Реальная виртуальность

Утро. Я только проснулся и листал пришедшие за ночь сообщения в соцсети. Последнее, которое я увидел, было от папы. Кстати, про него. Мой папа высокий, худой очкарик, такой же, как и многие IT-шники. Все мое детство отец внушал мне, что в ближайшем будущем создаст суперкрутую игру и тем самым изменит жизни людей. Я проводил с ним много времени, мы были очень дружны и часто вместе сидели за компом, обсуждая новости в мире технологий, новые движки, графику его игры, а он часто спрашивал у меня совета. Вскоре я начал его понимать, и, в отличие от моей сестры, мне были интересны все эти вещи. Я решил пойти по той же дороге и стать программистом. В итоге вырос, получил нужное образование и работу в RealVirtuality — компании папы. Особенность его игры заключалась в том, что это «виртуальная реальность» в прямом смысле, созданная нами реальность, королевство магии. Попав в игру, ты можешь есть и чувствовать вкус еды, ощущать тепло, боль, радоваться или грустить, все как по-настоящему, только в меньшей степени. Ты становишься представителем одной из рас, эльфом или магом, например. И, как в реальности, ты работаешь, поднимаешься по карьерной лестнице, а твоя жизнь зависит от твоих действий. Наконец, с помощью новейших технологий и кучи народа, шарящего в электронике, нам удалось создать такую. Мы вместе придумали название — «Второе пришествие». Она быстро стала популярной во всем мире, и мы с отцом частенько играли в нее. Этим утром я получил от него сообщение, которое гласило: «Срочно приезжай». — Что за черт? — быстро оделся, умылся и поехал в его офис, который находился в огромном небоскребе в центре города. — Доброе утро, мистер Смит! Как твоя собака, Габриэль? Нашли? Я очень рад за тебя. Говорят, сегодня будет дождь. С выздоровлением, мистер Оуэн! Рад видеть тебя снова, Джейн, как ребенка назвали? Хьюстон, не забудьте про отчет! — поздоровался с коллегами, поднялся на лифте в папин кабинет, постучал. — Здрасте, — поздоровался, потому что в комнате был еще один человек, имени которого я не знал. Он был ниже и старше отца, в белом халате, его маленькие хитрые глаза глядели сквозь прямоугольные очки. — Это доктор Мерфи, и, к сожалению, он принес неприятные вести, — сказал отец. Выражение его лица было весьма печально, видимо, случилось что-то плохое. — Пришли результаты… — продолжал он. — Ты болен, Джон. Что-то с мозгом… как мне док ни объяснял, я не понял, что конкретно, — он был в отчаянии, хотя и пытался скрыть свои эмоции. Я остолбенел и почувствовал себя на окраине бесконечной пропасти, в которую мне суждено рухнуть. — Что?! — выкрикнул я, и оно эхом отразилось от бетонных стен. — Жить вам осталось недолго, есть только один способ — анабиоз, — заключил Мерфи. — Если мы приостановим мыслительный процесс, то болезнь будет развиваться медленнее, а у нас будет достаточно времени найти лекарство. — А вы сами не помрете за этот период?! — ответил я с напускной иронией. И подумал: анабиоз равносилен смерти. Я не хочу проснуться лет через пятьдесят лысым стариком с длинной, седой бородой и глубокими морщинами! — Кто знает… — задумчиво ответил на мою грубость доктор. — Не переживай, Джон, я придумал кое-что… — Не переживать? Издеваешься?! — Другого выхода нет, Джон, — выдохнул отец. — Ты согласен? — В смысле? Ты хочешь сказать, что есть другие вариаты? — Знаешь, нам тоже непросто, — грустная улыбка не покидала папино лицо. — Мы любим тебя, сын. Дожить бы до встречи с тобой… Эх, а тебе ведь всего лишь двадцать три, не успел ты еще пожить нормально, — на его глазах появились слезы, он прикрыл лицо рукой. — Пока… Он подошел ближе и крепко обнял меня. Мне на плечо упала его слеза, такая горячая. Мне было очень грустно, было жалко скорее не себя, а папу и сестру. Я очень люблю их. Приготовления заняли немного времени, и вот я лежал на койке в одном из помещений RealVirtuality — отец решил, что мое тело должно находиться здесь — и ждал. Ждал, как казни. У меня было о чем поразмышлять. Я думал о том, как мало успел сделать. Я только вступил во взрослую жизнь, хотя, это субъективное мнение зависит от того, что называть этими словами. Ни в школе, ни в универе девчонки не любили таких тихонь и ботанов, каким был я. Им были интересны наглые задиры и выпендрёжники, которые старались всячески показать себя, а до спокойных романтиков им не было дела. Они любили этих фраеров, таких неприятных и грубых, которые, на самом деле, ничего из себя не представляли и не были сильными или симпатичными, а до образованных им было вообще далеко. Они хвастались друг другу крутыми вещами, подаренными на дни рождения или просто так, а не какими-либо достижениями, прочитанными книгами или написанными статьями. Я очень хотел завести какие-то отношения, но эти принципиальные девчонки отвергали меня при первой же попытке. Я такой им был не нужен, а насильно мил не будешь. Я много работаю, очень устаю, и вечером даже сказать пару слов кому-либо еле хватает сил, поэтому и сейчас у меня нет пары. Неплохо было бы немножко отдохнуть. Но не так! Я не хочу умирать! Не хочу! Не хочу спать долгим сном на койке и стариться, пропуская лучшую часть своей жизни! А если я никогда не проснусь? На этих мыслях и прервал меня доктор Мёрфи. Все, говорит, сделал, пора. До сегодняшнего утра я и не предполагал, что могу потерять свое время. Оно никогда не было так драгоценно, я никогда так не желал его замедлить, как в эти последние мгновения перед сном, конца которого могло и не быть.