По наследству

Как-то раз ночью Чонгук не мог уснуть. Он, конечно, и так не имел способности спать, но в ту ночь, если бы он был человеком и имел способность погружаться в мир сновидений, не смог бы сомкнуть глаз. Он смотрел на Тэхёна, гладил его надутые щечки, переливающиеся в свете луны волосы и думал. Думал о том, что всегда, когда вот так подолгу смотрит на своего мальчика, в голове возникает миллион вопросов. Один из самых важных, который всегда стоял на первом месте: «Сколько еще нам отпущено?». Чонгук не дурак. Он прекрасно понимал, что призраку и человеку суждено быть вместе только в сказках со счастливым концом, и принимал это. Поэтому каждую такую ночь тихо упивался моментом, когда он вот так вот мог просто смотреть на Тэхёна. Вот только тот, кажется, верил, что сказке может быть место и в реальности. Это пугало Чонгука. Той ночью ему стало интересно, есть ли еще такие же любопытные люди, как Тэхён, поэтому он взял его телефон и принялся искать информацию в интернете. Он частенько делал подобное, когда Тэ сопел в подушку. Было множество историй и фильмов про таких искателей приключений, но Чонгуку запомнилась лишь одна. Человек блуждал по темному коридору, пока не наткнулся на несколько дверей. Одна из них была новой и красивой, такой, какие любил этот человек, а остальные более простые, не в его вкусе. Человек выбрал красивую, даже не задумавшись, что внутри может быть все с точностью до наоборот. И почему-то именно ту ночь и именно эту историю Чонгук вспомнил, пока Тэхён рылся в шкафу в поисках фонариков. — У тебя нет ни малейшего страха? — спросил он, опираясь плечом о дверной косяк. Подросток выглянул из-за шкафа, и его лицо выражало недоумение вперемешку с «ты что, дурак?». — Ммм, вообще-то мне страшно, — воодушевленно выдал он, сверля силуэт Чонгука глазами. — Но любопытство твое сильнее страха, да? — закончил за него Чон, отлипая от косяка и оказываясь вплотную к Тэхёну. Тот шумно выдохнул, заползая тонкими пальцами на чужие плечи и крепко прижимаясь телом. Чонгук обнял в ответ: — Ты знаешь, что пугаешь меня? — И почему же я пугаю тебя? — Тэ хмыкнул, озорно заглядывая в черные глубокие глаза призрака, отчего у того сбилось дыхание. Тэхён пальцами огладил плавные перекаты мышц под белой футболкой и победно улыбнулся, когда дыхание Чонгука стало еще более частым. — У тебя нет тормозов, когда дело касается фигни, которая пугает меня, — Тэхён удивленно вскинул брови: — Ты же взрослый мужчина. Ты не должен бояться. — А я боюсь. Мне страшно, — Чон поцеловал парня в лоб, долго и протяжно. — Ты, наверное, не боишься, потому что думаешь, что я смогу тебе помочь, но знаешь, есть вещи, перед которыми я бессилен. — Какие, например? — Смерть. — Боже, не начинай, — Тэхён раздраженно фыркнул и отпрянул. Ему явно не понравилось то, что сказал Чонгук. — Ты серьезно думаешь, что здесь, в этом доме, — он показательно развернулся на 360 градусов и всплеснул руками, — что-то может меня убить? — Я не думаю так наверняка, — Чон вновь прижал его к себе. — Я лишь предполагаю и пытаюсь хотя бы немного думать, прежде чем что-то сделать. Мне смерть не страшна, а вот тебя я терять не хочу. — Зато я могу стать таким же бессмертным, как и ты! — Идиот? — Чонгук дал ему крепкий щелбан. — Говори тише, твоя мать может услышать… А таких вещей больше вообще не говори. — Но… — Я сказал, не говори, — рыкнул Чон, сильнее обнимая Тэхёна. Тот затих, чувствуя, как закипает холодное тело мужчины. Такое происходило редко, и лишь в те моменты, когда Чонгук особенно сильно злился. И сейчас Тэхён искренне не понимал, в чем причина. Это ведь так здорово: жить вечность вместе, быть рядом всегда без страха потерять друг друга. — Если подвал действительно существует, то там точно будет храниться что-то важное… Что-то такое, что сможет рассказать нам о тебе, — спустя пару минут тишины шепнул Тэхён. Чонгук громко и раздраженно застонал, отступая на несколько шагов и хватаясь за голову: — Ну сколько можно? Я уже говорил, не надо копаться! Мне теперь это не нужно… Мне хватает времени с тобой, и больше я ничего не хочу. — Это мне нужно, — ответ, который заставил Чонгука остыть моментально. Он внимательно посмотрел на лицо Тэ, по которому стремительно расползалось смущение, и, кинувшись к шкафу, чудесным образом выудил оттуда два фонарика, которые парень так долго и упорно искал. — Прекрасно. Раз ты хочешь, пошли. На подоконнике, такой одинокий в лунном свете, остался стоять снежный шар, провожая двух молодых людей навстречу неизведанному.

***

Возиться с заколоченной дверью не пришлось: техники, совсем недавно приходившие проверять проводку, открыли ее для того, чтобы получить доступ к счетчику, находящемуся внутри. Тэхён оказался не готов к холоду, охватившему его с ног до головы, когда дверь открылась, поэтому Чонгук снял с вешалки неподалеку теплую зимнюю куртку и накинул ее на его плечи. Перед ними была пропасть чернющая, в которой, если посветить фонариком, можно было разглядеть старые деревянные ступени и обледеневшую каменную кладку. Маленькая каморка под лестницей была точь-в-точь как та, которую Тэ видел в своём полусне-полувидении на сеансе у врача. И почему-то это не пугало. Дух захватывало, а в голове столько мыслей стало мелькать: он вспомнил фильмы про средневековье, в которых почти всегда было вот такое вот — мрачные подземелья, длинные темные коридоры, ведущие к камерам с заключенными в них узниками, и сырые, холодные подвалы; вспомнил ужасы, в начале которых героев было гораздо больше, чем в конце. Волоски на руках встали дыбом от слабого дуновения ветра, проникающего в помещение через черную дыру в полу, а Тэхён лишь удовлетворенно хмыкнул на это. Понял, что где бы этот ход ни заканчивался — на том конце будет открытое пространство. Он неуверенно обернулся на стоящего позади Чонгука и посветил на свое лицо фонариком, чтобы тот мог его видеть: — Давай ты первый пойдешь… Он все еще помнил, что незнакомец во сне столкнул его в этот темный погреб. И если этим незнакомцем действительно был Чонгук… и так страшновато было, а его пребывание позади уверенности не добавляло. — Дурачок, — фыркнул Чон, отодвигая Тэхёна чуть в сторону и аккуратно нащупывая ногой ступеньки. Как только ноги Тэхёна коснулись дна подвала, он вцепился в руку Чонгука и прижался ближе. Тот лишь покачал головой и уверенно зашагал вглубь неизведанного туннеля. Холод проникал сквозь щели меж небольших серых полуразвалившихся кирпичей, тонкий слой льда хрустел под ногами, а чернота все никак не хотела заканчиваться. Где-то далеко был слышен ветер. — У тебя есть предположения, куда может привести этот ход? — тихо спросил Чонгук, когда напряжение из-за повторяющихся звуков стало невыносимым. — У меня есть предположение, — шепнул Тэхён, внутренне радуясь, что Чон спросил. Ему все казалось, что тот злился на него, и поэтому не разговаривал. — И какое? — Чонгук осветил стены вокруг. Он повторял это действие каждые несколько секунд, потому что никто не знал, что можно было на них обнаружить. Пока была только старая кладка — ничего больше. — Я думаю, что путь кончается где-то в огороженном лесу, который меня так интересовал. — А-а-а… — протянул Чон, остановившись на секунду, — То есть ты хочешь подтвердить свою мысль? — он возобновил шаг. — Угу, — ответил Тэ, шмыгая носом. — Я так и знал, что куртки недостаточно. Замерз? — Нет, все в порядке. Правда. — Я хочу кое-что тебе сказать, — спустя пару секунд нарушил повиснувшую тишину Чонгук. — Что? — Если что-то пойдет не так, беги, ладно? Со мной ничего не случится. — Ничего не пойдет не так! Все будет нормально. — Просто запомни, мало ли… — Боже, тебе не холодно? — вдруг выдал Тэхён. Сложилось впечатление, что он совсем не услышал наставления Чонгука, поэтому тот устало выдохнул и в недоумении осмотрел себя, начиная с ног и подсвечивая фонариком: босые ноги, белая футболка и пижамные штаны. Он чувствовал себя вполне комфортно. Никакого холода. — Да нет. Как было в доме, так и здесь… — Смотрю на тебя, и зубы сводит… О-о-о, — Тэхён ускорил шаг, — что это? Где-то на конце светового луча фонарика показалось нечто непонятное. Когда Тэхён подошел ближе, увидел, что конец туннеля был именно здесь. Средних размеров деревянная дверь, очень похожая на двери в доме, только с прогнившими досками и огромным замком. Сквозь щели между досок просачивался слабый ветерок. — Что делать? Тут замок, — захныкал Тэхён, дергая ржавый кусок железа. — Отойди. Тэхён испуганно отшатнулся к холодной стене. Чонгук кинул ему свой фонарик, а сам разогнался и с громким стуком ударился плечом о дверь. Та чуть скрипнула и прогнулась, но не развалилась. Тогда Чонгук сделал еще одну попытку, на этот раз вкладывая еще больше силы. Гнилые доски треснули и обрушились, оставляя после себя бесформенное нечто, еле державшееся на ржавых петлях. Тэхён, тут же вернув фонарик его владельцу, воодушевленно потянулся отдирать оставшиеся доски. — У тебя лицо, будто это ты только что дверь снес, — впервые за это время улыбнулся Чонгук, направляя луч света в лицо бурчащего от раздражения парня. — И отойди. Я сам. Когда с досками было покончено, а ржавый замок благополучно оказался на полу, Чонгук и Тэхён проскользнули в проем, высвечивая дорогу с помощью фонариков. Буквально сразу же в лучах света обрисовались старые деревянные ступеньки, состояние которых напоминало несчастную дверь. Чонгук с обреченным вздохом опустил руку с фонариком и обернулся на Тэхёна: — Мне кажется, это не лучшая затея. — Боишься, что упаду? — игриво выдал Тэ, прикусывая нижнюю губу. В его голове сразу заиграли воспоминания о случае на чердаке. Он, если по-честному, был бы не прочь повторить тот умопомрачительный поцелуй. Чонгук поджал губы и не ответил. — Все будет отлично. Если что, поймаешь меня, — с этими словами Тэхён устремился к лестнице и, зажав в зубах фонарик, полез наверх. Когда первая ступенька под весом внезапно заскрипела, Чон дернулся следом, подставляя руки для безопасности Тэхёна. — Я в порядке, — кивнул тот и продолжил медленно взбираться. Ступеньки на удивление обоих оказались крепче, чем выглядели. Тэхён рукой нащупал небольшую холодную и шероховатую дверь в потолке и захотел перенести весь свой вес на ноги, чтобы взять фонарик в руки, но одна из ступенек вдруг треснула, и он чуть не свалился вниз, но успел ухватиться за доску. Чонгук выругался: — Ты… Меня убиваешь, черт возьми! — Все хорошо. Он кое-как смог расположить свои ноги в безопасной зоне и взял фонарик в руки, осматривая потолочную дверь. Та оказалась из одного сплошного камня с подвижной круглой ручкой из железа, которое из-за времени заржавело. — Сможешь открыть? — подал голос Чонгук откуда-то снизу. — Постараюсь. После нескольких неудачных попыток вытолкнуть люк наружу, Тэхён все-таки смог. В лицо ударил свежий морозный воздух, а на ресницы осели мелкие-мелкие снежинки, которые он тут же восторженно сморгнул. Из приоткрывшегося от удивления рта повалил пар: — Я был прав! Я был прав! — Тэ стал чуть ли не прыгать на этой лестнице, на что Чонгук ему громко гаркнул просьбу быть осторожнее. — Прохлада, Чонгук, — он посмотрел вниз, туда, откуда доносился свет чонова фонарика, — это открытая местность. Ну все, я пошел. С этими словами Тэхён исчез из виду, оставляя после себя лишь сияющую от лунного света вперемешку с белым снегом дыру в потолке. Призрак выругался и пополз следом, желая догнать и придушить парня за отсутствие чувства самосохранения.

***

Острые и блестящие в свете луны осколки оставшегося в оконных проемах стекла, казалось, резали своим многообразием небольшое пространство, усыпанное снегом: в некоторых местах его было много, а в некоторых совсем чуть-чуть. Что-то, напоминающее своими тонкими переплетами прутьев прозрачную мозаику, образовывало под самым небом купол и плавной дугой заканчивалось где-то дальше, у самой земли, в снегу. По ту сторону, в кромешной тьме, елозили по остаткам небольших целых окошек ветви густых высоких елей, качающихся на ветру. Вокруг были только они, а сверху — темное небо, усыпанное звездами, и огромная яркая луна. — Вау, — только и смог выдавить из себя Чонгук, осматриваясь. Тэхён стоял чуть дальше, по колено в снегу, около засыпанной белой периной беседки с рухнувшей от времени крышей. — Чонгук, ты держал дендрарий? — воскликнул он, разворачиваясь. Глаза его блестели заинтересованностью и неприкрытым восторгом. — На скрипке играл, дендрарий держал… ну ничего себе. — Дендрарий? — Это место для зелени. Место, где человек отдыхает душой… Как завораживает… Не навевает воспоминания? — он покружился вокруг себя так быстро, насколько ему позволил снег в ногах. Чонгук задумался, вновь осматриваясь: справа от посеревшей и обрушенной беседки, еле дыша, стояла скамейка, трещины в досках которой давно почернели, слева находились небольшие высохшие останки кустов и, возможно, деревьев. Как это может завораживать? — Нет. Совсем пусто в голове. — Странно. А мне это что-то напоминает, — Тэхён потопал за беседку, преодолевая препятствия в виде сугробов. — А знаешь, я все-таки оказался прав, — доносилось из-за беседки, — тоннель привел нас в огороженный лес, в котором, как оказалось, находился заброшенный дендрарий. Может… Чонгук дальше не слышал тихой и монотонной речи, потому что заинтересовался двумя проступающими сквозь тонкий слой снега линиями из камней. Как оказалось, они образовывали дорожку, по которой продвигался Чонгук. Под ногами хрустели снег и стекло, некогда бывшее окнами, а в голове стоял гул ветра. Перед глазами мелькали маленькие снежинки и пар, которого, казалось бы, быть не должно. Он ведь не живой. Такой же, как этот белый снег: холодный и вечный. Впереди показался объект в виде каменной плиты, по размеру не превышающей журнальный столик. Подойдя ближе, Чонгук понял, что это небольшое квадратное ограждение — что-то вроде колодца. — Странно, — выдохнул он, присаживаясь около него на корточки. — Вода… Она не замерзла… В зеркальной глади воды Чонгук видел свое отражение. Внезапная рябь, появившаяся из-за ветра, исказила картинку, заставляя мурашки забегать по телу. Рука потянулась к отражению, желая узнать — реальность это или иллюзия. Вода замерзает в мороз, иначе быть не может. Почти мраморное в свете луны запястье отразилось в рябистой глади, и Чонгуку понадобилась секунда, чтобы понять, что это было вовсе не отражение. Внезапный всплеск, и иссиня-черные прогнившие пальцы окольцевали его руку и потянули вниз, в воду. Тэхён встрепенулся, когда после всплеска где-то совсем рядом наступила гробовая тишина. Вдох и еще один. Он сглотнул, медленно отступая назад, туда, где должен был быть Чон. — Чонгук?.. — дрожь в голосе отражалась от цельных окон, доносясь приглушенным эхом и показывая весь страх, захвативший Тэхёна. Чонгук не отзывался. — Чонгук?! — уже более громко и отчаянно, а ноги, вдруг осмелев, понеслись на шум, что стал проступать сквозь гул ветра. Тэхён никогда не думал, что ему придется спасать Чонгука. Но ему пришлось. Пришлось нестись по еле видимым следам к колодцу и хватать болтыхающее тело. Почему он оказался там? Почему вода в колодце не замерзла? — Чонгук! Чонгук! — он кое-как вытащил его из воды, обжигая леденящим холодом руки, и игнорируя мысль, что призрак холода не чувствовал, набросил ему на плечи свою теплую зимнюю куртку. — Ты как? Все нормально? Чонгука трясло, лихорадило, разбивало на мелкие кусочки и собирало вновь мыслями, кучами мыслей, эмоций и чувств. Голова переполнилась страхом, а перед глазами все еще стоял образ собственной взбухшей иссиня-черной плоти в толще воды, которая держала и не отпускала, заставляя впитывать все. Теперь Чонгук вспомнил дендрарий, вспомнил, как играть на скрипке, и что ключ от того ржавого замка, оставшегося валяться в темном туннеле, он когда-то хранил под выступающим кирпичиком там же. Все перемешалось, и уловить что-то конкретное было невозможно. Стало лишь невыносимо больно от заполненности до самых краев, и Чон невольно стиснул зубы. — Чонгук? Ты слышишь меня? — родной и встревоженный голос заставил моментально прийти в себя. Губы Тэхёна подрагивали от волнения, — Чонгук видел это — а подростковые черты лица теперь казались знакомыми до боли. Будто он знал Тэхёна еще до его рождения. Будто он ненавидел его вечность. Внезапное осознание нахлынуло резко, глаза расширились от испуга и непонимания. В голове все встало на свои места. Он не мог поверить… «Я убил его отца» — единственная мысль, заполонившая все внутри.