату. Хосок лежит на темно-красном полу, как и в прошлый раз тихо всхлипывает, прикрывая рот ладошкой. Он просто трус и слабак, который не может стоять на своём. Второй раз он остается побежденным и растоптанным в грязь. Как же он себя ненавидит…