- Скажи...

      Выйдя на крыльцо, Глеб сел на последнюю ступеньку, закурил и огляделся. Забор состоял из прутьев, пары из которых не было. До середины его покрывала густая растительность, и казалось, что за ним кто-то стоит. Это не было чем-то особенным, но все же вызывало настороженность.       Парень вздохнул, затушил сигарету о крыльцо и кинул ее в урну. Поднявшись, он пошел к калитке, чтобы выйти. Потягиваясь по дороге, Глеб закинул одну руку за голову, сжимая волосы на затылке, а другой открыл калитку. Он зевнул, зажмурившись, и завернул за угол, как вдруг почувствовал жгучую боль в боку. Дыхание сбилось, и парень резко открыл глаза. Перед ним стоял отчим Вадима и направлял на него пистолет. Мужчина был сильно пьян и качался из стороны в сторону, будто вот-вот упадет.       Зажав рану ладонью, Глеб упал на колени, тяжело дыша от боли. Бок, который задела пуля, был его слабым местом, так как удары туда чувствовались особенно сильно.

* * *

      Услышав выстрел, Вадим выглянул в окно и увидел, как падает его друг, держась за бок. Наплевав на указ врача вставать только при необходимости, паренек соскочил с кровати, скидывая одеяло. Адреналин ударил в голову, и он выбежал из палаты. Не обращая внимания на врача, настоятельно просившего вернуться в палату, Вадим поторопился к выходу, шлепая по потрескавшейся плитке больничными тапочками.       Выскочив из калитки, он столкнулся взглядом с отчимом. Тот с ненавистью смотрел то на Глеба, то на него. Легкий ветер трепал волосы в разные стороны. Наплевав на безопасность, Вадим сел на колени перед Глебом, заглянул ему в глаза и взял за руку.       — Ты как? — спросил он, здоровой рукой сжимая ладонь парня, который морщился от боли.       — Жить буду, — хрипло усмехнулся он. Глянув на отчима Вадима, Глеб увидел, что мужчина поставил палец на курок и направил ствол в спину парнишки. — Осторожно! — предупредил он.       Оглянувшись, Вадим увидел пистолет, как вдруг в его подсознании что-то вспыхнуло. Он стал отрывками вспоминать, как отчим избил его. Словно снова почувствовав боль от горелки и ударов, Вадим дернулся, продолжая смотреть на отца.       Увидев, что парнишка не реагирует, Глеб схватил его за руку и развернул, закрывая собой. От резкого рывка Вадим почти лежал, придерживаемый только рукой друга. В подсознании опять вспыхнул взрыв, и он вспомнил, как Глеб спас его от компании гопников. Услышав щелчок, оба приготовились к худшему, но пистолет не выстрелил. Глеб прижал парнишку к себе, жмурясь и шипя от боли. Мужчина забыл, что пуля была только одна, и теперь находился в прострации, понимая, что сядет за попытку убийства.       Несколько секунд, казалось, тянулись вечность. Оклемавшись от шока, Вадим обнял парня в ответ, зажимая рукой кровоточащую рану на его боку. По щекам уже второй раз за день потекли жгучие слезы.       — Идиот… — бормотал Вадим, утыкаясь носом в плечо Глеба. — Придурок, зачем ты это сделал? А если бы он выстрелил? Ты мог умереть, — тихо и быстро говорил парнишка дрожащим голосом.       — Не волнуйся, все ведь обошлось, — выдохнул тот, ослабляя объятия и отпуская Вадима.       Дальше все было как во сне. Охранник, увидевший запись с камеры наблюдения, вызвал полицию; бросившись к мужчине, скрутил ему руки за спину и сковал наручниками. Следом выбежали Валерий Сергеевич и молодая медсестра, сидевшая на вахте. Оценив ситуацию, он сказал девушке успокоить Вадима и дать чистую футболку, а сам закинул руку Глеба себе на плечо, помог подняться и повел того в процедурную, чтобы осмотреть рану и оказать первую помощь.       Проводив их взглядом, Вадим поднялся с асфальта и последовал за медсестрой. Только сейчас он увидел, что одежда и рука испачканы в крови. Парнишка скинул майку и отдал ее девушке, над раковиной смыл с себя алые следы, затем оделся в чистое и выпил успокоительные, которые принесла медсестра. Сев на свою кровать, он прислонился к стене и подтянул колени к груди.       Внутри что-то надрывалось. Воспоминания смешивались в неразборчивую кашу, и Вадим зарылся пальцами в волосы, сжимая их в кулаках. Голова раскалывалась, ноги были ватными, а губы сжались в тонкую полоску, побелев. Парень вспомнил тот день, когда отчим избил его, — как он прижал его руку к плите, как нанес увечья… А вечером была встреча с Глебом, который потом забрал его к себе.       Но больше выбило из колеи случившееся только что. Вадим и предположить не мог, что из-за него Глеб окажется в опасности. Тяжело вздохнув, парнишка выпрямил ноги и взял тетрадь. Благодаря записям он вспоминал школу, отношения с одноклассниками, но больше всего информации было о Стасе.       Погрузившись в раздумья, он не заметил, как быстро пролетело время. Открывшаяся дверь заставила его оторваться от тетради. В палате появился Валерий Сергеевич, на плече которого покоилась рука Глеба, шедшего рядом нетвердой походкой. Уложив того на соседнюю кушетку, врач подошел к Вадиму.       — Ну, как ты? — спросил он, с сочувствием глядя на парнишку, на долю которого выпало немало ужасных событий. — Твоего отчима увезли в отделение полиции, можешь не беспокоиться.       — Хорошо. Со мной все нормально, — Вадим не отрывал взгляда от Глеба. Тот лежал на здоровом боку и тяжело дышал. Глаза парня были закрыты, а торс — перемотан бинтом. — А с ним что?       — Рану я зашил, но пришлось делать анестезию, — ответил Валерий. — Поспит пару часов и сможет спокойно идти домой.       — Понятно, — кивнул парнишка и посмотрел на врача. — Я вспомнил, что произошло до того, как я попал в больницу. Вспомнил, как отец избил меня, как мы встретились с Глебом после этого и как он забрал меня к себе.       — Это хорошо, — улыбнулся мужчина. — Если вспомнишь еще что-то, говори. Мне нужно идти. Если что, ты знаешь, где меня найти.       Когда он покинул палату, Вадим перевел взгляд на Глеба и смог рассмотреть торс. Грудь пересекала пара больших шрамов, а на шее и ключицах красовались свежие бордовые засосы. Перейдя взглядом на лицо, Вадим заметил, что парень наблюдает за ним из-под опущенных ресниц.       — Как ты? — раздался тихий хриплый голос.       — В порядке, — улыбнулся Вадим, но улыбка тут же исчезла с его лица. — Ты-то как? Зачем ты заслонил меня собой? А если бы у него была еще одна пуля? — голос срывался на дрожь.       — Я в полном порядке. И даже если бы у него была пуля, он бы вряд ли попал. Видел, как его шатало? — с каждым словом голос Глеба становился тише. Зажмурившись от резкой боли, он рвано выдохнул и закрыл глаза.       — Спасибо… — после короткой паузы сказал Вадим. — Я вспомнил тебя. Вспомнил нашу первую встречу. Ты же защитил меня от гопников? — уточнил он, упираясь локтем в колено и утыкаясь носом в сгиб локтя. — И когда я потерял сознание на аллее, ты не оставил меня там, а забрал к себе. Ведь так?       — Да, — подтвердил Глеб. Он с усилием шире открыл глаза и посмотрел на Вадима.       — Почему тебе делали анестезию? Я думал, раны шьют либо под местной, либо без нее вообще.       — Этот бок — мое слабое место. Там я чувствую любое касание в разы сильнее, чем на любой другой части тела, — объяснил парень, с трудом складывая слова в предложения. — Слушай, я очень хочу спать. Давай поговорим, когда я проснусь, хорошо?       — Хорошо, — Вадим понимающе улыбнулся. Когда в пятнадцать лет отчим сломал ему ребро, его тоже оперировали под анестезией, и после этого сильно хотелось спать.       Парень вернулся к чтению, продолжая узнавать новые факты из школьной жизни. Он начал вспоминать имена одноклассников и то, как они выглядят, но так и не смог вспомнить больше ни про Глеба, ни про Стаса.       Наемник проспал больше полутора часов и пришел в себя только к вечеру. Попытавшись сесть и оперевшись на стену, он прикоснулся к голове и провел пальцами по волосам.       Парень осторожно встал и посмотрел на Вадима, который к тому моменту сам успел заснуть. Он подошел к нему, забрал из рук тетрадь, погасил лампу — и, через силу улыбнувшись, прошептал: «Пока». Бок все еще болел, но уже терпимо, поэтому парень вышел из палаты.       Дорогу до ординаторской найти было легко, и Глеб направился туда, ускорившись при виде Валерия Сергеевича.       — Вы собрались идти в таком виде? — спросил врач, осматривая голого по пояс парня, на котором был один только бинт.       — Есть выбор? — улыбнулся Глеб. — Я хотел забрать свою футболку.       — Она же порвана. Возьмите майку у Вадима хотя бы, — сказал Валерий Сергеевич.       — Его вещи мне малы, — усмехнулся парень. — Да и ничего страшного, если я дойду до дома в рваной футболке. Все равно я живу не очень далеко, — приврал он. Пешком нужно было идти примерно полчаса, а то и целый час.       — Ну хорошо, — сдался врач. — Ваши вещи в регистратуре. Знаете, как ухаживать за швом?       — Да, я два года учился в медицинском, — кивнул Глеб и попрощался, а после забрал футболку и натянул.       Не найдя в себе сил, чтобы идти до дома пешком, парень дождался на остановке нужного транспорта.       Зажженные фонари проносились мимо окон автобуса. Редкие светофоры ослепляли водителей красными и зелеными огнями, еще более редкие пешеходы наспех перебегали дорогу. Магазины манили светодиодными вывесками. Переутомление от пережитого сказывалось на Глебе легкой сонливостью, поэтому он привалился головой к стеклу и в полудреме рассматривал город под покровом ночи.