Её глаза, такие чистые, как небо...

Мы шли с моей преподавательницей со школы. Говорили не о чём. Мне было уютно с ней, а она заметно смущалась. Её как бы напрягало, что она ответила на мой поцелуй. Но я думаю, что её ко мне тянуло, и это скорее всего напрягало её ещё больше. Ведь у неё был муж. Семья. В конце концов, она родилась в другое время, когда однополые отношения были ненормальным зрелищем. Я её понимала, поэтому и не говорила о том поцелуе. Мы просто разговаривали о школе, о русском языке, обо всём на свете. Мне было интересно слушать её, но отвечала я неохотно, а она и не была против. Мне кажется она уже привыкла и ей было приятно, что я внимательно слушаю. Я проводила свою преподавательницу до дома и собиралась попрощаться, но Ирина Викторовна спросила немного хитро: -- Можно я тебя обниму? Я удивилась, да, но я же не могла отказать любимой, поэтому улыбнулась и сама двинулась к своей мечте и заключила её в свои объятия. Только объятия продлились недолго. Через пару секунд она резко от меня отошла и прикрикнула, чуть толкнув в плечо: — Вита! Ты снова курила? Я сначала не поняла, а потом смутилась. — Ирина Викторовна, ну я забылась, правда. Я задумалась и закурила, простите, пожалуйста… — Ясно всё с тобой. Ладно, я пошла домой, — разочаровано сказала женщина. Я сразу же поймала её за ручку. Не моя голубоглазая удивлённо на меня посмотрела. Я притянула учительницу к себе ещё больше, взяла её руки в свои и сказала: — Ириночка Викторовночка, ну извините, пожалуйста. Если ещё раз учуете от меня запах — можете меня хоть выпороть. Простите меня. Мои глаза были грустные-грустные, брови немного подняты, и это её очень сильно рассмешило: — Ну всё, всё. Убирай свою грустную моську. Простила уже. И на счёт выпороть — тоже услышала, — смеясь, ответила моя учительница. Я улыбаясь спросила: — Мир? Она коротко кивнула и ответила: — Мир, Вит. Давай, топай уже домой. Я кивнула. Мы попрощались друг с другом и пошли по домам.

***

Пару дней прошло без каких-либо происшествий, но в конце последнего учебного дня произошло то, из-за чего моё сердце начало выскакивать из груди -- СМС. «Привет, Вит. У меня к тебе есть предложение. Виктор (это её муж) уехал по работе за город. Я… Не привыкла ночевать дома одна. Может придешь ко мне? Я не настаиваю, просто буду рада, если ты согласишься.» Я ответила коротко, даже не раздумывая: «Обожаю Вас радовать. Когда мне приходить?» Ждала она меня через три часа. За это время я успела скачать пару фильмов на флешку, сходила в душ, уложила волосы и даже успела немного подремать. Ближе к назначенному времени я оделась и вышла из дома. По дороге к своей мечте я забежала в магазин, купила тортик и в скором времени уже стояла у двери Ирины Викторовны и дзынькала кнопочкой звонка. Ждать учительницу долго не пришлось, она почти сразу открыла дверь, мой взгляд сразу пал на её декольте. Видимо она только пришла из школы и ещё не сняла эту кофточку, которую я обожала, так как она открывала отличный обзор на её груди… Я сразу же постаралась перевести взгляд, на её личико и там была не менее манящая улыбка. Ирина Викторовна пропустила меня в квартиру, пока я разувалась, вопрос сам по себе вылетел из моих уст: — Вы только пришли? — Ну да, совещание было, не могла раньше прийти, как всегда бубнили что-то, да не понятно зачем. Я улыбнулась и скинула куртку. Немного замялась, стеснение слегка напало на меня. Преподавательница пошла в глубь помещения, а я пошла за ней. Мы зашли в светлую кухню. Я поставила тортик на стол и присела на мягкий стул: — Ну что, как ваш день прошёл? Сильно устали? — Как тебе сказать? Слишком много младших классов — кричат, визжат, но в тоже время намного больше заинтересованных глаз. — Это да, я замечала ваше воодушевление, когда вы понимали, что ученикам интересно. У вас сразу начинают глазки блестеть. Голубоглазая подарила мне безумно милую улыбку. — Я не думала, что ты меня так хорошо знаешь. Даже лучше, чем Вы думаете. — Ладно, Вит, поставь пока торт в холодильник, а я пойду переоденусь. Я коротко кивнула в знак согласия и быстро сделала то, что она попросила, а в голове было одно желание. Ну, нет. Я вообще не уверена, что в голове. Но мне безумно хотелось пойти в её комнату и посмотреть, как она переодевается. Естественно я не стала этого делать, голова ведь ещё была на месте. Моя голубоглазая мечта быстро вернулась. Я бы даже не стал заострять внимания на её короткие шорты, но соски, которые торчали из-под её маечки я сразу приметила. Вздохнула. Голубоглазая вопросительно посмотрела на меня. Я ответила на немой вопрос: — Душно у вас. Ирина Викторовна, я тут пару фильмов скачала, может посмотрим? Или вы хотели чем-то другим заняться? — Ну давай мы сначала поужинаем, а потом займёмся фильмом. Так мы и поступили, поужинали мы уютно, поболтали обо всём. После этого сделали чай, разрезали тортик и пошли в гостиную. Я подключала флешку к телевизору и искала фильм, пока моя преподавательница раскладывала диван и делала спинку из подушек, чтобы нам удобнее было лежать и смотреть. Скачала я пару комедий, знала, что ужасы учительница русского языка не любит. Я запустила кино, а женщина, с которой я не спускала глаз, выключила свет. Она легла на диван, я села рядом с ней. Решила, что пока не буду идти в наступление: рано. Мы валялись, обсуждали фильм, потом я начала потихоньку вставать. Моя любимая спросила: — Ты куда? — Поку… — я сама себя одернула. Посмотрела на Ирину Викторовну, чей ядовитый взгляд прожигал во мне дырку. — Чего ты? Договаривай. — Ничего, я это… Оговорилась. Извините. Преподавательница дернулась вперёд и больно меня ущипнула за руку. — Ауч! — я воскликнула, сердито смотря на голубоглазую. — Вместо никотина. Я не стала возмущаться. Вздохнула. И легла обратно. Немного помялась, не могла никак улечься, в итоге я психанула и перевернулась. Легла головой Ирине Викторовне на живот и спросила: — Вы не против? Она ответила усмехаясь: — Лежи, куряга. Мы продолжали смотреть фильм, но мне было не так интересно. Мне была интересна она. Моя любимая. Я взяла её ручку и стала исследовать. Трогала её пальцы, водила подушечками по её ладони, затем проводила по венам на её кисти. — Ну чего ты? — промурлыкала моя учительница. Она пыталась возмутиться, но ей нравилось такое внимание от меня, ей нравились мои прикосновения, поэтому голос был тише обычного. — А нельзя? Мне так нравятся ваши ручки… Так бы и трогала их. Потрясающие пальцы. Счастье музыканта, — я говорила это не так тихо, как спокойно, ласково. Я прижала её ручку к своим губам. Поцеловала. Чуть повернула и поцеловала уже ладошку. Мне нравилось, что её дыхание становится учащённым, грудь вздымается. Она чуть хрипло спросила: — А что ещё во мне тебе нравится? Я стала перечислять, даже не раздумывая: — В характере? То, что вы вредная, упёртая. Вы вроде одновременно и понятны для меня, но что от вас ожидать — я не знаю. Иногда не понятно, что вы пишете в сообщениях, и раньше меня это бесило, но сейчас я просто не обращаю внимания, просто умиляюсь этой вашей черте. Мне нравится ваша заинтересованность в работе, ваша тяга к новому. Нравится то, как вы формулируете мысль и насколько грамотно её выкладываете. Ещё мне безумно нравятся ваши глаза. Особенно по утрам. Тогда они даже не голубые, они почти синие. Как я сказала уже я в восторге от ваших рук. И не сочтите это похабным, но у вас потрясающая фигура. Вообще в вас много недостатков, но они дополняют картину. Делают вас той, кто вы есть. Они ваша часть и её я, как и вас… Люблю. Я говорила это всё совершенно искренне, играясь с ее кистью, а она внимательно внимала. Ей нравилось это слушать, и я видела боковым зрением, что на некоторых местах она улыбалась. Обожаю её улыбку. Я вспомнила и добавила: — Точно! Ещё духи! У вас потрясающие духи. Они полностью сходятся с вашим характером. Обожаю. Не моя голубоглазая засмеялась и потрепала меня по голове. Она знала, что я не люблю, когда меня трогают, а особенно волосы, но на неё эти правила не распрастронялись. Я надулась, взяла её руку и сказала: — Верните обратно! И продолжила своё дело. Я вырисовывала картинки на её ладошке, периодически целовала её и после этого на меня что-то нашло… Я присела, как бы сверху своей любимой. Она посмотрела на меня удивлённо. — Вит, ты чего? Я не стала отвечать на её вопрос, а припала к так манящим меня алым губам. Голубоглазая робко отвечала. Мои руки обнаглели и пошли исследовать её тело. Сначала я гладила её по талии, потом по бедру, затем мои руки переползли на её груди. Я стала трогать их, и это было так приятно. Соски стояли и это не могла скрыть тонкая ткань маечки… Удар по моим рукам. Отпрянув назад, теперь уже я смотрела на неё с удивлением. — Руки назад — приказала учительница. И это был именно приказ. Я послушалась, даже не думая спорить с ней. — Теперь наклонись и целуй дальше. Я была удивлена такому поведению голубоглазой, но и спорить не собиралась, повиснув над ней, я снова впилась губами в её губы. Теперь уже не мои руки шалили, а голубоглазой. Она притянула меня к себе и прижала, водила ручками по моей талии, спине, и не позволяла переместить руки в другое положение. Через пару минут таких ласк она меня оттолкнула и строго сказала: — Пора спать. — её глаза блестели желанием и одновременно злостью. Для меня это было странно. — Но, Ирина Викторовна… — Никаких но. Сейчас я постелю тебе и будем спать. Я слезла с неё и пока она занималась постелью, ходила за ней по пятам, пытаясь подействовать на неё своими грустными глазами. Не сработало. Она сказала так же твёрдо и строго: —Спокойной ночи. А затем удалилась. Я догнала её в коридоре, схватила за руку, притянула к себе и стала целовать, в губы, жадно, но ласково одновременно. Через минуту отстранилась и грустно попрощалась: — Хороших снов, Ирина Викторовна. Надеюсь, что вы отдохнёте. Развернулась и хотела идти спать, с таким выражением лица, будто иду на каторгу. — Вит, — тихо позвала моя возлюбленная. Я повернулась. Она провела пальчиками по моей руке и сказала ласково, взгляд смягчился: — Спасибо, солнце. И ты выспись. Я взяла её ручку, ласково поцеловала и угрюмо поплелась спать. Перед сном в моей голове пролетало много мыслей. Я думала о своей классной, думала о том, что это безумно безрассудно на что-то надеяться с её стороны, но аргументом против всего этого было только то, что она потрясающе целуется.