Танцуй для меня

       Ломкая боль по всему телу и эта противная коже липкость вынуждают Хосока прийти в сознание. Слабость, конечно, дает о себе знать: тяжело сфокусироваться, что-либо разглядеть что-то вокруг. Однако, понимает парнишка только то, что он у кого-то на руках.       — Кхм, — в горле ужасно першит.       — Ох, батюшки, — знакомый голос, — ты проснулся, Хосоки, — заботливый и нежный, — знаешь ли ты, как меня напугал? — женщина гневно посмотрела на Чона, — я уже подумала, что господин тебя убил, но я рада, что ты жив, — гнев перерос в облегченность, и она мягко погладила по голове, — больше не смей так делать.       — Угум, — кивнул он в ответ, слабо улыбнувшись.        По последним записям воспоминаний с парнишкой многое произошло и не самое лучшее. Совсем не хочется это вспоминать, однако, засохшие струи крови по всему телу, яркие гематомы не хотели оставаться не замеченными. "Еще это чувство" - всё никак не мог понять Хосок, что за чувство его сейчас не оставляет. Боль? Боль — это само собой будет. Радость? Не смешно. Стыд? Смущенность? Именно. Сейчас он в непристойном виде на руках у… Мальчишка запрокидывает голову назад и сталкивается с глубоким взглядом мужчины, тот улыбается в ответ. Чон начинает дергаться в руках Кима.       — Не бушуй, солнышко, — тихо произносит Тэхён, — ты сейчас не в состоянии ходить.       — В состоянии, — ляпнул мальчишка.       — Ну, да, — лыбится мужчина, сглатывая, а Хосок залипает на дергающийся кадык, — позже это докажешь.       — Вы знаете, сколько я пробыл в подвале? — с опаской спрашивает парнишка, боясь, что его снова там запрут.       — Дня два, — ответил Ким.        Чон опустил голову, перебирая длинными пальчиками край порванной рубашки, он не знал, куда его несут, ему было не по себе, страшно и холодно. Доён открывает дверь, и они входят в теплую комнатку, где наполнялась большая ванна, ещё был приятный сладко-свежий запах каких-то цветов. Женщина закрывает краны и проводит рукой по водичке, выводя воздушную пенку. Тэхён аккуратно сажает мальчишку на стул, начиная стягивать рубашку, но парень зажался, постепенно его тело задрожало, мужчина осекся.       — Тэхён-а, иди, я сама справлюсь, — тетушка подошла к Киму, сопровождая до двери, — всё будет в порядке.        Мужчина лишь одобрительно кивнул, покидая ванную комнату. Чхве подошла к юноше, осторожно положив руки на его плечи, начиная легонько массировать.       — Мальчик мой, всё хорошо, я тебя искупаю и покормлю, — её теплая улыбка согревала нутро Чона, — давай, мой хороший, снимай эти тряпки и в горячую ванну, водичка ждет.       — Вы со мной, как с ребенком, обходитесь, — печально хихикнул Хосок, потому что он не знал, какого быть любимым и нужным, а тут эта женщина няньчится с ним.       — Как мне Тэхён рассказал, — кинув порванные тряпки у двери, помогла встать парню на ноги и прогрузится в горячею воду, — ты сирота, вырос в частной школе-интернате, — она мягко поглаживала рукой спину, делая круговые движения, — там каждый сам за себя, нет ни любви, ни сострадания, я понимаю, я знаю, какого жить среди злобных людей, — намылил мочалку, принялась оттирать грязь с рук. — Отца я никогда не видела, мама скончалась от тяжелой болезни, а других родственников у нас не было, поэтому меня передали в частный интернат, где сверстники издевались над слабыми и беззащитными, каждый прожитый день там был сущим адом для меня: постоянные издевки, разные унижения и побои, — теплая улыбка превратилась в нечто мрачное, что вызывало мурашки по коже, — но я справилась. Ох, к чему же я это всё вела, — она засмеялась, встряхнув головой, — детей у меня, собственно, нет, поэтому я хочу позаботится о тебе как о собственным сыне, — у Хосока слёзы на глаза навернулись, а тело мелко задрожало. — Ты чего, солнышко? Не плачь, дай-ка я тебя обниму, — тот кинулся в объятия, такой уют исходит от нее.       — Почему я? Ведь в доме есть еще двое парней, — спросил он.       — Не знаю, — честно ответила Доён, — я чувствую, что ты намного больше нуждаешься в любви.       Хосок нервно кивнул, улыбнувшись в ответ, а в мыслях всё повторялось: «Нуждаешься в любви.» Возможно это и так, но не он один в ней нуждается, есть еще в этом доме те, которые не познали её или же лишились.        Покинув ванну, Хосок принял махровое полотенце с рук тетушки, начиная быстренько обтираться, затем теплые чистые вещи. Одевшись, Доён помогает выйти и спустится вниз, в кухню. Там сидел Тэ с кружкой горячего чая, всматриваясь в окно. Чон садится напротив, немного морщась от боли в спине, однако, когда мужчина одарил его теплой улыбкой, парнишка сразу забыл о боли, улыбаясь в ответ. Между ними появился невидимый мягкий контакт глаз, который излучал безопасность и спокойствие, а тетушка Чхве тем временем разогревала обед. Неожиданно послышались босые шаги, а затем белобрысый парень в белоснежной рубашке, застегнутой наполовину.       — Приветики, ты тот новенький? — он остановился у холодильника, обратив внимание на Хосока, — я Пак Чимин, будем знакомы.       — Чимин, почему ты в таком виде? — спросила Доён.       — Я на минутку спустился за сливками, — хихикает он, достав из холодильника взбитые сливки, сразу же убегая наверх.        Парень так и сидел на своём месте вне понятие, что только что произошло, но это его не волновало, когда перед ним появилось еда. Вдохнув полной грудью вкусный аромат, принялся уплетать за обе щеки. Женщина говорила ему есть не спеша, за ним ведь никто не гонится, но Хосок всё-таки со скоростью света поедал вкуснятину, а напротив сидящий Ким лишь удивлялся, как мальчишка успевает прожевывать еду. Отодвинув от себя пустую тарелку, юноша откинулся на спинку стула, в блаженстве прикрыв глаза и поглаживая живот в знак насыщения.       — Было так вкусно, что сейчас взорвусь, — смеется Чон, еле двигаясь.       — Я рада, что тебе понравилась моя стряпня.        Помогая с посудой и другими делами на кухне, парень слушал веселые истории молодости женщины, какой она была хулиганкой в студенческие годы, затем делился своими. Тэхён желая не мешать их милой беседе, тем более он всё равно в нее не вписывался, покинул кухню. Час прошел, они сели пить чай с вкусняшками, второй — они всё еще сидят, но всё-таки юноша за эти дни здорово измучался, Чхве отправила его наверх в свою комнату. Отказавшись от сопровождения женщины, Чон самостоятельно поднялся и направился в свою комнату. По коридору были слышны чьи-то стоны, охи, даже рык. Внутри мальчишки всё сжалось, а ноги стали ватой, дойдя до конца коридора, он быстро вошел в комнату. Комната сама была просторной и светлой: зеленые обои и шторы, кстати, любимый цвет, большая на вид кровать с множественными подушками. С разбегу парень плюхнулся на кровать, довольно нежась на ней, как кот на траве, подложив под голову руки, устремил свой взгляд в потолок. Что теперь он будет делать? Как он будет вести себя при встречи с хозяином дома? Однозначно, ему не понравилась последняя встреча, там, в сыром подвале, где его изнасиловали чуть ли не до смерти. Вывел из раздумий скрип двери, повернув голову набок, он заметил того парня в непристойном виде: растрепанные волосы, помятая одежда и эти прям насильно кидающиеся засосы на шее. Понятно для чего нужны были сливки. Кстати, они в руках Пака.       — А вот и я, — лыбится он, — сливки будешь? — протянув бутылочку предложил Чимин, облизывая пальцы.       — Эм, нет, спасибо, — испуганно отвечает Хосок.       — Как зовут? — спрашивает Пак, присаживаясь на край кровати.       — Чон Хосок.       — Храбрец в первый же день устроил такую взбучку, — ухмыляется он, прожигая глаза мальчишки, — после которой мне пришлось долго успокаивать хозяина.       — В смысле успокаивать?       — Не тормози, — смеется Пак, подпрыгнув на кровати, — господин был так возбужден и зол, что почти живого места на мне не оставил, истязав всё тело, — представив это, Хосок залился краской: для него это было слишком откровенно и пошло, — ой, какой лапочка, — умиляется он, — ладно побежал я, приведу себя в порядок к ужину, там встретимся, Хосок-и, — Чим встал на ноги и чмокнул в губы, убегая к себе в комнату.        Мальчишка в шоке, его только что чмокнули в губы — это было неожиданно и странно, можно сказать, что Чимин произвел на него впечатление своей непредсказуемостью. Совсем скоро будет ужин, где обязательно нужно присутствовать и встретиться со своим мучителем. Однако, Хосок не думал, что эта встреча будет прямо сейчас. В дверном проеме стоял весь потрепанный, но довольный мужчина. Он прошел в глубь комнаты, присаживаясь на кровать мальчишки. Чона покрывал страх, только он дал себе обещание, что не опустит руки, что не будет сломлен, однако, он не думал, что это будет так тяжело и страшно. Взгляд Юнги - грубый и властный, он вожак, которому нужно повиноваться беспрекословно. Они оба не сдадут свои позиции, каждый будет стоять на своём. Мин наклоняется к лицу мальчишки, близко, жарко, дыхание мужчины обжигает тонкие губы Чона, но мальчишка отворачивается в сторону, вызывая на лице Юнги мелкое раздражение.       — Всё еще пускаешь коготки, сучка? — да, Мин пытается давить на мальчишку, так скажем, ударить побольнее, — не показывай мне свой скверный характер, я сразу выбью из тебя эту дурь, — рычит он, перехватывая запястья мальчишки, и вдавливает их в кровать над головой, — докажу тебе, что я – твой хозяин, что твоя жалкая жизнь в моих руках, что ты – ничто в этом мире, — и Хосок начинает вникать, верить в его острые слова. — Одно моё желание и тебя будто бы и не было, такие, как ты жалкие люди, жаждут жить, какая бы их жизнь не была. Как по мне, такие люди портят красоту мира: ваши постоянные жалобы и нытьё, — перечисляя недостатки, мужчина кладет свою свободную руку на шею Хосока, посмотрев в его блестящие от слёз глаза, — ты мне противен, — по одному пальцу начинает сжимать хрупкую шею.        В мальчишке начинает всё бурлить, пульс отбивать чечетку, он ощущает, что мужчина может придушить его. Во власти Юнги всё: рванное дыхание, слёзы, посиневшие губы, кипящая кровь в венах, сама жизнь. Что может ему помешать убить этого парнишку? Ровным счетом ничего, кроме того, что он его зацепил своей дерзостью и непокорностью. Конечно, он не собирается его убивать, тем более уж своими руками, он просто хочет показать ему своё место. Сейчас мужчину возбуждал сам факт, что под ним мальчишка извивается, плачет, пытаясь освободится, а глаза наполнены страхом и подавленностью. Зацепившийся взгляд на приоткрытых губах манят, и Мин поддается этому желанию, наклонившись, целует, дает глоток дыхания. Мальчишка дрожит, губы холодные и сухие, уже в сотый раз признается себе, что он в клетке у хищника. Юнги медленно разжимает пальцы, возвращаясь на край кровати наблюдая, как юноша скручивается и гортанно кашляет.       — Не упрямься, сучка, придерживай коготки, когда я рядом, — в приказном тоне говорит мужчина, встав у изголовья кровати. — Прости, я немного перегнул палку, думаю ты усвоил сегодняшний урок, — гладит мальчишку по волосам, перебирая темные пряди, — через пол часа ужин, спускайся, я буду тебя ждать.        Оставшись один в комнате, парнишка еще сильнее зажимается, обнимая коленки. Ему до такой степени больно, что хочется уснуть и не проснуться. Мужчина прав, он ничто в этом мире, он постоянно на что-либо жалуется, чем-нибудь не доволен, ему не нравится его жизнь, но ему нравится жить. Правда, какая бы ни была жизнь, она одна и ей дорожат. Но долго ли он сможет ею дорожить? Мальчишка сам усмехается своим мыслям, идея о суициде только подтвердит его убогость.        Парнишка принял сидячее положение, поворачиваясь корпусом к зеркальному шкафу напротив него. Он смотрит на себя и видит самого уродливого, самого жалкого человека, человека без целей, человека ни с чем. Выродок сидел напротив, смотря на него, весь несчастный, затравленный, а его взгляд был пустым, как и он сам. И что еще подливало масло в его горящий огонь внутри, это то, что этот уродец – он, Чон Хосок. С психа мальчишка кидает в отражение подушку, которая попалась под руку. Решив проветриться, подходит к окну, распахивая его и чувствуя теплый ветерок. На улице стоял теплый вечер. Присев на подоконник, он вдыхает запах леса, так тихо и спокойно, прикрыв веки в упоение, наслаждаясь этим. Хосок не часто мог наслаждаться спокойствием и тишиной, вечный кипиш в школе и в голове, но сейчас он расслаблен, как никогда.

***

       Спустившись вниз мальчишка встречается с тетушкой, которая уже накрыла на стол в ожидании парней и господина. Чон первым спустился, поэтому, присев за стол, ждал остальных. Через пару минут спускается довольный Чимин, а за ним тот второй парень. С писклявым приветом напротив плюхается Пак, а к Хосоку подсаживается парень.       — Привет, я Хосок, — представляется первым Чон, наблюдая за реакцией парня.       — Привет, а я Югём, — в ответ широкая улыбка, даже шире, чем у Чимина. — Добро пожаловать в ад, — шепчет на ушко, чтобы один стукач не услышал.       — Я смотрю, все в сборе, — прокуренный голос доносится из-за спины, — Югём, ты сегодня без опозданий, — выдает мужчина, присаживаясь на своё место.        Это странно. Это глупо. Выглядит всё это нелепо и смешно, почему-то сейчас напомнило фильм «Крестный отец», и Чон мысленно улыбается.       — Хосок, чего не ешь? — выводит из мыслей поставленный вопрос Юнги, — что-то случилось? — спрашивает с таким невинным видом. Этот мужчина, чуть не придушил его пол часа назад.        Чон хочет встать и высказать всё. Рассказать, что не ничтожество, закричать, что хочет обратно в свой старый кипишной ад, но только не здесь, поэтому проглатывает весь этот всплеск эмоций, поднимая взгляд на Мина.       — Всё хорошо, — четко отвечает мальчишка, затем робко добавляя, — хозяин.        Уголки губ мужчины приподнимаются выше, обнажая белоснежные клыки. Он понимает, что Хосок начинает с ним играть, якобы по своим правилам, однако он не знает, войдя в игру, он играет по правилам Мина.        Дальше ужин проходил в утомляющий тишине одно только радовала: еда была сытной и до жути вкусной. Попивая свежевыжатый сок, Чон чувствует, чью-то ногу под столом у себя между ног. Подняв взгляд, он видит довольную физиономию Пака, который прямо сейчас замурлычит. Стараясь ничем себе не выдавать, Хосок продолжает трапезу, но нахальный Чимин трет ногой набивающийся кровью пах. Мальчишка начинает ерзать на стуле, прикусывая нижнюю губу до крови.       — А что такое, Хосок-а? — ангельским голоском спрашивает Пак, — ты весь покраснел, тебе жарко?       — Кхм… — прокашлялся парнишка, хватаясь обеими руками за лицо, а оно-то говорит, — спасибо за ужин. Я, пожалуй, пойду к себе в комнату, можно? — он посмотрел на мужчину, который выглядел так же довольно, как и Чим, — хозяин…       — Конечно, доброй ночи.        Хосок со скоростью света забежал в комнату, облокачиваясь спиной о прохладную дверь. Он не смог этого выдержать, ибо член набух и мучительно ноет. Чон принялся себя успокаивать, закусив губу, осторожно расстегивает ширинку, пропустив штаны вместе с боксерами, берет в руку ноющую плоть, проводит ладонью по всей длине. Перед глазами всплывает тот момент в подвале, когда мужчина грубо и умело трахал его. Поддергивая ресницами, парнишка наращивает темп, теряя равномерное дыхание, продолжает дрочить. Телу вспоминаются те сильные руки, что сжимали бедра, горячее дыхание, опаляющее шею и хищный рык над ушком. Хосок откровенно стонет, пытаясь прикрыть ротик ладошкой, но накрывающий оргазм выплескивает громкий стон. Чон кончает в руку, горячая сперма течет меж пальцами, оставляя некую липкость. Парень встает, идет в ванную смыть с руки сперму и ложиться спать. Сегодня он очень устал.