Без ума от жизни (Mad to Live)

Один месяц назад… Телефон звонил так долго, что он уже не надеялся услышать ответ. Но, в конце концов, в трубке раздался щелчок и на другом конце провода послышался хриплый голос. - Алло? Просто «алло». Не «Качмарек Констракшн». Клэй задумался, что же случилось с бизнесом, неужели он всё же обанкротился. Его отец еще не достиг нужного возраста для получения пенсии. Начал ли он работать где-нибудь еще? - Алло? Алло! Ок, я вешаю трубку. Идите в жопу, кто бы вы ни были. - Пожалуйста, не вешайте трубку, - он старался изо всех изменить свой голос, который, несмотря на другие голосовые связки, остался практически таким же. Тем не менее, он услышал, как отец резко втянул воздух. - Кто это, ради всего святого? – его речь была невнятной, заплетающейся, хотя, возможно, это просто из-за плохой связи. - Это… Это Качмарек Констракшн? - Уже нет, - раздался короткий, горький смешок. – Ты пользуешься старым телефонным справочником, приятель. Пока. В телефоне раздались гудки, и Клэй медленно повесил трубку. Может, это к лучшему. Тело, которое смог бы узнать его отец, сейчас гнило в гробу где-то на местном кладбище. От этой мысли его замутило, а затем, на волне грусти и чувства вины, Клэй понял, что именно отцу пришлось опознавать его распухшее и обглоданное рыбами тело, вытащенное из Тибра. Боже, ему и за похороны, скорее всего, пришлось платить. Неужели эти расходы добили отцовский бизнес или же Качмарек Констракшн закрылся раньше? Клэй не имел ни малейшего понятия. После поимки Абстерго, он не выходил на связь с родителями. На какой-то момент – краткое мгновение – Клэю захотелось срочно отправиться домой. Подобное он чувствовал не часто, ибо большую часть своей жизни он делал как раз-таки противоположное, но сейчас он был в растерянности. Этот подонок Уильям Майлс посеял в нем сомнение, и в последнее время Клэй часто задавался вопросом, а вдруг он действительно какой-то вирус, созданный Абстерго. Вдруг их программисты были способны на то, чтобы создать искусственный интеллект, верящий в свою «человечность»? Лишь сейчас до Клэя дошло, что он никогда больше не увидит мать и отца. Он сможет наблюдать за ними издали, но если он подойдет к ним в своем теперешнем теле и попытается рассказать, кто он такой, они примут его либо за сумасшедшего, либо за комика. Даже если он сможет переубедить их, напомнив о каком-то давно забытом эпизоде из детства, это будет не честно. У них было достаточно времени для оплакивания сына, теперь у них другая жизнь, и Клэй не хотел бы стать причиной их сумасшествия. Он чувствовал, что теряет себя, поэтому уцепился за то единственное, что у него еще осталось. Он должен найти Дезмонда Майлса. ________________________________________ Дезмонд закрыл дверь отельного номера и спустился на пол. Положив голову на дрожащие руки, он несколько раз глубоко вздохнул. Он напоминал себе, что должен радоваться тому, что наконец-то оборвал все связи с Клэем, что теперь у него одним призраком меньше. «Меня от тебя тошнит». Нет, он не может себе позволить на этом останавливаться. Но всё же у него было, о чем поразмыслить. На что обратить внимание. Он прикоснулся к тому месту на груди, куда он направил мушку пистолета Клэя. Он попросил Клэя убить его, и он ясно помнил, как этого хотел, по-настоящему хотел, и это его пугало. Дезмонд никогда не имел склонности к самоубийству, и никогда не думал, что будет кого-то об этом просить. Инстинкт выживания сидел в нем достаточно глубоко, и вместо смерти он всегда предпочитал сражение, независимо от того, что чувствовал по отношению к себе. Но в тот момент Дезмонд помнил, как сжимал пальцы вокруг ладони Клэя, пытаясь спустить курок, пытаясь отправить пулю прямиком в сердце. Пугающая, непонятная дрожь прошла по его телу от мысли наконец-то обрести покой от рук единственного человека, от которого он был бы рад принять этот дар. Контролировал ли он что-либо? Всё, что он когда-либо предпринимал – тренировка ассасина, использование Анимуса, убийство Люси, уничтожение Первой цивилизации, направление того пистолета себе в грудь и попытка убить себя – ничто из этого не было сознательным выбором, а лишь действиями, вынужденными самим его рождением, или страхом, или обстоятельствами, или банальным психологическим контролем. Его собственная жизнь не отличалась ничем от пассивного наблюдения за воспоминаниями своих предков. Единственными решениями, в принятии которых он был уверен, были побег и работа барменом. И теперь ему приходилось держаться хотя бы за это. Пусть эта работа – сплошное дерьмо, пусть он проведет остаток жизни, разливая пиво несчастным и убогим, но, по крайней мере, этот путь он выбрал сам. ________________________________________ Чтобы сохранить работу, ему пришлось как следует извиниться перед Гарри. Дезмонд приврал, сказав, что Клэй – это его кузен, навещавший Лас-Вегас, и что спор на складе случился из-за пустяка. Проницательный Гарри не поверил ни слову. - Эцио, если у тебя какие-то неприятности, ты должен сказать мне, - проговорил он, глядя Дезмонду в глаза, словно пытаясь найти там правду. – Ты лжешь мне уже во второй раз. Я знаю, что такое мигрень, и то, что случилось с тобой раньше, на неё было мало похоже. Я дал тебе шанс и взял на работу, парень, так что сделай одолжение, ответь правду. Дезмонд встретил его взгляд, понимая, что так он не сможет убедительно солгать. - Да, была одна история, Гарри. Честно, я хотел бы тебе её рассказать. Но теперь уже всё позади. Всё действительно было позади. На следующий день Дезмонд внес залог за самую дешевую однокомнатную квартиру, какую только смог найти. Она находилась в Энтерпрайсе, маленьком городке возле Лас-Вегаса, откуда было удобно добираться на работу. Квартира была меблированной, но в местном ломбарде Дезмонд еще нашел по дешевке книжный стеллаж, шкаф и старый телевизор. Он хотел здесь окончательно обосноваться, пустить корни, пусть хлипкие и второсортные, но он ведь обещал сам себе. Спустя неделю после визита Клэя, Дезмонд наслаждался первым вечером в новой квартире, поскольку у него наконец-то был выходной. Он взял из холодильника банку пива и включил телевизор, усаживаясь на потертое кресло, которое шло в комплекте с жильем. Крутили какое-то ток-шоу. Дезмонд не знал ни ведущего, ни звездного гостя, но зрительская аудитория, очевидно, сходила с ума по обоим. Он вслушивался в беседу, понимал шутки, но ни разу не улыбнулся. В его голове нарастал жужжащий звук, компанию которому составляла тупая боль. - Итак, я считаю, пришло время пригласить нашего следующего гостя, так что – приготовьтесь! Давайте же встанем и поприветствуем … Сефа Ибн-Ла’Ахада! Это привлекло внимание Дезмонда. Он выпрямился в кресле и уставился на Сефа, поднимающегося на сцену в полной экипировке ассасина. Зрители зааплодировали и затопали ногами. Сеф рассмеялся и скромно помахал руками, присаживаясь на диван рядом с известным актером. - Какого… хрена? – медленно проговорил Дезмонд, глазея на экран. Видимо, эффект просачивания стал проявляться несколько иначе. - Итак, Сеф, - заговорил диктор, когда утихли возгласы аудитории. – Прежде всего, нам хотелось бы поздравить тебя. Насколько я знаю, ты недавно провел успешное задание по устранению лидера Тамплиеров. Расскажи, что же ты чувствовал, погружая лезвие в его горло? Наверное, у тебя есть история, которую не стыдно и внукам рассказать! Сеф добродушно рассмеялся, кто-то из зрителей хихикнул вместе с ним. - Ну, в убийстве мало хорошего… хотя порой так не кажется! – он подмигнул ведущему. – Но сейчас для меня важнее всего моя семья. Аудитория издала коллективное «ааах!». - У меня есть красавица-жена и две дочери. А еще мой старший брат Дарим, кто служит мне постоянным примером. Моя мать и, конечно же…, - теперь он смотрел прямо в объектив камеры, сквозь телевизор, прямо в глаза Дезмонда. – Мой отец. Ему я обязан всем. Если бы не Альтаир, мне, вероятно, не пришлось бы никого убивать. У меня была бы счастливая жизнь. Всего этого не случилось бы. Едва он это проговорил, как откуда-то вылетели три стрелы и ударили его в грудь. Ведущий скорчил смешную рожицу, аудитория рассмеялась и зааплодировала, словно бы Сеф только что выкинул прикольный номер. Юный ассасин рухнул на диван, его одежды быстро становились красными от крови. Теперь наступил черед ведущего повернуться в камеру. - Интересно, Сеф, что ты это рассказал, потому что именно сейчас…, - последовал удивленный вздох зрителей, затаивших дыхание в предвкушении. Они догадывались, к чему клонит ведущий. – Да, сегодня в нашей студии находится твой отец! Сеф резко сел. С уголка рта у него текла кровь, но он даже не удосужился её вытереть. Он прямо посмотрел на Дезмонда, и внезапно оказалось, что он уже не в телевизоре, а в квартире Дезмонда, прямо напротив него. Он был так близко, что Дезмонд мог видеть рваные края плоти вокруг торчавших из груди стрел. Дезмонд буквально выпал из кресла и пополз назад, пока не наткнулся на стену. Сеф, со стекленеющими глазами, двинулся вперед, пока не подошел на очень близкое расстояние. - Спасибо, - прошипел он. Его дыхание было таким зловонным, словно с каждым словом из него вырывались пары гниющих органов. – Спасибо, отец. Мои дочери, взрослея, забудут мое лицо. Спасибо. Мой собственный брат окажется в постели моей жены. – Он схватил Дезмонда за плечи и притянул его в болезненно-крепкое объятие. Его слова разносились прямо над ухом, он был так близко, что на шею Дезмонда капала липкая кровь, а в грудь упирались стрелы. – Спасибо, отец. Я никогда не увижу своих внуков. Спасибо. Спасибо. Дезмонд попытался вырваться, но это ему не удалось. - Отстань от меня! – закричал он. – Я не твой отец! - Спасибо. Спасибо. Прости. Мне так жаль… Мой бедный мальчик… Мой бедный сын. Стрелы всё сильнее вжимались ему в грудь, и когда Сеф отстранился, Дезмонд взглянул вниз и увидел, что они торчали из него: острые наконечники, ощетинившиеся перьями. Затем он почувствовал боль и упал на колени, бессильно хватаясь за грудь, поднимая взгляд на Сефа. Только это уже был не Сеф. Это был Альтаир. - Мне жаль, мой бедный мальчик, - говорил тот, пока по его лицу катились слезы. – Что я с тобой сделал? – Альтаир опустился на колени и беспомощно прикоснулся к щеке Дезмонда, когда тот закашлялся, чувствуя, как кровь наполняет легкие. Он взглянул вниз, на стрелы, затем, в отчаянии, снова на Альтаира. - Нет, - прошептал он. – Я не хочу умирать. Не дай мне умереть. - Но Сеф, мой мальчик…, - лицо Альтаира изменилось, и вот уже на его месте оказался отец Дезмонда. - Ты уже мертв, - произнес Уильям Майлс. Дезмонд закричал и проснулся.