- Скажи...

      Спустившись в бар, Глеб огляделся и подошел к стойке, садясь на излюбленное место. Девушки нигде не было, и парень посмотрел на бармена.       — А куда ускакала Карина? — спросил Глеб, продолжая искать глазами лицо, которое он целовал буквально три минуты назад.       — Она выбежала с лестницы и ушла. Так улыбалась! Что ты с ней сделал? — спросил Филипп, наливая парню вина.       — А ты угадай, — ухмыльнулся Глеб. Отпив немного, он услышал знакомый звук. На экране телефона высвечивалось окно диктофона. Видимо, когда он закидывал ноги девушки себе на талию, она случайно ударила каблуком по телефону, который лежал в кармане парня, тем самым включив диктофон.       — Так у тебя еще и записи ее стонов есть, — улыбка не сползала с лица Фила. — А ты тот еще извращенец.       — Он сам включился, — усмехнулся Глеб. — Обожаю этот телефон, — с наигранной улыбкой сказал он и допил вино.       За разговором о насущных проблемах парень осушил пару бутылок коньяка и пару бутылок вина. Заботясь о друге, бармен тайком разбавлял напитки водой, чего тот не замечал.       — Слушай, может, тебе уже хватит? — осторожно спросил Филипп. Он понимал, что Глеб из-за психического расстройства не может расслабиться и даже опьянеть без пары бутылок крепкого алкоголя, но сегодня он выпил уже в разы больше, чем обычно.       — Все прекрасно, — икнув, ответил Глеб. — Знаешь, Филипп, а ведь Карина хороша. Но не могу с собой ничего поделать.       — Ты о чем? — удивился бармен, глядя на пьяного вдрызг Глеба, который уже не различал, что пьет, и поэтому Филипп наливал ему воду.       — Она очень похожа на того мальчишку. На мой заказ. Шатенка с серыми глазами. Точно как он, только другого пола, — усмехнувшись, он положил руки на стойку, а на них голову.       — К чему ты клонишь? — уточнил парень, хотя уже и сам предполагал, к чему ведет его товарищ.       — Я представлял этого мальчика на ее месте, — почти шепотом пробормотал наемник, зарываясь ладонями в волосы и устремляя взгляд на свои колени. — Что происходит, Фил? — голос подрагивал, и бармену показалось, что он услышал негромкий всхлип.       — Ты привязался к этому мальчику, Глеб. Просто признай это, — потрепав того за плечо, сказал он. — Чувства — очень сложная штука. Они могут как приносить радость, так и разрывать душу на тысячи мелких кусочков. Смирись с этим. Может, этот мальчик чувствует то же самое к тебе? Ты сейчас единственный, кто у него есть. Не убивай хотя бы себя.       Слова бармена произвели впечатление на Глеба, и он будто очнулся. Встав из-за стойки, он попросил ключ от кладовки и, поблагодарив Филиппа за душевный разговор, ретировался в сторону своего временного пристанища.       Кладовка занимала примерно восемь-девять квадратных метров. У одной стены стоял диван длиной в два метра, расцветки под стиль кантри, рядом — сломанный торшер, а напротив — стеллаж со всяким барахлом вроде деревянных фигурок и старых книг. Одиноко висевшая под потолком лампочка давно лопнула, и кроме маленького окошка под потолком источников света не было. Скудную обстановку завершала гора из мусора в левом углу комнаты.       Парень сел на пыльный диван и взял телефон, потом открыл записанные на диктофон треки и включил последний. Проматывая стоны и крики Карины, ближе к концу он услышал свой голос, который тихо, но отчетливо произносил имя Вадима. Покрасневший до кончиков ушей Глеб удалил запись и, поставив будильник на восемь утра, лег, укрылся пледом, найденным в куче хлама, и уснул.

* * *

      Глебу ничего не снилось, но настроение было тревожным. Проснувшись по будильнику, он увидел пропущенный вызов от врача. Сердце пропустило удар, и Глеб набрал номер Валерия Сергеевича, надеясь, что тот ответит. И вот долгие гудки закончились, и на другом конце провода прозвучал веселый голос врача:       — Доброе утро, Глеб! Извините, что разбудил вас так рано, но на это есть причины. Вадим вспомнил еще некоторые моменты своей жизни и весь вечер просил, чтобы я сказал вам приехать к нему. Можете не дожидаться часа посещений и приехать прямо сейчас. Все равно Вадим лежит в палате один.       — Хорошо, я скоро приеду, — головная боль от похмелья прошла за секунду. Сбросив вызов, парень выбежал из кладовой, быстро закрыл ее и кинул связку ключей вместе с несколькими купюрами на барную стойку, на ходу прощаясь с Филиппом и говоря, что сдачу заберет в следующий раз, на что тот только недоумевающе проводил его взглядом.       Сказать, что Глеб торопился, — ничего не сказать. Он практически бежал к ближайшей остановке, а там закинул в рот пару подушечек жвачки, чтобы перебить запах алкоголя, и вскоре заметил подъезжающий транспорт. Глеб нетерпеливо подошел к краю тротуара и, когда двери автобуса открылись, заскочил первым, занимая любимое место у окна.       День был солнечным. Лучи освещали дома и растения, согревали людей, которые вышли на улицу и спешили по своим делам. Под деревьями распускались желтые одуванчики, похожие на маленькие солнышки. Хоть и было только начало апреля, уже с середины марта держалась теплая погода, и в некоторые дни можно было ходить без курток или толстовок.       Отвлекшись на рассматривание окружающей природы, Глеб и не заметил, что уже приехал. Выйдя на конечной, он направился в сторону больницы. Асфальт уже был практически сухим, а в воздухе стояла духота. В прохладном холле он поздоровался с охранником и медсестрой, сидевшей в регистратуре.       — Вам куда? — спросила она.       — К другу. Вадим Савичев, — Глеб слегка улыбнулся. Впервые за долгое время у него было хорошее настроение.       — Вторая палата, — сообщила медсестра, посмотрев на монитор. — Но сейчас же не час посещений, — наклонила она голову, озадаченно глядя на него.       — Валерий Сергеевич сказал, что я могу прийти сейчас, — объяснил парень. — Можно пройти?       — Да, он сейчас как раз у него, — кивнула девушка.       — Хорошо, спасибо.       Коридор выглядел так же обветшало, как и вся больница. Штукатурка осыпалась в некоторых местах, краска полопалась. Старые кресла-каталки беспорядочно стояли в небольшом углублении коридора вместе с кушетками. Дойдя до второй палаты, Глеб постучался, открыл дверь и увидел Валерия, который сидел на стуле около Вадима и, судя по всему, расспрашивал о воспоминаниях. Встав у стены, он наблюдал за врачом и парнишкой, которые, видимо, не заметили его присутствия, но вдруг встретился взглядами с Вадимом.       — Привет, — дружелюбно улыбнулся парень, надеясь, что одно из воспоминаний было о нем. — Здравствуйте, Валерий Сергеевич.       — Здравствуйте, — приветливо ответил мужчина. — Если понадоблюсь, я буду у себя в кабинете, — сказал он и удалился из палаты, потягиваясь и зевая.       — Ты хотел меня видеть? — спросил парень, глядя на Вадима и садясь на стул, где до этого сидел врач.       — Да. Я смог вспомнить, что случилось с отцом. Я не говорил об этом Валерию Сергеевичу, потому что не знаю, правда это или нет, потому что в тетради об этом не написано, — паренек задумчиво водил обожженным пальцем по линиям на здоровой ладони.       — Расскажи, — попросил Глеб, немного наклонившись в сторону Вадима и пытаясь заглянуть тому в глаза. Он помнил, что Вадим рассказывал про своего биологического отца, когда они общались через социальные сети.       — Он пил. Много пил. Однажды допился до белой горячки и поджег квартиру. После этого моя мама развелась с ним и вышла замуж за другого, которого я не сразу принял, — глаза парнишки заблестели от скапливающихся слез. Поправив очки, Вадим посмотрел на Глеба. — Так и есть?       — Да, — коротко кивнул тот, вздохнув. — Ты помнишь что-то про своего отчима?       — Когда прочитал несколько записей в тетради, то да, вспомнил. После их свадьбы он начал пить. А потом и у мамы прогорел бизнес, она тоже стала алкоголичкой. Каждый… — Вадим запнулся, вздохнул и продолжил: — Каждый день он кричал на меня без повода. Больше я не помню, — парнишка трясся всем телом и всхлипывал, вспоминая скандалы, которые устраивал мужчина.       Смотря на плачущего Вадима, Глеб чувствовал еще большую ненависть к его отчиму, а вместе с этим ответственность за паренька. Пересев на край кушетки, он положил руку на плечо Вадима и притянул того к себе, обнимая.       Прижавшись к Глебу, парнишка глубоко вздохнул, и его зрачки расширились. Несильный запах алкоголя от наемника заставил Вадима продолжить вспоминать события, связанные с его отчимом.       — Он… он бил меня. Из-за него я здесь, — голос сильно дрожал, а руки тряслись, перебирая футболку Глеба. — П-почему? Почему он так ненавидел меня? — уже чуть громче спросил Вадим. Дыхание было сбивчивым, а в груди слегка побаливало. Он был на грани истерики.       — Люди сложные существа, Вадим. Многих практически невозможно понять, — Глеб пытался вывести парнишку из этого состояния словами Фила. — Успокойся, — он погладил того по голове и уткнулся носом в волосы.       Спустя какое-то время дрожь в теле Вадима стихла, и он просто лежал на груди сидящего рядом Глеба, пока тот одной рукой перебирал прядки его волос. Непонятно почему, но рядом с ним парнишка чувствовал покой и защищенность. У него до сих пор перед глазами стоял момент, когда отчим замахнулся на него, чтобы ударить. Это бы и произошло, не зайди Глеб в это время в палату. Хоть он тогда и показался ему жестоким, сейчас Вадим понимал, что тот сделал это, чтобы защитить его.       — Спасибо, — пробубнил парнишка, шмыгая носом.       — За что? — удивленно спросил Глеб, наклоняя голову.       — За то, что вчера защитил меня от него, — на выдохе сказал он и сильнее прижался к парню. — Так жаль, что я не могу вспомнить тебя, — дрогнув, пробормотал Вадим.       — Ничего, ты еще все вспомнишь, — улыбнулся Глеб, отпуская паренька. Тот сел назад к стене, глядя на него. — Мне пора идти. Завтра увидимся, хорошо?       — Ладно, — вздохнул он, отводя взгляд. — Спасибо, что пришел, пока, — Вадим почти незаметно улыбнулся.       — Пока, — Глеб улыбнулся в ответ и вышел из палаты.