По наследству

Скрип половиц в темноте был пугающим, но Тэхён, осмелевший до чертиков за время общения с Чонгуком, двигался уверенно. Иногда он все же оборачивался, вспоминая моменты из детства, когда ему казалось, что изо всех щелей лезут странные тени, а ветки деревьев за окном превращаются в двигающиеся фигуры. Страх подогревался несмолкающим дверным звонком, что заполнял пустой коридор, уши и голову, но Тэхёну было свойственно любопытство, даже если было ужасно страшно, и он торопился, чтобы скорее узнать, кто в такую рань мог трезвонить в дверь. Ему казалось, что картины, окружающие его со всех сторон, начинали двигаться в причудливых шаманских танцах и зазывать к себе, и, когда он спустился по скрипящей лестнице вниз, даже семейный портрет на стене гостиной выглядел пугающим. Тэхён бросил на него мимолетный взгляд, и больше уже не смел поднять глаз, потому что сейчас отец и мать, безмолвно глядящие с полотна, до ужаса были похожи на самих себя из кошмара. В дверь снова позвонили, когда он был уже у самого порога. Сделав последний решительный вдох, он взглянул в дверной глазок. Несколько темных фигур стояло с той стороны — из-за отсутствия света разглядеть личности было невозможно. — Кто там? — подал дрожащий голос Тэхён, крепко вцепившись в дверную ручку. Казалось, эти короткие секунды тянулись целую вечность, а тело уже готово было дать деру. — Это аварийная служба, — послышался снаружи чужой хрипловатый голос. У Тэхёна отлегло моментально, и он сразу открыл дверь. — Простите за столь ранний визит, но в Вашем районе из-за метели оборвало линию электропередач, — начал мужчина, не поднимая глаз от бумаг, которые подсвечивал фонариком. — Вы — госпожа… — он поднял голову и встретился с испуганными глазами подростка. — Вы не госпожа… Вы… — он вновь посмотрел в документы, — Ким Тэхён? Тэхён кивнул, только теперь понимая наконец, почему свет во всем доме отсутствовал. — А где Ваша мама? — Она сегодня ночует у тети, — ответил Тэхён, чувствуя, как под простыней, которую он впопыхах накинул, оголенную кожу стал неприятно пощипывать свежий утренний мороз. — Ага… — кивнул мужчина, что-то рисуя в своих бумагах. — Нам нужно осмотреть дом, — сказал он и уловил на себе недоверчивый взгляд подростка. — При восстановлении подачи электричества может произойти возгорание или повторное замыкание. Нам нужно это предотвратить, молодой человек. — Хорошо, — полностью удовлетворенный ответом, сказал Тэхён. Двое мужчин в спецодежде, которые все это время стояли позади человека с бумагами, прошли внутрь. Ким хотел пойти следом, но его остановили. — Подождите, Вам нужно заполнить вот этот бланк, — мужчина достал из папки листок и подал его Тэхёну, — но сначала ознакомьтесь с правилами пожарной безопасности, — достал из сумки другую папку и протянул ее тоже. — Еще мне нужна подпись Вашей матери, так как Вы несовершеннолетний. Когда она вернется? Тэхён пытался слушать мужчину и читать документы одновременно. — Ммм… я могу ей позвонить, если это срочно, — он стал конкретно так замерзать. — Не хотите зайти внутрь? Холодно. — Буду благодарен, — улыбнулся мужчина, проскользнув в дом. Тэхён позвонил маме и долгое время пытался объяснить, что к чему, а после уселся в кресло и стал заполнять бланк. Мужчина что-то втирал про технику безопасности и про то, что частные районы в этом плане гораздо сложнее обслуживать, так как ответственности больше. Другие же мужчины периодически появлялись на первом этаже, но лишь для того, чтобы покопаться в счетчике, который располагался под лестницей. Стук в дверь заставил насторожиться не только Тэхёна, но и мужчину. Осторожно поднявшись, подросток заглянул в дверной глазок. Выдохнул: — Это Ваш коллега, — и открыл дверь. Пришедший поздоровался и прошел внутрь, выглядел он взволнованно и тяжело дышал. — Босс, — начал он, — в доме номер десять вниз по улице труп. Все замерли, а у Тэхёна душа в пятки ушла от этих слов. Мужчина поднялся с кресла и, поблагодарив парня, созвал всех своих. Коллега продолжил рассказ, когда все собрались: — Позвонили, никто не ответил. Только собака разлаялась. Ну, мы с ребятами вскрыли дверь, — он тут же получил подзатыльник от босса и виновато продолжил: — Ну а что? Нам же было сказано проверить все дома, а тут собака, и никто не отвечал. Мы зашли и обнаружили труп пожилой женщины прямо в гостиной, у телевизора. Скорее всего, она пошла его выключать, случилось замыкание, и ее ударило током, — он снова получил подзатыльник. — Не делай поспешных выводов, — мужчина обернулся к ошарашенному Тэхёну: — Спасибо. Бланк я оставлю, чтобы мама подпись поставила, а вот папку заберу. Их у нас всего две. Тэхён не мог поверить в услышанное. Он стоял как вкопанный у двери, провожая взглядом четырех мужчин, которые пробирались сквозь снег к дому бабули, которой теперь не было в живых.

***

Никто из других соседей не хотел иметь дело со старушкой даже после ее смерти, поэтому Тэ уговорил маму организовать ее похороны. Они единственные, кто согласился сделать это. Похороны провели скромно, без кремации, на городском кладбище. Тэхён с грустью наблюдал за тем, как опускали в землю деревянный гроб, и как жалобно выла собака, привязанная к дереву. На душе было тоскливо. Бабушка так и не рассказала ему ничего из того, что хотелось знать. Но вовсе не поэтому сердце окутывала печаль и грызло чувство сожаления. Накрывало осознание — он знал этого человека, разговаривал с ним, видел его, а теперь не будет ни видеть, ни слышать. И это навсегда. В ночь после похорон он вновь встретился с Чонгуком, но сил не было даже для того, чтобы повспоминать их первый раз. Тэхён просто подозвал его к себе, и обнял, сжимая руками до побеления костяшек. Мысль о том, что сегодня в гробу, вместо этой несчастной старушки, мог лежать кто-то более близкий, травмировала душу. И душа требовала тепла любимого человека. Тепла Чонгука. Тепла, которое было лишь в его воображении. В реальности все было гораздо печальнее: холодные пальцы, холодные губы у виска и дыхание, которое, как казалось Тэхёну, он теперь знал наизусть. — Где мое кольцо? — опомнился Тэхён среди ночи, когда вдруг осознал отсутствие уже привычной тяжести на шее. — Здесь, — шепнул Чонгук ему на ухо, прижимаясь еще ближе и целуя. — На моей шее. — Почему? — Потому что оно не нравится мне, но ты не хочешь от него избавляться. — Не хочу. Это кольцо, которое подарил мне ты… — Тэхён, перестань. Я уже дал тебе все, что у меня есть. — Ты дал недостаточно, — сквозь подступающие слезы ответил Тэхён, чувствуя, как нарастает боль в груди. Он не мог отпустить мысль о потере кого-то из близких. О потере Чонгука. Навязчивая, она крутилась в голове, словно нож, уничтожая остатки здравого смысла. Чонгук должен быть рядом всегда, должен обнимать и успокаивать — иначе и быть не могло. Иначе это будет конец для него. Чонгук развернул к себе содрогающееся от слез тело и поцеловал в соленые губы. С оттяжкой, со вкусом и с особым желанием, засасывая припухшую от слабого укуса губу и проникая языком в рот, глотая воздух один на двоих. Призрак пытался показать, что всегда будет рядом, всегда будет с ним: обнимать, целовать и дарить легкие поцелуи в висок перед рассветом. Он принадлежит только Тэхёну. Ким успокоился, размяк, вошел во вкус, запустил свои дрожащие от возбуждения пальцы в приятные на ощупь волосы и сел сверху; глаза туманило желанием, он прижался губами к манящей жилке на чужой шее. Ему мало. Хотелось больше прикосновений, хотелось рук Чонгука везде и с особой силой. Он слабо простонал, чувствуя головокружение от прикосновений под своей футболкой, и ухватился за спинку кровати, которая с характерным звуком ударилась об стену. — Осторожнее, — сказал Чонгук, притягивая к себе Тэхёна для нового поцелуя. Тот ласково провел руками по его шее, и вновь застонал, потому что почувствовал слабый укус за язык. — Стой, — вдруг остановился, отрываясь от Чона. — Снова будет… больно? — Я думал, свой страх ты преодолел в ту ночь, — усмехнулся Чонгук, прижимая послушное тело ближе. Тэхён остановил его, упершись руками в чужую грудь: — Это ты заставил меня сделать это. — А ты думал, что все будет легко и просто? Ну так вот, ты ошибался. Удовольствие всегда граничит с болью. — Где ты этого понабрался? — Твой телефон. Я иногда использовал его, пока ты спал. Тэхён улыбнулся. Впервые за этот вечер. Он вновь потянулся к Чонгуку, решив, что ради наслаждения можно перетерпеть боль снова. Ради наслаждения с Чонгуком. Рука Чона скользнула под кромку штанов и уместилась меж двух сжавшихся половинок. Тэхён напрягся, еще сильнее вцепился в чужие плечи и вскрикнул от неожиданно проскользнувшего внутрь пальца. — Я знаю, это сложно, — начал шептать куда-то в ключицы Тэхёна Чонгук, — но сегодня тебе надо быть потише, — и стянул с кивающего головой парня футболку, прижимая худое тело к кровати и нависая сверху.

***

На следующее утро мать вновь завела разговор про посещение больницы, вот только теперь Тэхён не пытался откладывать или протестовать. Наоборот. Ему стало казаться, что это не такая уж плохая идея, если учитывать все его мысли за последние полгода. Было неимоверно сложно думать о вчерашних терзаниях, а еще сложнее представить, что такое может произойти снова. Врач мог помочь. Правда ведь? Прием назначали сразу — врач оказался хорошим другом семьи. К нему же на приемы в далеком детстве ходил маленький Тэхён, но плохо помнил этого «страшного» дяденьку в белом халате, потому что боялся тогда очень сильно. Сейчас он тоже испытывал легкий страх перед кабинетом, ведь мама не поведет его за руку, да и Чонгука не было рядом, поэтому пришлось проглотить свои опасения и открыть дверь. Кабинет оказался белым, типично больничным, с красивыми жалюзи на окне, под которым располагался теплого цвета деревянный стол с различной канцелярией и документами. Над низким шкафом с книгами висел портрет Зигмунда Фрейда — Тэхён его сразу узнал, потому что был умным и начитанным мальчиком. Чуть дальше, за белой ширмой, угадывался силуэт странного кресла, напоминающего кушетку. Тэхён нервно сглотнул. Из дверного проема справа послышался шум, а после оттуда вышел высокий мужчина в белом халате и ласково улыбнулся, проходя к своему столу: — А-а-а, вот и ты, мой дорогой. Присаживайся. Тэхён сразу автоматически кинул взгляд на ту странную кушетку за ширмой и снова сглотнул: — Надеюсь, не туда? — Нет, — посмеялся мужчина. — Сюда, — и показал на удобное кресло напротив своего стола. Тэхён уместился в нем и стал мять пальцы на левой руке. Волновался. — Ты помнишь меня? — спросил врач. Тэхён отрицательно замотал головой, хотя образ мужчины в голове вырисовывался четко, только не в белой одежде, а в черной. На поминках отца. — Я друг твоего отца, Мин Юнги, врач-психиатр. Ты был у меня пару лет назад. Тэхён не знал, что ответить на это, поэтому промолчал. — Если так и продолжится, то мне вряд ли удастся тебе помочь. — Вам моя мама сказала что-то, верно? — подал голос Тэхён. — С твоей матерью был отдельный разговор. Она рассказала мне лишь свою точку зрения, а теперь я хочу выслушать твою, чтобы составить собственную, Тэхён-и, — ответил Мин, записывая что-то в свой небольшой блокнот. — Она думает, что я сумасшедший, но это не так. Многие люди разговаривают сами с собой, и это совершенно нормально, — Тэхён выдохнул и продолжил: — Я пришел по-другому поводу, доктор Мин. — Я внимательно тебя слушаю, — поправил очки, что сползли с переносицы. — Я боюсь. Боюсь с того момента, как умерла наша соседка. Я боюсь за своих близких. Боюсь, что они оставят меня. Боюсь увидеть их на смертном одре. Боюсь остаться в одиночестве. — Прости, что перебиваю, — извинился мужчина. — Ты помнишь, почему приходил сюда в прошлый раз? — Да. Я боялся собственного дома, боялся образов, что рисовало мое сознание, но это прошло. Больше я не боюсь. — А почему ты перестал бояться, помнишь? Тэхён удивленно посмотрел на врача и неуверенно покачал головой из стороны в сторону. Мин снял очки и потер переносицу: — Это навязчивое чувство идет из твоей головы. Тебе просто надо найти выход своим негативным мыслям, отдушину, как ты сделал это в прошлый раз. — А что я сделал в прошлый раз? — поинтересовался Тэхён, прикусывая губу. — Ты, — мужчина пару раз постучал пальцами по столу, попадая в такт с секундной стрелкой небольших часов, — все еще помнишь тот сон? — Какой сон?