Счастье за десять баксов

— Я не понял, Ацуши! Объясни еще раз! — Кисе скорчил умильную рожицу, просительно глядя на Мурасакибару. Тот невозмутимо протянул руку за новым батончиком. — Я могу объяснять целый день, если у тебя хватит шоколадок, но делать за тебя домашнее задание не буду. — Ты злой, — надулся Кисе. Он терпеть не мог, когда сталкивался с людьми, на которых не действовало его очарование. — Ты же можешь решить это с закрытыми глазами, — сделал он еще одну попытку. Мурасакибара кивнул. — Могу. Там нет ничего сложного. — Но… — Рета, — перебил Мурасакибара. — Я ленив. Я хочу поступить в хороший колледж и стать там большим жирным инженером, который получает кучу денег, не вставая из-за стола. И для этого я даже готов попрыгать под кольцом ради спортивной стипендии. Но решать тебе домашку за батончик? Мне не настолько скучно. — А если бы я предложил торт? — мгновенно сориентировался Кисе. — Приноси торт — обсудим. — Мурасакибара лег на скамейку и закрыл глаза, потеряв интерес к разговору. — Не повезло, блондинка, — ухмыльнулся развалившийся по соседству Хайзаки. — Придется напрячь единственную извилину. — Это на целую извилину больше, чем у тебя, — огрызнулся Кисе. — Найдите себе комнату, вы достали! — послышалось сзади. Официальных матчей не было уже пару месяцев и Аомине хандрил, срывая плохое настроение на ком придется. Избегали вспышек его гнева только Момои, которая прилежно выполняла за него домашнюю работу, и Куроко, которого Аомине по необъяснимым причинам считал своим лучшим другом. Шузо мысленно дал себе подзатыльник, уж не ему размышлять о причинах человеческих симпатий. Со дня рождения Акаши прошел почти месяц, а Шузо все еще не нашел времени с ним поговорить. Конечно, когда отцу стало хуже, свободного времени у Шузо почти не осталось, но это его не оправдывало. Особенно в свете того, к чему все пришло, и какие новости он принес команде. Проклятье, как же он будет по ним скучать. — Капитан, рад вас видеть, — поздоровался подошедший Мидорима. — Зачем общий сбор? Кто-то проводит большой матч в межсезонье? — Нет, — покачал головой Шузо, пропустив мимо ушей тяжелый вздох Аомине. — Я хотел подождать Акаши, но, наверное, будет лучше, если я поговорю с ним отдельно. У меня объявление, ребята. Я больше не смогу с вами играть, вам придется найти другого капитана. Я бы предложил Акаши, но решать, конечно, вам всем. — Я бы предложил для начала узнать, что думает сам Акаши, — раздался ледяной голос от входа в зал. Шузо закрыл лицо ладонью. Каждый раз, когда он думал, что облажаться сильнее невозможно, Акаши показывал ему, как он ошибался. — Я хотел поговорить с тобой отдельно, — сказал он. — Хорошая идея. Жаль, что ты неверно выбрал очередность разговоров, — Акаши прошел мимо и встал перед остальной командой. — Кто за то, чтобы я стал новым капитаном? Почти все подняли руки вверх. — Опусти руку, Шузо, — скомандовал Акаши, пробежавшись взглядом по голосующим. — Ты больше не имеешь права голоса. Шестеро за. Кто-нибудь против? — Здесь, — помахал рукой Хайзаки. — Ты и в роли замкэпа сплошная задница, а так станет еще хуже. — Двое против, — бесстрастно подсчитал Акаши, подняв собственную руку. — Воздержавшихся нет. Значит, с сегодняшнего дня я ваш новый капитан. — Да здравствует демократия, — прокомментировал Хайзаки в потолок. — Если ты не хочешь… — начал было Шузо. Акаши не удостоил его ответом. — Для начала вы все напишете мне свои телефоны, — обратился он к команде. — Собираться по четвергам мы больше не будем, это не имеет практического смысла. Перед матчами я буду звонить игрокам и сообщать место и время. Хайзаки, можешь не трудиться записывать, ты больше с нами не играешь. — А я думал, ты меня любишь, — картинно оскорбился тот, пряча в глазах настоящую обиду. — Я хотел бы изменить свое решение, Акаши-кун, — подал голос Куроко. Единственный из команды выросший в японском квартале, он использовал в речи традиционные суффиксы. Казалось, это придавало его словам дополнительный вес, а ему самому – чужого уважения: Куроко был единственным игроком в команде, кроме Акаши, которого все звали по фамилии. — Мне кажется, ты не будешь хорошим капитаном. — Значит, нас уже трое, — об улыбку Акаши можно было обморозить взгляд. — Можешь предложить замену? Для того чтобы сохранить все как есть, нужен кто-то, кто будет заниматься с командой каждую неделю, что исключает Шинтаро, и кому я готов подчиняться, что исключает всех остальных. Я предлагаю формат, в котором мы сможем сохранить команду, но для этого придется чем-то пожертвовать. — Я понял, — кивнул Куроко. — Ты прав. Пока мы не найдем другого разыгрывающего, нет смысла оспаривать твои решения. — Мы все равно будем побеждать, — заверил его Акаши. — Это я обеспечить смогу. — Победа это еще не все. — Куроко расстроено качнул головой и затих, но к тому времени Шузо опомнился от потрясения, вызванного тем, как легко Акаши за несколько минут уничтожил все, что он создавал почти два года. — Нам надо поговорить, — он подхватил Акаши под локоть и почти насильно вывел из зала. — Что это было? Месть? — потребовал он объяснений. Акаши гневно сверкнул глазами. — За кого ты меня принимаешь? По-моему, я только что озвучил причины своих поступков. — Ты не озвучил причину исключения Хайзаки. Шузо облокотился о дверь, блокируя вход в спортзал. Акаши посмотрел на него, как на идиота. — Серьезно? Для этого нужна причина? Помимо того, что Кисе уже давно играет лучше, а Хайзаки все ненавидят? Как насчет того, что его поведение представляет угрозу для жизни сокомандников? — Иногда нужно давать людям последний шанс, — попытался объяснить Шузо. — Правда? А то мне ты не дал даже первого. Акаши отошел от двери и запрыгнул на подоконник. Узкий школьный коридор позволял переговариваться не повышая голоса, но Шузо чувствовал, что все равно скоро начнет кричать. — Так все-таки месть? — нехорошим голосом переспросил он. — Я не сделал так, как тебе хотелось? Надо было поиграть с тобой подольше, чтобы ты не бросался на посторонних? Вернешь Хайзаки в команду, если я сейчас тебе отсосу? Акаши побледнел так сильно, что на фоне побелевшей кожи его волосы казались красными, но не сделал попытки уйти. — Тебе не понравится окончание этого разговора, — предупредил он вместо этого. Шузо рассмеялся, подходя ближе. — Ты только что разрушил все, что оставалось от моей нормальной жизни. У этого разговора мне не нравятся ни начало, ни продолжение. И ты мне тоже совсем не нравишься. Но знаешь, ты прав. Кроме тебя оставить команду не на кого — и сейчас это меня страшно бесит. — Так не оставляй. — Акаши вцепился в подоконник, не сводя с Шузо мерцающего взгляда. — Останься. — Я уезжаю из Нью-Йорка! — заорал Шузо, не в силах больше терпеть бессильный гнев, копившийся в нем уже несколько недель, но сдетонировавший только сегодня. — Нам пришлось продать квартиру, чтобы оплатить долги, мы переезжаем к родне в ЭлЭй! Через неделю я уже буду драить машины на другом краю страны и никого из вас больше не увижу! Акаши запрокинул голову к потолку и глубоко вздохнул, прежде чем снова посмотреть Шузо в лицо. — Вот оно что. Ты не стал внезапно мерзавцем, это просто нервный срыв. Это было хуже удара по яйцам. Шузо шагнул к окну, пытаясь найти какие-то слова, чтобы извиниться — и не нашел ни одного. За эту зиму он побил все рекорды среди эгоистичных скотов, того и гляди пришлют приз. — Почему ты так добр ко мне? — спросил он. Совершенно не в характере Акаши было прощать столько ошибок, он вообще не славился снисходительностью. Но Шузо получал от него один шанс за другим. — Потому что когда умирала моя мама, никто не был добр ко мне, — ответил Акаши. — И это почти меня сломало. Не хочу, чтобы такое случилось с тобой. Он спрыгнул с подоконника и проскользнул к двери прежде, чем оглушенный Шузо сумел его остановить. — Меня учили добиваться от людей дисциплины и результативности, а не поддерживать в них то, что ты зовешь командным духом, Шузо, — сказал он, прежде чем вернуться в зал. — Я не уверен, что у меня получится сохранить созданную тобой атмосферу. Но будем считать, что ты убедил меня попытаться. Хайзаки останется в команде, можешь не оказывать мне за это… никаких услуг. — Прости меня. — Шузо так и стоял посреди коридора, не смея подойти. Акаши был прав, как и всегда: конец разговора ему не понравился. — Ты прощен. — Акаши на мгновение ссутулился и тут же расправил плечи. — Тебе пора, Шузо, сегодня я больше не в силах тебя видеть. Если захочешь, позвони мне перед отъездом: сыграем напоследок. — Я позвоню, — пообещал Шузо. — Попрощайся за меня с ребятами. Они наверняка слышали, как я орал, не хочу их еще больше смущать. Акаши молча кивнул и скрылся за дверью.

***

Вторник выдался холодным. Даже на центральных улицах было меньше народу, чем обычно, а ближе к их летней площадке все будто вымерло. В такую погоду люди предпочитали сидеть дома, а не ходить по промерзшим улицам. Шузо поежился, засовывая руки глубже в карманы, и почти бегом двинулся через последний квартал. Его тянула сюда не только назначенная встреча. Эта площадка два года была его сокровищем и отдушиной, свой последний вечер в городе он хотел провести именно здесь. Он свернул за угол и тут же заметил знакомую фигуру на скамейке: Акаши пришел раньше. Шузо ускорил шаг, ноги сами понесли его вперед. Акаши поднял голову на звук шагов и не спеша сложил школьные принадлежности в сумку. Из рукавов куртки выглядывали покрасневшие от холода пальцы в обрезанных перчатках. Тех самых, что Шузо подарил ему на день рождения. У его ног лежал потертый оранжевый мяч. — Добрый день, Шузо. — Привет. Давно сидишь? — он присел рядом и взял одну из рук Акаши в ладони, пытаясь согреть. Тот взглянул на него с мягкой улыбкой. — Хороший день, доктор Джекил? — Угу, наконец вколол Хайду успокоительного. — Шузо дохнул на его холодные пальцы и прижал их к своей щеке. Он больше не хотел убегать от собственных чувств, Акаши и так терпел его выходки слишком долго. — Как закончилась тренировка? — Хорошо. Куроко сказал, что в роли капитана я не безнадежен — я был польщен — а Хайзаки с Кисе в кои-то веки прилично сыграли в команде. Остальные как обычно. — Это они с перепугу, — хмыкнул Шузо. — Скоро опять начнут друг друга доставать. — Я не обираюсь ставить их вдвоем на официальные матчи. Что ты делаешь, Шузо? — Прошу у тебя прощения. — Шузо поцеловал его ладонь еще раз, стягивая перчатку полностью. — Большинство людей используют для этого речь. — У Акаши покраснели уши, а пальцы из ледяных стали горячими. — Мне не слишком хорошо удаются разговоры. — Шузо улыбнулся и лизнул мозоль от мяча под указательным пальцем. — Как только я пытаюсь заговорить о чувствах, случается катастрофа. Есть лучшие способы использовать рот, чем ранить дорогих людей. — Ты упоминал, — механическим тоном произнес Акаши. Шузо оторвался от его ладони и вгляделся в напряженное лицо: похоже, во время последней ссоры он сумел серьезно задеть Акаши. — Ну вот видишь, не успел двух слов связать, а уже облажался. Забудь, ладно? Я вел себя как кретин. — Собой я тоже не горжусь. — Акаши осторожно отнял руку и немного отодвинулся. Шузо перекинул ногу через скамейку, усаживаясь к нему лицом: — Почему ты не рассказал мне про свою маму? — Что бы это изменило? — Акаши дернул плечами и уставился на пустую площадку. — Собственная трагедия заслоняет чужую боль, ты бы только сильнее переживал и больше думал о смерти. У твоего отца есть шанс, я не могу разделить с тобой этот опыт. Шузо подался вперед, привлекая его к себе. — Мне так жаль, Сейджуро. Какая она была? — Почти как я, только красивее и волосы длиннее. — Акаши прикрыл глаза, отдавшись воспоминаниям. — После ее смерти отец едва выносит мое присутствие, я слишком ее напоминаю. Все, кого я люблю, так или иначе покидают меня. В его словах было столько годами спрессованного одиночества, что обрывалось сердце. Шузо прижал его крепче и поцеловал в лоб. — Прости меня, — повторил он. — Мы потеряли столько времени из-за моего… всего. — Ты держишься очень достойно. — Акаши слабо улыбнулся и сжал его руку. — Я просидел полтора года на успокоительных, пока не начал играть с вами в баскетбол. Команда оказалась лучшим лекарством, даже отец не нашел что возразить. Хорошо, что ты убедил меня сохранить еженедельные тренировки, будет чем заняться до колледжа. — Ты уже знаешь, куда будешь поступать? — Шузо ухватился за шанс сменить тему, грозящую окончательно погубить вечер. Акаши кивнул и развернулся к нему. — Подумываю о Стэнфорде. Мне всегда хотелось немного пожить в Калифорнии: я не фанат кино, но мне нравятся тамошние пляжи. В голове Шузо лопнул шар радужных конфетти, засыпая мысли о тяжелом расставании надеждой на новую встречу. Акаши смотрел прямо ему в глаза — и очевидно остался доволен увиденным, так как почти сразу же притянул Шузо за шею и коротко поцеловал. — Рад, что мысль о том, чтоб увидеть меня снова, не вселяет в тебя ужас. — Она вселяет в меня много чего другого. — Шузо оставил на его лице несколько беспорядочных поцелуев, не в силах удержаться. — А твой отец? — спохватился он, как только волна эйфории немного схлынула. Акаши пожал плечами. — Он фанат Лиги плюща, разумеется. Хочет, чтобы я поехал в Гарвард. — Думаешь, что сможешь убедить его оплатить другой колледж? — усомнился Шузо. Акаши упоминал отца всего пару раз, но складывалось впечатление, что тот был тяжелым человеком. — Думаю, наследства, оставленного мамой, будет вполне достаточно, даже если он будет против. — Акаши улыбался, но холодный взгляд выдавал, что он не в восторге от будущих разговоров с отцом. — Я теперь совершеннолетний, помнишь? Могу пользоваться своими деньгами. — Надеюсь, ты не собираешься предлагать мне помощь с оплатой долгов, — подозрительно покосился на него Шузо. Акаши покачал головой. — Ты очень ясно дал понять, что это было бы неуместно. Но ты знаешь, где меня найти, если дела пойдут плохо. Не ставь гордость выше жизни родных, хорошо? — Не буду, — пообещал Шузо, тут же мысленно поклявшись сделать все возможное, чтобы никогда не обращаться к Акаши за деньгами. — Ты очень громко думаешь. — Акаши рассмеялся и снова потянулся к нему. Какое-то время они просто целовались, то и дело запуская руки друг другу под куртки. Когда уличного холода стало не хватать, чтобы отвлечь Шузо от мыслей о продолжении, он с трудом отстранился. — Если мы не сделаем перерыв, то я за себя не ручаюсь, — полушутливо предупредил он. И чуть не послал все к черту: плывущий, непонимающий взгляд Акаши был огромным испытанием для благоразумия. — Ты все еще должен мне шесть стаканов кофе. — Акаши отдышался и облизнул зацелованные губы. — Можешь начать расплачиваться, пока не набежали проценты. — Боже, представляю, что ты скажешь, когда мы встретимся снова, — рассмеялся Шузо, отгоняя от себя страшную мысль про полтора года разлуки. Акаши вздохнул, очевидно подумав о том же самом. — Ничего не поделаешь, придется сделать тебя скидку, — покачал он головой. — Каждый выпитый стакан на свидании по скайпу будет считаться за половину настоящего. — Всего два свидания в неделю? — возмутился Шузо. Акаши со смехом поднял мяч и швырнул ему в грудь. — Иди, забивай красивый данк, жадина. Мне нужен хороший порноролик для грядущих одиноких вечеров. Стуча мячом по знакомой площадке, Шузо то и дело оглядывался, не смея поверить в свое везение. Каким-то невероятным образом он ухитрился выцарапать у судьбы кусок чистого счастья — и заплатил за него всего десять баксов в неделю. В очередной раз поймав улыбку Акаши, он пообещал себе никогда больше не жаловаться на жизнь, даже если это будет последняя случившаяся с ним удача, оттолкнулся от земли и взлетел к кольцу.