Счастье за десять баксов

— Дайки, ты меня забрызгаешь! — Так отсядь. Или лучше достань футболку, все равно на моей сумке сидишь, — огрызнулся Аомине, но послушно сдвинулся в сторону: под тяжелыми кроссовками захрустел гравий. Момои фыркнула и зашуршала пакетом. — Еще рано, — сказала она, не обращая внимания на его одобрительное хмыканье. — Ты же еще точно будешь играть. Запачкаешь сменку — и от нас опять будут шарахаться в метро. — Ну да, а без меня в метро цветами пахнет, — зевнул Аомине. — Не будь злюкой, Сацуки, я же мокрый. — И кто в этом виноват? — проворчала Момои, шелестя целлофаном. Аомине издал довольное «угу» и завозился с одеждой. Почти сразу послышался глухой шлепающий звук. — Дайки! — В голосе Момои было столько негодования, что Шузо приоткрыл глаза. Как раз вовремя: Момои с отвращением содрала с лица мокрую футболку и отбросила ее в сторону. Шузо по привычке оценил бросок: слабоватый, но точный. Момои бы неплохо играла, если бы интересовалась баскетболом не только теоретически. Но она была слишком занята попытками воспитания Аомине, чтобы думать о собственных способностях. Аомине застыл в полуобороте, не успев продеть голову в ворот футболки. Над натянувшейся тканью сверкали смеющиеся синие глаза. Временами Шузо ему завидовал: оболтус был абсолютно счастлив со своим баскетболом, красавицей подругой и ютившейся во дворах Ист-Сайда разбитой площадкой. За полтора года знакомства его единственного Шузо ни разу не видел с книжкой или тетрадкой, каким чудом Аомине ухитрялся переползать из класса в класс знали только господь и Момои. — Ух ты, с меня причитается. — Хайзаки хлопнул Аомине по плечу и, облизнувшись, уставился на промокшую футболку Момои. — Ты знаешь толк в хороших сиськах, чувак, это точно. — Закрой пасть, — угрозы в голосе Аомине хватило бы на семейство гризли, но Хайзаки даже не моргнул: драться он любил не меньше, чем забивать мячи или отбивать чужих подружек. Его устраивала любая победа, связанная с унижением других. Шузо давно выгнал бы его из команды, если бы Хайзаки играл хоть немного хуже, но у паршивца был талант. К тому же, он будил в Шузо какой-то извращенный родительский инстинкт и желание вправить, а лучше вбить чаду немного мозгов. Поэтому, с молчаливого неодобрения команды, Хайзаки получал один последний шанс за другим — и все неизменно просирал, вызывая неприязнь сокомандников с удивительной изобретательностью. Шузо вздохнул и приподнялся на локтях. — Заткнулись оба. Кисе, Хайзаки, играете против Аомине и Куроко до десяти очков. Вперед. — А меня за что? — возмутился Кисе, пока остальные занимали позиции на площадке. У игроков «Тейко» было много недостатков, но на тренировках с капитаном спорили только новички. Шузо поморщился и сел, окончательно простившись с надеждой подремать перед сменой. Совмещать баскетбол с учебой было легко, но с тех пор, как к этому пришлось добавить работу, он постоянно чувствовал себя разбитым. — А тебе полезно играть с Хайзаки, — ответил он. — Ты слишком полагаешься на то, что сможешь скопировать финт соперника, это мешает тебе отрабатывать основы. Хайзаки играет в том же стиле, но гораздо дольше, и его техника гораздо лучше… пока что, — добавил он, метнув в самодовольную ухмылку Хайзаки предупреждающий взгляд. — Если ты отвлечешься от того, что он козел, то игра с ним даст тебе больше полезного опыта, чем с любым из нас. — Если бы я знал, что тут будет мастер-класс по уламыванию блондинок, то записал бы ролик для блога. — Хайзаки подобрал с земли мяч и смерил Кисе подчеркнуто игривым взглядом. — Пошли попотеем, красотка. — Ты флиртуешь как прыщавый девственник. Не могу поверить, что кто-то позволяет тебе потеть рядом с собой. — Кисе брезгливо дернул плечами и вышел на площадку. — Пасуй давай. Через восемь минут все было кончено. Шузо оставил победителей на попечении Момои и подозвал к себе проигравших. — Мы, кажется, плохо друг друга поняли, — начал он, глядя на Кисе. — Вы должны были играть против Аомине и Куроко, а не друг против друга. В этом весь смысл наших еженедельных собраний: учиться играть как команда. Вы можете всю остальную неделю гонять мяч в одиночку или с кем угодно, но в четверг вы приходите сюда и показываете командный дух. «Тейко» не может себе позволить разборки между игроками во время матчей, мы не детская лига. Если не можете отложить свои разборки, пока находитесь на площадке, то вам тут не место. — Какая потеря, — фыркнул Хайзаки. — Для тебя так точно, — согласился Шузо. — Шого Хайзаки из лучшей команды Ист-Сайда котируется на рынке цыпочек гораздо лучше, чем Шого Хайзаки, которого оттуда выбросили. Насколько я знаю, ты не фанат воздержания и не готов понизить свои стандарты. Он описал в воздухе приблизительные стандарты женской фигуры и уставился на Хайзаки тяжелым взглядом, годами отработанным на младших брате и сестре. На взрослых это действовало даже лучше, потому что после нотаций Шузо не покупал им мороженое. — Умеешь же ты испортить настроение, кэп. — Хайзаки сплюнул на землю и отошел к своим вещам. — Если на сегодня все, то я сваливаю. — Через неделю чтоб был как штык, и не забудь свой командный дух, — попрощался Шузо и перевел взгляд на заскучавшего Кисе. — Тебе тоже найти причину, чтобы уживаться с товарищами по команде, или сам справишься? — Я понял, понял, не надо так страшно смотреть, — обезоруживающе улыбнулся Кисе, поднимая руки вверх. — Отныне играть с Шого для меня будет сплошным удовольствием. Шузо не поверил ни одному слову, но возразить не успел. — Хотел бы я сказать о себе то же самое, — послышался знакомый голос за его спиной. — Похоже, что следующий матч я буду играть вместе с ним. — Привет, Акаши, — развернулся Шузо, не скрывая радости. Акаши был единственным членом команды, который никогда не усложнял ему жизнь, а порой даже здорово ее облегчал. Например, о новых играх он договаривался гораздо лучше самого Шузо. — Спасибо, что сходил вместо меня. Как прошло? — По плану, — привычно ответил Акаши, усаживаясь рядом. — Матч через неделю, играем два на два, площадка наша, судит Кагетора Айда. Это были хорошие новости. Слишком хорошие для того состава, который озвучил Акаши. — И почему при таком замечательном раскладе ты готов играть с Хайзаки? Акаши вздохнул так, будто у него издохла любимая золотая рыбка. — Я бы очень хотел этого избежать, — признался он. — Но пока не нашел хорошей альтернативы. Это ничуть не удивляло. Играть с Хайзаки не любил никто, но Акаши относился к нему с особенной неприязнью. Дни, когда Акаши ему пасовал, Хайзаки глумливо отмечал на стене как праздничные — и за полтора года таких отметок набралось меньше двух десятков. — Говори, — подобрался Шузо, приготовившись к плохим новостям. Новый вздох Акаши тянул уже на мертвого хомячка. — Я почти уверен, что они поставят против нас близнецов Сасаки, а значит, Аомине играть не сможет. — Почему не сможет? — Кисе выглядел не столько удивленным, сколько обиженным: ситуация, когда Аомине не может выйти на площадку и всех победить, явно не укладывалась в его картину мира. — Неспортивное поведение. Прошлой осенью я отправил одного из них в больницу: прямо под руку мне подлез, — ответил подошедший Аомине. — Привет, Акаши. Ты серьезно насчет близнецов? — Увы, — улыбнулся Акаши, пожимая протянутую руку. — Я бы на месте соперников сделал именно так, это самый простой и неприятный для нас вариант. Если тебя снова подставят, нас дисквалифицируют до конца сезона. Мы даже до игр три на три не дойдем. — Гадство, — Аомине расстроено поскреб в затылке. — Эти парни медленные, но слишком ловкие, вам придется с ними трудно. — Что-нибудь придумаем, — пообещал Шузо, прикидывая варианты. Аомине вне игры, Куроко не хватит выносливости на целый матч, а Кисе — техники. Мидорима приходит только на игры пять на пять, а Мурасакибара на все лето уехал к родным в Вермонт. Оставались Акаши, Хайзаки и он сам. И то, что Акаши был готов играть с Хайзаки, а не с ним, Шузо совсем не понравилось. — Давай отойдем на минутку, — похлопал он Акаши по руке. Тот с готовностью поднялся и последовал за ним к окружающему площадку забору. — Ты теряешь технику и скорость, — начал Акаши прежде, чем он успел что-то спросить. — Судя по всему, почти не тренируешься уже больше месяца. Не уверен, что ты успеешь восстановить форму за неделю. Шузо замер, стиснув зубы, пережидая приступ злости. С тех пор, как отец попал в больницу, он вспоминал о баскетболе только в дни командных тренировок, и то скорее для того, чтобы не свихнуться, чем ради игры. Он не ожидал, что потеряет форму так быстро, но мнению Акаши стоило доверять: точнее него спортивные прогнозы делала только Момои. Наверное, злость как-то отразилось на лице, потому что стоящий рядом Акаши выглядел расстроенным. Шузо заставил себя расслабиться: никто не виноват в его проблемах, меньше всего — члены команды. — Извини. Это просто жутко, когда ты отвечаешь на вопросы прежде, чем их зададут, — неискренне рассмеялся он. Акаши вежливо улыбнулся, явно не веря ни единому слову. К терзающей Шузо обиде на жизнь добавилось чувство вины: он никогда толком не умел сдерживать эмоции. Иногда от этого страдали окружающие. — Давай вот что, — предложил он. — Я сейчас разогреюсь и мы с Аомине погоняем мяч, а вы с Момои посмотрите есть ли у меня шансы в следующем матче. Если да, то я займусь тренировками. Если нет, ты сыграешь с Хайзаки, не проблема. — Конечно, капитан, — согласился Акаши, светлея лицом. — Но нам придется немного подождать. Шузо не надо было оглядываться, чтобы понять, что происходит на площадке. — Аомине с Куроко раскатывают самолюбие Кисе по асфальту? — спросил он, сделав заговорщический вид. — И этот человек с глазами на спине называет меня жутким, — засмеялся Акаши, с виду окончательно успокоившись. Шузо дал ему профилактический щелбан и твердо решил любой ценой сыграть на следующей неделе. Расставаться с баскетболом мучительно не хотелось, придется найти время для тренировок. Игра удалась. Они обыграли близнецов на шесть очков, никого не дисквалифицировали, а слава команды «Тейко» официально перебралась по ту сторону Пятой авеню. Шузо еле дождался, пока закончатся поздравления и разойдутся чужаки, потом добрел до трибуны и рухнул навзничь на ближайшую скамейку. — Отлично играли, капитан, — сияющая Момои протянула ему свернутое полотенце, которое Шузо кое-как пристроил под голову. — Рассказывай, — усмехнулся он. — Вы с Акаши развели меня как ребенка. Без ваших советов я бы в жизни не полез в официальный матч в таком состоянии. За неделю месяц прогулов не нагонишь. Момои и не подумала ничего отрицать, только сильнее заулыбалась, поигрывая сброшенной босоножкой. — Мы боялись, что если вы не выйдете на этот матч, то скоро совсем перестанете играть. И не прибедняйтесь, даже Дайки был в восторге от вашего последнего броска. Вам просто нужно было немного размяться. — Угу, и теперь моя спина аплодирует вам всеми ребрами, изверги, — проворчал Шузо, смягчаясь. У него была самая ненормальная команда в Нью-Йорке и способы заботы у нее тоже были ненормальные, но ничего другого он не хотел. Когда он снова открыл глаза вокруг было тихо, а солнце клонилось к западу. Рядом сидел Акаши, уткнувшийся в толстую книжку, скучную даже на вид. — Что читаешь? — спросил Шузо, прочистив хрипящее со сна горло. — Историю музыки. — Акаши повернул к нему обложку, но названия все равно было не разобрать. Шузо покачал головой. — Даже не знаю на каком это языке. Французский? — Итальянский. — Акаши быстро, словно смутившись, убрал книгу в рюкзак. — Ну еще бы. — Шузо зевнул и потянулся, с наслаждением разминая ноющие мышцы. В груди разливалась пьянящая беззаботная радость — как он, оказывается, скучал по играм и чувству победы. — Наверное, когда я увижу тебя с комиксом про супергероев, наступит конец света. Акаши сверкнул улыбкой, протягивая ему бутылку с водой. — У меня нет времени на комиксы. — А на кофе у тебя время есть? — Шузо наконец сел, вглядываясь в неторопливо темнеющее небо. — Когда мама впервые отвела меня в баскетбольную секцию, то сказала, что победителям полагаются вкусные хот-доги. И это единственный ее завет, который я свято чту. — Слово родителей — закон, — согласился Акаши, пряча улыбку. — Я видел палатку с хот-догами по дороге к метро. Не знаю, правда, насколько там вкусно. — Неважно, — отмахнулся Шузо, закидывая в сумку последние вещи. — За твой маленький коварный план я готов поить тебя кофе каждую неделю. Спасибо, Акаши. Я правда был готов бросить. По лицу Акаши пробежала тень — слишком быстро, чтобы можно было уловить стоящую за ней эмоцию — и он пожал плечами. — Макиавелли писал, что следует уважать чужую щедрость. Я согласен: кофе раз в неделю и хот-доги после победы. Он протянул руку с абсолютно серьезным видом, веселье выдавали только сияющие глаза. — Мне называть тебя Никколо или останешься инкогнито? — засмеялся Шузо, скрепляя сделку рукопожатием.