Счастье за десять баксов

На зиму они перебрались с площадки в старый школьный спортзал. Дед Куроко работал там сторожем и согласился пускать их раз в неделю. Наверное, решил, что сбережет этим здоровье внуку. Здесь было гораздо теплее, чем на улице, но на тренировки все равно приходили не все: зимой не проводилось официальных матчей — и поддерживать постоянную форму не было нужды. Даже сам Шузо бывал далеко не всегда. Новая работа отнимала слишком много времени и сил, а бросить ее не было никакой возможности: донор для отца так и не нашелся, страховка уже не покрывала расходы на больницу и семья отчаянно нуждалась в деньгах. Но перед Рождеством все немного наладилось. Домой отца не отпускали, но ему стало настолько лучше, что мама решилась свозить мелких на каникулы к родне в ЭлЭй. Шузо остался в пустом доме и быстро понял, что совершенно не любит находиться в одиночестве. Он выполнил половину заданного на каникулы, полностью отдраил квартиру и взял несколько дополнительных смен на работе — и все равно времени оставалось слишком много. Он скучал по баскетболу, по команде. Скучал по Акаши. С той самой осенней ночи Шузо постоянно напоминал себе, что им нельзя сближаться, что он не имеет права втягивать Акаши в свою разваливающуюся жизнь — и это даже помогало. Примерно до следующей тренировки. Каждый четверг он сидел и наблюдал за игрой команды, но видел только Акаши. От вида разгоряченного игрой гибкого тела сносило голову; Шузо боялся, что чувства так ярко отображаются на его лице, что любой может их увидеть. Потом они шли к метро и покупали по дороге кофе, а Шузо старался вести себя нормально. Порой ему казалось, что именно эти нескончаемые мягкие стаканы держат его в рамках, позволяют выпускать часть безумного притяжения в короткие, почти бессмысленные беседы. Десять баксов в неделю за трезвую голову и самоуважение, какая мелочь. — Ты задолжал мне еще три стакана и хот-дог, пока прогуливал, — сказал Акаши, когда они уселись на скамейке в последний четверг перед Рождеством. Шузо вздрогнул. Мелочность была последним, в чем он мог бы заподозрить Акаши, тот явно что-то задумал. — Могу отдать деньгами, — предложил он, ежась от холода. Их спортзал находился рядом с набережной — и с недавних пор они стали делать небольшой крюк, чтобы посидеть на берегу. Сегодня день был явно неподходящий: ледяной ветер с моря смел с насиженных мест почти всех, остались только они и еще несколько морозоустойчивых психов вдалеке. — Я не взял шапку и варежки, чтобы просидеть тут еще два часа. Не говоря о том, что два часа наедине с Акаши были очень плохой идеей для его самоконтроля, который и так трещал по всем швам. Акаши с улыбкой покачал головой. — А как же мамино наставление? — Я соврал, мама не водила меня ни в какую секцию. Шузо сердито отвернулся, уставившись на темные неспокойные волны. Мучительно хотелось оборвать этот разговор ни о чем и спросить у Акаши как он относится к геям. Целовался ли он с парнями? Не хотел бы попробовать поцеловаться с Шузо? В общем, было явно пора сбегать отсюда подальше. Акаши промолчал. Он выдержал необычно длинную паузу и заговорил, когда Шузо совсем уже собрался уходить. — Что ты делаешь в воскресенье? — Ничего, — от удивления Шузо ответил не задумываясь, даже не попытавшись понять к чему этот внезапный интерес. Акаши кивнул, словно сверялся с внутренним планом. — Давай сходим куда-нибудь? Я не очень хочу праздновать день рождения в одиночестве, а тебя, кажется, не тяготит моя компания. Или в этом ты тоже соврал? Шузо закрыл рот рукой, чтобы не выпустить наружу рвущийся смех: Акаши даже не представлял, насколько Шузо любил его компанию. Он повернул голову: холодные солнечные лучи скользили по лицу Акаши, высветляя и без того бледную кожу. Пар от остывающего кофе прятал непонятную, тревожащую улыбку, доводившую Шузо до безумия. — Закрой стакан, — слишком резко сказал он, накрывая мягкий картон ладонью. — Остынет. Акаши замер с полуоткрытым ртом, не успев ничего сказать. Опустил ресницы, уставившись на ладонь Шузо, и неуверенно дернул свободной рукой: бездумный жест, не получивший команду от мозга. Шузо спохватился и быстро отодвинулся в сторону. — Ты прав, холодно. — Акаши плотно прижал стакан крышкой и перестал улыбаться. — Так что? Придешь в воскресенье? Правильным ответом было нет. Он должен был отказаться, пережить неизбежную обиду, которую Акаши наверняка не покажет, и закончить с этими еженедельными встречами: похоже, что он начал относиться к ним, как к свиданиям, это было подло по отношению к Акаши. Шузо набрал воздуха, чтобы выпалить отказ на одном дыхании, но как только открыл рот, кто-то перехватил управление его голосом. — Конечно, приду. Чем займемся, что мне надеть? — Мне исполнится восемнадцать, я хочу этим как-то воспользоваться, — улыбка Акаши стала предвкушающей. — Выборов в ближайшее время не предвидится, секс тоже отпадает. Выбор очевиден: мы возьмем подарочные ID и осядем в ближайшем баре с близоруким и нелюбопытным барменом. Он вынул из бумажника пару глянцевых карточек, подделанных вполне пристойно даже для барменов с нормальным зрением. — Не повторяй моих ошибок, — покачал головой Шузо, пытаясь разобраться радует ли его, что Акаши не собирается заниматься сексом с кем-то еще — или огорчает, что тот не собирается делать это с ним. — Для похода в бар нужен минимум один непьющий чувак с машиной, который отвезет тебя домой. У меня тачки нет. Что насчет Мидоримы? Вы, вроде, накоротке? — Он в Европе, вернется только к концу каникул, — пожал плечами Акаши. — И я не уверен, что смогу пить в его присутствии. Шузо мысленно согласился, что осуждающая физиономия Мидоримы не лучшая закуска к пиву. — А в моем присутствии, значит, напьешься без проблем? — усмехнулся он. Акаши склонил голову набок, рассматривая его лицо. — Конечно. Я верю, что ты обо мне позаботишься. Шузо никогда не становилось так плохо от чужого доверия. Хотя не то чтобы у него был огромный опыт. Он отхлебнул горького кофе и только теперь сообразил, что забыл размешать сахар. — Родные оставили мне квартиру на каникулы, — сказал он, наплевав на визжащую внутреннюю сирену. — Можем зависнуть там после бара. — Вызов! — Как неожиданно, — фыркнул Акаши, комкая в руках пустую пивную банку. Шузо развел руками. — Что поделать, у меня слишком много темных секретов. Если ты их узнаешь, мне придется сбросить тебя с этой крыши. Акаши перегнулся через парапет, изучая далекую улицу внизу. — Если зацепиться за пожарную лестницу, то шансы выжить есть. — Понял, завтра же ее спилю, — расхохотался Шузо. Вечер шел неплохо. Мысль о том, что сегодня им не придется расставаться, сбила с Шузо большую часть нервозности, а после первого бокала в пабе он почти совсем расслабился. После двух Акаши отлучился в туалет — и вышел оттуда с лицом человека, чудом выжившего после апокалипсиса. То, что он ни за что туда не вернется, стало ясно еще до того, как Акаши озвучил это вслух, так что они захватили в ближайшем супермаркете еще пива и двинулись к Шузо. Сыграть в «Правда или вызов» предложил Акаши, и идея оказалась неплохой. Шузо на всякий случай всегда выбирал вызов, считая вопросы Акаши гораздо опаснее любых заданий. Пока что все было безобидно: он прошелся по бордюру с открытой банкой пива на лбу, проорал на всю улицу «Jingle Bells» и показал Акаши лучшее место в доме, где можно без помех выпить. К четвертому кругу они сидели на крыше — и Шузо совсем не нравилось выражение лица Акаши: такое лицо он уже видел во время матчей, перед тем, как Акаши проводил самые коварные свои финты. — Значит, вызов. Загадываю тебе в следующий раз выбрать правду. Акаши улыбнулся, заранее отметая все возражения, но Шузо все-таки попробовал. — Так нельзя. Весь смысл в том, чтобы самому сделать выбор. — Смысл в том, чтобы у игроков был выбор, — не согласился Акаши. — А если все время выбирать одно и то же, игра становится предсказуемой. Шузо хотел протестовать, но Акаши был прав: не стоило портить веселье из-за своих тараканов. Не случится ничего страшного, если он разок поставит себя в глупое положение словами, а не действием. — Ладно, именинник, — согласился он. — Что выбираешь? — Правду. — Акаши откинулся на дымоход и сполз вниз, кутаясь в плед. Перед тем, как подняться на крышу, они заскочили к Шузо домой за теплыми вещами: ночь была холодной, несмотря на выпитое. — Почему ты празднуешь со мной? — задал Шузо вопрос, терзающий его с того момента, как Акаши его пригласил. — Не верю, что тебе не с кем пойти повеселиться. Кто-то же подарил тебе поддельные ID, с ним наверняка можно бы было потусоваться. — ID я купил себе сам. — Акаши развел руками, глядя мимо Шузо на городские огни. — Я могу собрать сколько угодно человек для научного проекта или спортивных соревнований, мне хорошо дается управление людьми. Но в личном общении я их чем-то отталкиваю, близких друзей у меня нет. Мне иногда даже кажется, что люди меня боятся, и это немного меня беспокоит. Можно бы было отпраздновать с Юкимару, у него нет со мной никаких проблем, но это немного экстравагантно даже для меня. Приберегу идею для круглой даты. Он отпил из банки, по-прежнему избегая смотреть Шузо в глаза. Кажется, на этой крыше не он один боялся говорить о себе. — Выдумаешь тоже. — Шузо присел напротив и щелкнул Акаши по лбу в ласковой пародии на фирменный щелбан. — Кого ты можешь напугать? Ты самый милый парень в Нью-Йорке, просто слишком много думаешь. — Спасибо, — негромко поблагодарил Акаши. — Я рад, что ты согласился отпраздновать со мной. — Я рад, что ты предложил. Шузо качнулся назад, усаживаясь поудобнее, и открыл предпоследнюю банку. — Значит, теперь моя очередь. Выбираю правду, да здравствует разнообразие. — Расскажи про свою банду, — попросил Акаши. — Я сгораю от любопытства еще с осени. Шузо отогнал тревожную мысль о том, насчет чего еще Акаши сгорает от любопытства, если он способен месяцами не выдавать свой интерес ни знаком, ни словом — и начал рассказывать. — Окей, только устраивайся поудобнее, это длинная история. У меня был очень бурный переходный возраст. Дома постоянно толпилась куча людей, а мне хотелось побыть одному, потому что в огромном жестоком мире никто меня не понимал. В общем, обычное подростковое дерьмо. Я бродил с плеером по улицам целыми днями, пока однажды меня не попытались ограбить. А я немного занимался единоборствами в детстве, ну, ты видел. Уложил обоих грабителей и ушел, даже полицию звать не стал. Я тогда презирал любую власть, от родительской до государственной. Грабители оказались кандидатами в члены «Соседей», которым я завалил вступительный экзамен, их наблюдатели заинтересовались мной — ну и как-то я в это влез. Хорошо еще, что не очень глубоко, повезло выбраться. Родителям, конечно, здорово подгадил, до сих пор вспоминать стыдно. В общем, криминальную романтику сильно переоценивают, меня как-то не впечатлило. Он перевел дух и посмотрел на Акаши, надеясь, что справился. — А у тебя был вступительный экзамен? — тут же задал тот новый вопрос. — Ну еще бы, — рассмеялся Шузо. — Как раз на нем все и закончилось. Банда в основном промышляла — может, и сейчас так, я не в курсе — угоном тачек и байков. Разбирали их и продавали детали. Ну и мне поручили угнать свой первый байк. — И ты не смог? — казалось, Акаши был немного разочарован. — Угнать смог. — Шузо усмехнулся воспоминаниям. В виде рассказа эта история становилась почти забавной. — Отдать на распил — нет. Байк мне понравился, жалко было, что разберут. Так что я его тихонько вернул хозяевам, только перчатки из седельной сумки забрал. Хочешь, кстати, подарю? Ты вечно что-то читаешь, руки, наверное, мерзнут зимой. — Хочу, спасибо, это будет отличный подарок, — кивнул Акаши. — И это все? — Нет, еще полиция приходила, потому что кто-то видел, как я крутился возле байка. Забрали в участок, очень перепугали маму. Но хозяин оказался нормальный, не выдвинул обвинений, так что меня отпустили. А в банду не приняли, так что я пошел играть в стритбол. Отец говорит, что если мне нужно куда-то сливать агрессию, пусть лучше это будет спорт, так что теперь я вожусь с вами и очень этому рад. Вот теперь — все, и я официально выбираю действие до конца игры, хватит с меня разнообразия! Он отсалютовал Акаши банкой и отпил из нее большой глоток. — Лучшая история, которую я слышал, — подытожил Акаши, поднимаясь на ноги. — В колледже ты будешь звездой. — Я не собираюсь ничего рассказывать в колледже. — Шузо покачал головой и отвернулся, делая вид, что что-то ищет. Рассказывать Акаши, что его деньги на обучение уже до последнего цента потрачены на больничные счета, он тоже не собирался. — Ты вообще единственный человек, кроме родителей, который знает об этой истории. Большую часть времени я пытаюсь о ней забыть. — В твоей жизни много такого, что ты пытаешься забыть, да? — Акаши вздохнул и сменил тему, не дождавшись ответа. — Моя очередь. Я выбираю действие. Шузо взглянул, как он переминается с ноги на ногу, и зловеще подвигал бровями. — Думаю, тебе тоже не помешает пара грязных историй для колледжа. Например, о том, как ты в свой день рождения мочился с крыши многоэтажки. Шок на лице Акаши почти стоил того, чтобы это сказать, но когда тот кивнул и полез на парапет, Шузо не на шутку перепугался. — Стой! — Он схватил Акаши за плечо, пока тот не распрямился в полный рост. — Не дури, мы весь вечер пили. Никогда себе не прощу, если ты упадешь. Акаши накрыл его руку ладонью, мешая стащить себя с узкого бортика. Он совершенно не выглядел пьяным. — Ты неправильно понимаешь суть этой игры, Шузо. Главное в ней не иллюзия выбора, а передача контроля. Ты потратил свой ход, теперь моя очередь. От его тона по коже бежали мурашки, будто из-под поверхности самого милого парня в Нью-Йорке выглянул другой человек: совсем не такой приятный, даже жуткий. Акаши стряхнул с плеча его ослабевшую хватку и поднялся. — Я не упаду, — произнес он сверху. — С самого детства ни разу не падал. В другой ситуации я предложил бы подержать меня за ноги, если беспокоишься, но сейчас это будет немного смущать. — Весь смысл грязных историй в том, чтобы они были смущающими, — заставил себя пошутить Шузо, сжимая пальцы на заправленных в ботинки джинсах Акаши. Никакая сила в мире не смогла бы заставить его разжать руки. Акаши взглянул на него через плечо и взялся расстегивать пояс. — Я постараюсь не разводить лишней грязи, но все равно советую отвернуться — сказал он. Как будто Шузо сам не понимал в какую глубокую яму себя загнал. Одна мысль о том, что он может увидеть, если просто поднимет голову, сводила его с ума: притихшее было на вечер либидо проснулось и набросилось на него с новой силой. Невыносимо хотелось стащить Акаши вниз, уложить прямо на крышу и забраться руками в его расстегнутые джинсы. Шузо сглотнул вязкую слюну и уставился в пол, его тошнило от желания и отвращения к себе. Он даже не сразу заметил, как Акаши снова присел. — Ты в порядке? Шузо дернул его к себе, прижимая изо всех сил. — Никогда больше так не делай, — попросил он, не узнавая собственного голоса. — Не слушай идиотов вроде меня. — Я учту, — сдавленно пообещал Акаши откуда-то из-за правого уха. — Шузо, можешь меня отпустить? Мне нужно вымыть руки. — Да, — согласился Шузо, не двигаясь и не разжимая хватку. — Конечно. Сейчас пойдем домой. Он захлопнул входную дверь и немного расслабился, привычная обстановка успокаивала. Акаши сразу же скрылся в ванной, а Шузо добрел до кухни и рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя пьяным и вымотанным, хотелось лечь и отключиться, пока он не сделал какую-то глупость. Акаши показался через минуту. В ярком домашнем свете он выглядел гораздо более пьяным, чем на темной крыше. И гораздо более живым: совсем не напоминал холодное существо, которое померещилось Шузо раньше. — Хочу спать, — улыбнулся он, потирая глаза. — Никогда еще столько не пил. — Сейчас постелю. — Шузо соскреб себя со стула и поднялся. — Ляжешь у меня. Я буду на диване, разбуди, если что-то понадобится. Акаши моргнул, словно Шузо его удивил. — Мне неловко выдворять тебя из собственной комнаты, уверен, что мы не… — Нет! — Шузо не дал ему договорить. Если он и был в чем-то уверен, так это в том, что ему не по силам провести ночь в постели с Акаши и остаться в своем уме. — Твое любимое слово, а? — пробормотал Акаши, пожимая плечами. — Ладно. Как скажешь. Он отступил в сторону, освобождая выход. Шузо открыл дверь — и с верхней полки соскользнула привязанная к чему-то веточка омелы. — Вот же мелкие заразы, — выругался Шузо, изучая хитрый механизм, соединенный с дверными петлями. Если бы он не увлекся со скуки уборкой, постоянно бегая на кухню за вспомогательными средствами, то омела выпала бы примерно к Рождеству, а не в самый неподходящий момент. — А по-моему, очаровательно придумано, — возразил подошедший Акаши. Шузо перевел взгляд с зеленых листьев на его пылающее лицо и машинально попятился, но отойти не успел. Акаши схватил его за руку, удерживая на месте. Слава лучшего распасовщика на Манхэттене была им абсолютно заслужена: хватка у Акаши была железной. — Ты выбрал действие до конца игры, — напомнил он. — Мы так и не закончили. Шузо тупо кивнул, заворожено глядя, как шевелятся яркие губы. Поднял руку, чтобы за что-то ухватиться, но не смог найти опору, та исчезла вместе с его самоконтролем. Где-то здесь была дверь, — подумал он, наклоняясь к лицу Акаши, и больше не думал ни о чем. Он без прелюдий вломился в чужой рот и жадно обвел языком свод неба. Акаши задрожал и стиснул руку сильнее, а потом шевельнул губами в ответ. С каждым движением он становился все увереннее, но Шузо не уступал. Это походило на сбывшийся сон и он торопился сделать все, что мог, пока не проснулся: прихватывал нежные губы, вылизывал кромку зубов, мягко проводил по поверхности языка. Когда Шузо взял его лицо в ладони, Акаши застонал и положил руки ему на пояс, прижимаясь бедрами. В ногу Шузо уперся твердый член, горячий даже через слои зимней одежды — или так только казалось помутившемуся сознанию. Наслаждение от того, что близость с ним действительно возбуждает Акаши, было таким сильным, что у Шузо прояснилось в голове. Он увидел будущее совершенно четко: через секунду он толкнет Акаши к стене и сделает с ним то, о чем наверняка пожалеет наутро. О чем пожалеют они оба: вряд ли Акаши подразумевал случайный секс, когда высказывал уверенность, что Шузо о нем позаботится. — Извини. — Шузо заставил себя опустить руки и отступил, уставившись в пол. Смотреть в разгоряченное лицо Акаши у него не было сил. — Постели себе сам, все лежит на стуле в комнате. Я спать. Он протиснулся к выходу, едва не толкнув Акаши плечом, и сбежал. Если тот и говорил что-то ему вслед, Шузо не слышал. Казалось, что на этом испытания закончились. Шузо отключился, едва коснувшись головой дивана, и даже сны в эту ночь его миновали. Просыпаясь, он чувствовал себя почти спокойным, даже подумывал как извинится перед Акаши за завтраком и попробует перевести все в шутку. Все было поправимо, Шузо даже слегка гордился, что не сорвался и не воспользовался чужой слабостью. Акаши наверняка сам был бы не рад, зайди они дальше: даже если он был не против секса с парнями, Акаши не был похож на человека, которого устроит одноразовый пьяный секс. Он достоин большего. И уж точно достоин кого-то получше, чем Шузо с его ворохом проблем и неясным будущим. Шузо пошевелился, ожидая протестов от затекшей спины — и замер, не смея открыть глаза. Под ним определенно была собственная кровать, а не диван. А его рука крепко сжимала большой теплый и явно не пустой ком одеяла. — Доброе утро, — сказал укутанный в одеяло Акаши. — Ты всегда так дергаешься, когда просыпаешься? — Только после того, как узнаю, что страдаю лунатизмом. — От шока Шузо даже не догадался убрать с него руку. Он пытался вспомнить, как оказался в своей комнате, когда точно засыпал в гостиной, но ничего не получалось. — Ты пришел ночью, — сжалился над его потугами Акаши. — Кажется, до этого в ванной шумела вода. Я думал, что тебя доконал диван, но ты ничего не говорил и не отвечал на вопросы. Наверное, ты просто перешел сюда по привычке, не включая мозг. С последним Шузо был согласен на триста процентов. — Извини, — в который раз повторил он, откатываясь от Акаши и закрывая глаза ладонью. — Не особенно-то я о тебе позаботился, да? Даже за собой не уследил. — Ты уследил за собой даже лучше, чем мне бы хотелось, — ровным тоном возразил Акаши. — Что это значит? — Шузо повернул голову, но лицо Акаши ничего не выражало, будто тот тщательно старался не показать ни одной эмоции. — Это был прекрасный вечер, спасибо, Шузо, — поблагодарил Акаши вместо ответа и вылез из-под одеяла. Шузо смотрел, как он одевается, с отчаянной храбростью человека, которому нечего терять. От разворошенной постели веяло теплом — и если бы Шузо мог поставить свою жизнь на паузу, то выбрал бы этот момент. Акаши потратил на сборы всего несколько минут. Он повернулся лицом к кровати — и Шузо ощутил себя лобстером перед кастрюлей с горячей водой: на вид поверхность спокойна, но стоит прикоснуться — и сваришься. — Нам нужно поговорить. Акаши поправил манжеты рубашки и подкатил поближе стоявший у письменного стола стул. Шузо вздохнул и сел, попытался кое-как пригладить волосы. Он уже продумывал варианты этого разговора — и не нашел ни одного, который ему бы понравился. — О чем? — на всякий случай уточнил он. Будет глупо, если он начнет объясняться, когда Акаши просто хочет обсудить новую командную стратегию. — О нас, — коротко убил Акаши всякую надежду отделаться малой кровью. — Я не понимаю, что между нами происходит. Мне казалось, что вчерашний вечер что-то прояснит, но ты меняешь поведение так быстро, что я за тобой не успеваю. Это больно, Шузо, объясни мне хоть что-нибудь. — Акаши… — Можешь звать меня Сейджуро. После того, как ты чуть не удалил мне языком гланды, можешь опустить формальности. Акаши сжал губы и пристально уставился на него, ожидая реакции. Передача контроля, вспомнил Шузо. Как будто они так и не перестали играть. — Красивое имя, — улыбнулся он. — Тебе нужно чаще им пользоваться. — Это зависит не от меня. — Акаши не сводил с него тяжелого взгляда. Похоже, он был действительно зол. Оглядываясь на вчерашний вечер, Шузо не мог его винить. — Сейджуро, — послушно произнес он. Слово скользнуло по языку, как долгожданный поцелуй. — Что именно ты хочешь знать? — У меня накопился огромный список, но через два часа я должен быть по ту сторону залива, поэтому давай выясним самое необходимое. Я тебе нравлюсь или нет? Моя выдержка имеет пределы, я больше не могу бегать за тобой в потемках. — Ты тоже видел этот сон? — Шузо сделал последнюю попытку потянуть время. Ответа не последовало — и он сдался. Опять. — Ты сводишь меня с ума. С того дня, когда на нас наставили пушку и я впервые за долгое время почувствовал себя живым. Не могу выбросить тебя из головы, а поверь, я пытался. Так что нет, Сейджуро, ты мне не нравишься. Я бы выбрал слово погромче. —Тогда почему?.. — Акаши умолк, подбирая слова. — Потому что моя жизнь катится к чертям! — Шузо не заметил как повысил голос. — Мой отец умирает, моя семья рассчитывает на меня, моя мать не очень одобряет однополые связи, а я и так доставил ей немало хлопот! Я не представляю, что будет со мной дальше, пока что самое стабильное в моей жизни — растущие пачки счетов. Не могу тянуть тебя в это дерьмо, ты этого не заслуживаешь. Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. — Ты мог бы спросить мое мнение. — Акаши немного смягчился, но явно не до конца. Шузо развел руками. — До вчерашнего вечера я понятия не имел как ты к этому отнесешься. «Я по уши в тебя влюбился» — не совсем то, что ожидаешь услышать от приятеля, с которым раз в неделю гоняешь мяч. Глаза Акаши заблестели. — Ты знаешь сейчас. Что дальше? — Я не знаю. — Шузо сжал пальцами переносицу. Говорят, что когда секрет раскрывается, становится легче, но это явно был не его случай. — Не знаю, Акаши. Я очень запутался, прости. Стул скрипнул — и Шузо на голову легла осторожная ладонь. — Я не очень хорошо утешаю. — Акаши легко погладил его по волосам. Шузо невесело усмехнулся и обнял его за пояс. — Просто постой так немного, — попросил он, прижавшись щекой к теплому животу. — Тебе точно пора? — спросил он, провожая Акаши до дверей. — Разве после дня рождения тебе не полагается отдых? Акаши посмотрел на него, будто Шузо сказал что-то смешное. — Ты никогда не найдешь общий язык с моим отцом, — покачал он головой. Шузо поднял бровь, стараясь не рассмеяться. — Да ну? Я же отличный парень с парой убойных историй в кармане. Уверен, что мы подружимся. — Я бы на это посмотрел. — Акаши все-таки улыбнулся, и Шузо стало немного легче: значит, праздник был испорчен не безнадежно. — Ну, увидимся в четверг. — Акаши качнулся на пятках, выжидающе глядя на Шузо. Тот машинально кивнул, пытаясь оторвать взгляд от припухших ярких губ. — Стой! — вдруг вспомнил он и бегом метнулся в свою комнату. — Твой подарок. — Перчатки с историей. Спасибо, Шузо. — Акаши погладил темную кожу обновки и повернулся к двери. Шузо шагнул вперед и обнял его со спины, разрываясь от нежности и смутного чувства потери. — Сейджуро, я… — Прибереги громкие слова до момента, когда определишься, — оборвал его Акаши. — Я плохо справляюсь с разочарованиями. — Договорились. — Шузо неохотно разжал руки, позволяя ему уйти. Он еще смотрел в окно, как поворачивает за угол увозящее Акаши такси, когда позвонили из больницы.