Её глаза, такие чистые, как небо...

Я проснулась от того, что почувствовала на себе чей-то взгляд, от чего и вскочила как ошпаренная. Приподнялась и посмотрела в сторону источника этого взгляда. В дверном проёме стояла голубоглазая, попивая кофе и улыбаясь. Я пробурчала себе под нос: — Маньячка, а… Ирина Викторовна приподняла брови и спросила: — Что, прости? Я встала и подошла к Ирине Викторовне, мило улыбнулась и сказала «Ничего». Чмокнула свою преподавательницу в щёчку, а затем понюхала, что у неё там в чашке. — Вкусно пахнет, сделаете мне? — последовал мой вопрос. — Солнце, а ты не обнаглела? — Ну, если только чуть-чуть. Самую малость. Я взяла её свободную ручку, стала целовать. — Ну сделайте, ну пожалуйста… Она засмеялась, погладила меня по голове и сказала: — Ладно, иди умывайся, если надо, сходи в душ, а я тебе кофе сварю. — Пасиба! — обрадовалась я, ещё раз чмокнула её в щёчку и пошла в ванную. Через 15 минут я уже сидела на кухне, с мокрыми растрёпаннами волосами и смотрела, как порхает (не)моя голубоглазая. — Вам чем-нибудь помочь? — Да нет, я уже всё, сейчас кофе доварится и будешь завтракать. Я сидела и не могла решиться на шаг, но всё же его сделала. Я встала и подошла к Ирине Викторовне, пока она стояла спиной ко мне. Я обняла её сзади за талию, от чего она вздрогнула, но не стала вырываться. Решив, что она в хорошем настроении и можно продолжить, я поцеловала её в шейку. Моя возлюбленная переставила турку на другую конфорку, потому что кофе уже сварился. Я же не останавливалась, одной рукой трогала её грудь, а вторую запустила к ней в шорты и только собиралась пробраться к такому желанному месту, как мою руку с внешней стороны обжёг удар. Я дёрнулась и сделала пару шагов назад. Голубоглазая повернулась ко мне. — Не смей трогать меня, пока я не позволю, — схватила меня за шею, совсем слегка шлёпнув по щеке, сказала она. Это было очень странно, ведь она всегда была добра ко мне, нежна, и такое поведение было для меня чем-то… необычным. — Поняла?! Я не могла ответить бестии по другому. Она как будто переродилась, из доброго солнышка в вампира, которому необходимо крови, больше крови, ещё больше крови. — Д-да… Я вас поняла. Простите, пожалуйста. Она толкнула меня на стул и я прижала к нему попу. Через пару минут передо мной стояла чашка кофе, а я так переживала из-за этого её поведения, что мне захотелось курить, аж затрясло. — Я тебя испугала? — с тревогой спросила Ирина Викторовна. — Ну только тем, что я побоялась, что вы на меня обиделись, или я вам сделала что-то плохое. Но вроде вы просто решили показать мне моё место, так что я почти спокойна, — отпив кофе, сказала я. — Ирина Викторовна, у вас есть балкон? Я пойду выйду Насте позвоню, обещала, — решила спросить я. — А чего при мне не можешь? — Я не умею сдерживаться, когда она рядом, могу сматериться, а чтобы Вы это слышали — не хочу, — глупо соврала я. — Ну раз так… Иди. Балкон в комнате где ты спала. — Так точно, Госпожа! На личике моей возлюбленной появилась усмешка. — Иди уже. Я вышла на балкон и естественно никому не стала звонить. Положив сигарету между губ, подожгла и затянулась. Кайф. Почти докурив, я услышала сзади кашель. Повернулась. Да, как и должно было быть. Сзади меня стоит Ирина Викторовна, с ремнём в руках и смотрит с злым блеском. Я выкинула сигарету и сказала — Тихо, Ирина Викторовна. Спокойствие. Вдох-выдох. Она не раздумывая сделала шаг вперёд и удар обжёг моё бедро. Мой характер не позволял мне кричать или ещё что-то. Я стерпела. Второй удар, только уже с другой стороны. Я терплю. Люблю её. Вот и терплю. Всегда. Когда она говорит какую-то чушь, а потом не объясняет. Когда она задевает меня. Выводит. Я терплю. И сейчас терплю. И буду терпеть столько, сколько она позволит. Потому что моё сердце принадлежит только ей. Ещё удар. Он вытащил меня из мыслей. — Ирина Викторовна, я сама предложила выпороть меня, если вы узнаете, что я курила, — спокойно сказала я. — И что?! — А то, что давайте по-нормальному. Я не хочу, чтобы вы остались на меня обижены или злились. Я дёрнулась вперёд, чтобы взять её за руку и повести в комнату. Потом одернула себя и спросила: — Можно? — Можно. Я взяла её за ручку и мы зашли в комнату. Бестия села на диван, а я легла ей на колени так, чтобы попа была у неё на виду. — Спускай штаны, — вполне себе понятный приказ. — Может для первого раза и так? А потом я даже слова не скажу, сразу спущу. Вместо согласия мой зад обжёг одобрительный удар. Ещё один. И за ним другой. А я даже слова не сказала. Мне было приятно. Нет, не из-за ударов, а из-за того, что ей не всё равно. Она переживает. Преподавательница меня вообще не жалела. Было больно. Я кусала свою руку, чтобы не произнести звуков. Через минуту, когда по всему моему телу растекалась боль, (не)моя голубоглазая остановилась. — На первый раз хватит. Ещё раз увижу — сидеть месяц не сможешь. Я встала и посмотрела на неё жалостливо. — Не гляди так, Вит, ты сама дала мне в руки эти козыри. —И то правда, — тихо ответила я. Я наклонилась и аккуратно вытянула из её ручки ремень, откинула его в сторону. Хотела положить руку ей на талию, но посмотрела на Ирину Викторовну с вопросом. Ведь она запретила трогать её. Вместо ответа она сама положила мои руки себе на талию, а я придвинулась к ней и стала целовать. Наверное впервые это была любовь смешанная не с нежностью, а с робостью. Но моя возлюбленная даже не думала меня оттолкнуть, она отвечала. Через пару минут я оторвалась от неё, обняла, нежно. — Я люблю вас. Не смотря ни на что, — нежно прошептала ей в шейку. Я её обнимала, не так долго как хотелось. Отодвинулась и села на колени. Так, чтобы попой не касаться пола или ног. Поцеловала её коленки. Потёрлась щекой о её ножки, а потом спросила: — Ну что? Чем займёмся? У нас ещё день впереди. — Мне нужно тетради проверить, сделаю, а потом решим. Я кивнула, а затем спросила — Вам надо помочь? — Да ну, нет, чего там помогать. Не переживай, сама справлюсь. Я встала, предварительно поцеловав её в коленку. Задала ещё один вопрос: — Можно я немного поэксплуатирую ваш ноут, пока вы будете с тетрадками разбираться? — Конечно, на кухне лежит. Я поцеловала её в щечку. — Спасибо. Мы начала заниматься своими делами. Я сидела на кухне, на стуле, на коленях, потому что на попе было сидеть больно и листала ленту в соц. сети. А моя, уже успевшая стать снова милой, бестия сидела напротив и проверяла тетради. Я часто кидала на неё взгляды. Она была такой милой, когда задумывалась. Тёрла тонкими пальчиками виски, а глаза будто впивались в текст. В ленте у меня было много всякого разного. В основном девушки. Голые, просто красивые. И стихи. Девушки и стихи. Краткий экскурс не только по моей ленте, но и по душе. Когда я рассматривала фигуру девушки, Ирина Викторовна встала налить себе воды, глянула в мою сторону и сказала — Вот так, да? Я от тебя отвлеклась, а ты уже нашла себе другую? Я глянула на неё и улыбнулась. — Да ну, нет, просто интересные черты фигуры. Вас то я люблю. Только Вы можете такую как я выпороть ремнём. Она усмехнулась и потрепала меня по голове. Я сердито на неё посмотрела и сказала — Да, и вот так делаете тоже только Вы. С улыбкой (не)моя голубоглазая снова села за тетради. Теперь я уже полностью отвлеклась от ноута. Я стала залипать на Ирину Викторовну, но она была так увлечена тетрадями, что даже не замечала мой взгляд, который исследовал её. — Ирина Викторовна… —Да? Что такое? — немного растерянно она переключилась на меня. — Вы очень красивая. — Хватит прикалываться, — она раздраженно вернулась к тетрадям. Я обиженно пробурчала «Я и не прикалываюсь. Злыдень…» После этого в меня прилетела ручка. — Я искренне верю, что вы просто нечаянно выпустили её из рук, — подняв ручку с пола и протянув её ей, сказала я. Она взяла из моих пальцев ручку, подарив мне прикосновение. Меня как током ударило. Я немного смутилась и вернула свой взгляд на экран ноутбука. Минут через 15 учительница освободилась. — Ну что, Вит, придумала чем займёмся? — спросила она. — Даже и не начинала, на вас смотрела, — без капли стеснения ответила я. — Тогда я предлагаю сделать тоже самое, что и вчера вечером. — Целоваться? — улыбаясь ответила я, понимая, что она не про это, просто хотела ввести её в краску. Так и вышло. Её щёчки покраснели — Нет, посмотрим фильм. Я будто бы грустно вздохнула. — Ну фильм, значит фильм. — Тогда иди пока включай, а я переоденусь, что-то мне неудобно. Мне так нравилось, как она краснела, поэтому я спросила: — Можно мне с вами? — Вит! — Чего? Я уже молчу. Через 5 минут я уже была готова смотреть фильм. В комнату зашла Ирина Викторовна, она была в чем-то среднем между длинной футболкой и короткой ночнушкой. Я сразу начала её рассматривать. Снизу доверху. Ножки были открыты, почти до заветного места и бедер, соски было видно из-под ткани, открытые плечики. Я пожирала её взглядом, а она, полностью насладившись этим, улыбнулась и сказала —Отомри. Я как-будто реально вышла из транса. Пока моё сознание приходило в порядок, (не)моя голубоглазая уже легла на диван. Опомнившись, я включила фильм. Хотела сесть на диван, чтобы потом продвинуться, но только коснувшись попой мягкой обивки прошипела —Твою ж мать. Ирина Викторовна невинно спросила: — Чего? Больно? Я угукнула. И легла животом на диван, а головой на ножки преподавательнице, ближе к животику. Пока мы смотрели фильм, я нежилась в руках возлюбленной. Она водила ручками по моей голове, по шее. У кого когда-нибудь были сбриты волосы меня поймут. Этот кайф когда тебе водят пальцами против волос. Я чуть ли не мурчала. Она гладила моё лицо, щупала скулы, щёки, губы. Я положила руку её на ножку. Начала гладить её. Сначала абсолютно невинно, коленку, чуть выше, а потом и внутреннюю часть бедра. На удивление, меня не обжигал удар. Я чуть продвинулась головой, на живот, а рука начала прокладывать себе дорогу к месту, которое мне так хотелось ласкать. Удар. По попе. От боли я вскочила. А Ирина Викторовна действительно виновато на меня посмотрела. — Извини, солнце, я забыла. Прости, пожалуйста. — Мне вообще-то ещё на уроках сидеть. Как вы это себе представляете? У меня на заднице места живого и так нет, а вы её добиваете, — я говорила это грустно, не зло, хотела, чтобы она расслабилась — Ну всё, всё, не бурчи, иди ко мне. Я села сверху Ирины Викторовны и начала её целовать, нежный поцелуй перешёл в страстный. Мои руки ласкали её тело, я гладила её, трогала, и на удивление, моя преподавательница мне это позволяла. Я оторвалась от её губ и стала целовать шею. Облизывать её. Мне вскружил голову её запах. Немного отпрянув назад я попросила, восстанавливая дыхание: — Поднимите, пожалуйста, ручки. Она выполнила, её дыхание участилось, грудь вздымалась. Я стащила с неё одежду. Моему взору открылось почти полностью голое тело (не)моей голубоглазой. Я стала покрывать её тело поцелуями. Её ключицы, грудь, родинки, всё попало под мои губы. По животику я спустилась к её трусикам. Я не делала лишних движений, не спешила. Я делала это аккуратно, нежно, будто боялась спугнуть прекрасную кошечку. Аккуратно зацепила ткань и стащила через ножки. Кинула в сторону.

***

Я лежала головой на животе своей возлюбленной, которая тяжело дышала. Её личико было довольным, а глазки были закрыты. — Спасибо, — прошептала голубоглазая. — Я люблю вас, Ирина Викторовна, — всё, что я смогла ответить.