По наследству

Он осторожно спустил чемодан с антресоли. Тот был немного потертый с краев, но в целом отлично подходил для перевозки ценных вещей, правда, пластиковая ручка иногда заедала. Наспех осмотрев кабинет, Тэхён подметил вещи, которые точно положит в этот старый чемодан, а после стал по очереди собирать их: небольшие карманные часы, которые тетя подарила ему на совершеннолетие, круглые очки с диоптриями -2.5, нетронутая коллекция книг о Ван Гоге, несколько расписанных вручную чашек, упакованных в подарочные коробки, стопка важных документов с работы и зонтик. Все это, пусть и выглядело обычно, заурядно, но притягивало, заставляло не забывать свое место в этом мире. Тэхён хмыкнул, усевшись из-за неизвестно откуда взявшейся усталости в рабочее кресло. Он взглядом пробежался по комнате. Все в ней было точно таким же, как и в его воспоминаниях: тот же ворсистый ковер, обои под темное дерево, расположение дверей и даже люстра — все было идентично спальне, в которой он когда-то не спал ночами. Тэхён потратил много денег на то, чтобы восстановить сгоревший дом хотя бы частично. Понадобилось два года, не одна бригада рабочих и полный контроль за процессом. Правда, третий этаж он решил вырезать, сосредоточившись на восстановлении остальных двух. Вместе с домом Тэхён восстановил и дендрарий, что был в полуразрушенном состоянии позади дома в лесу: поставил дополнительные подпорки, полностью застеклил и создал необходимые условия для цветения различных растений и деревьев даже в холодную зиму. Когда цветы и деревья, посаженные там, впервые зацвели, Тэхён не мог поверить своим глазам. Картинка из его детского сна стала реальностью, и ему понадобилось несколько часов, чтобы справиться с нахлынувшими слезами. Он вспомнил, как судорожно пытался заставить доктора Мина помочь ему выяснить природу этого сна, и вспомнил Чон Чонгука, того «незнакомца». Не думать о нем было сложно, но Тэхён честно старался, сосредоточившись на своей жизни и строительстве дома. Каждую ночь, где-то к полуночи, ему мерещились прикосновения, холодное дыхание на ухо и длинные пальцы в своих собственных. Он был бы рад позабыть, вот только то, что работники обнаружили в небольшом колодце дендрария, заставило его вновь окунуться в кошмары. Они нашли полуразложившееся тело мужчины, в котором Тэ кое-как смог узнать Чонгука. В ту ночь он не смог уснуть. Как бы ни пытался, не мог: неживой черный взгляд преследовал в темноте закрытых глаз, а гниль чужого тела чувствовалась меж пальцев. Это было так похоже на кошмар с участием картин его семьи и голубым светом в конце коридора, смысл которого только после всего пережитого стал до него доходить. У них с Чонгуком с самого начала не могло быть общего будущего. Он на несколько секунд прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях от своего рабочего кресла, которые ему хотелось запомнить. В коридоре раздался топот, после которого ему все же пришлось вернуться в реальность. Дверь скрипнула, и в проеме показалась маленькая каштановая макушка. Тэхён приподнял уголки губ, сделав вид, что спит. Девочка большими оленьими глазками уставилась на него, сжимая подол своего красного в черный горошек платья. Она смотрела молча, сжав свои пухлые губы в тонкую линию, а потом проскользнула в кабинет. Остановившись возле Тэхёна, она внимательно осмотрела содержимое чемодана и опустевший рабочий стол. В ее глазах плескался интерес, но она вела себя сдержанно и ничего не трогала. Закусив губу, все же решилась на действия. Осторожно ухватившись за рубашку Тэхёна, стала трясти: — Папа, я знаю, что ты не спишь. Когда ты спишь, ты храпишь. Тэхён хрипло посмеялся, поражаясь сообразительности ребенка: — Радость моя, иди сюда, — и потянул её к себе на колени. Девочка уселась, обнимая его за шею и недовольно качая головой: — Ты слишком долгий. Бабушка просила помочь с вещами, а ты тут застрял. — Мамина школа, — устало выдохнул Тэ, слыша в тоне дочки интонации упреков своей жены. Та была жуть какой вредной и еще более любопытной, чем он сам, а ругалась и не передать как, из-за чего он с дочкой на руках временами по стенке ходил. — Пап, пойдем, — потянула его дочка за ворот рубашки. — Бабуля ждет. — Ох, ладно… Тетя Чхве потратила все свои силы и нервы, таскаясь с ним по больницам, поэтому неудивительно, что Тэхён предпочел, чтобы на старости лет она жила с его семьей и нянчилась с внучкой. Он любил ее, любил так же, как любила его дочь, которая с самых пеленок называла ее бабушкой. Никто и не возражал, она ведь и была бабушкой, просто двоюродной. — Папа! — Что? — Тэхён перестал возиться с чемоданом и повернулся к дочке, которая с интересом рассматривала снежный шар, стоявший на подоконнике. В ее глазах по-прежнему плескался интерес, и в лучах полуденного солнца они были похожи на маленькие стеклянные бусинки, как у куклы. — Что это? — она ткнула пальцем в шар, едва доставая подбородком до подоконника. Тэхён выдохнул весь воздух, что находился в легких. Раньше он и мысли допустить не мог, что у него будет дочь, что она будет такой любопытной и умной, что она будет от женщины, которую он полюбит. Он думал только о Чонгуке, о совместном будущем и загадках этого дома. Ему вдруг стало стыдно перед дочкой, что он любил кого-то помимо них с мамой. — Это мой подарок одному хорошему другу, — ответил Тэхён, стараясь справиться с собственным голосом. — А почему он у тебя, а не у него? Ее большие черные глаза прожигали в Тэхёне дыру, и он готов жизнью поклясться, что на мгновение увидел в них те самые жемчужные, черные глаза Чонгука. — Потому что этот друг уже очень давно ушел в другой мир. В тот мир, где еще одна твоя бабушка и дедушка. — В тот мир попадают только хорошие люди. Значит, твой друг был хорошим? — девочка, наконец, перестала смотреть. Тэхён расслабился, вытаскивая со шкафа свои старые учебники по английскому и истории: — Конечно. Сегодня, кажется, у него день ностальгии. Почему-то, когда наступает «конец», начинаешь с головой окунаться в воспоминания. Не только в хорошие, но и в те, которые способны заставить вновь взяться за таблетки. — Папа! Тэхён улыбнулся одними уголками губ и снова отвлекся на дочку, которая уже успела забрать снежный шар с подоконника, стояла совсем рядом и протягивала его ему: — Пап, это тоже надо забрать. Это ведь подарок твоему другу. — Нет, милая, — Тэхён осторожно забрал у нее шар и поставил обратно на подоконник — Его место здесь. Девочка непонимающе смотрела сначала, а потом опомнилась, когда с первого этажа послышался голос мамы, схватилась за папин чемодан и попыталась поднять. Тэхён на такое лишь прыснул, забрал у нее свою ношу и отправил на первый этаж. Когда каштановая макушка исчезла в проеме, он остановился у самой двери. Старые учебники, которые Тэ решил оставить новым хозяевам, стопкой остались сложенными на краю стола, а снежный шар так отчетливо выделялся на фоне окна, будто и вовсе не должен был тут находиться. Почему-то кольцо, которое все еще висело на шее, стало жечь грудь, и Тэхён, последний раз окинув взглядом комнату, вышел. Точно неизвестно, когда они решили переехать. Просто школы за городом не было, соседских детей тоже, а ребенку нужно было общение, а еще — более короткая дорога до школы. Жена настаивала, да и тетя постоянно говорила об этом, поэтому Тэхён нашел человека, готового выкупить этот отстроенный заново дом и ухаживать за дендрарием позади, в лесу. Сам же он купил двухкомнатную квартиру в городе, в хорошем районе, где рядом была больница, детская площадка и школа. Конечно, расставаться с таким родным местом было тяжело, но Тэхён давным-давно решил, что комфорт дочери важнее всего. — Ты долго. Сходи и помоги тетушке, — жена с теплотой в голосе встретила его на первом этаже, копаясь в собственных вещах. В лучах солнца она выглядела еще более прекрасно с этой короткой стрижкой и подведенными лисьими глазами. Дочка мельтешила где-то под ее ногами, имитируя игру на скрипке, поэтому Тэ не стал нарушать эту идиллию и, улыбаясь, удалился помогать тете. Когда все вещи были внизу, а грузчики уже принялись их разбирать, Тэхён попросил еще несколько минут. Ему нужно было время, чтобы попрощаться с дендрарием и с воспоминаниями о том красивом сне. Вход остался таким же: через подвал, длинный подземный переход — прямо в сад. Тэхён столько сил вложил в его восстановление, что сказать «пока» было очень трудно. Дендрарий встретил его зеленью, вкусным запахом и теплом, что копилось тут на протяжении долгого времени. Миновав знакомую восстановленную белоснежную беседку, Тэ устремился по направлению к выложенному из перечного цвета кирпичей колодцу, но прошел мимо. Туда, где стояло несколько еще совсем юных тоненьких деревьев. Там, окруженная трехцветными фиалками, была расположена могила Чонгука. Тот портрет, что висел в комнате с другими полотнами, как и черно-белая фотография, найденная на чердаке, к сожалению, сгорели при пожаре, и Тэхён не смог их восстановить, поэтому небольшая мраморная плита была безликой. На ней располагались лишь даты: рождение — их первая встреча, и смерть — символ бесконечности, ведь Чонгук будет жить в сердце Тэ до самой смерти. — Я пришел попрощаться, Чонгук-и. О твоем дендрарии будет кому позаботиться, не переживай… И твой снежный шар... — он запнулся, прикусывая губу. — Я оставил его там, где он был всегда. Давящая тишина стала ответом, но Тэхён не расстроился. Он давно перестал грустить по этому поводу, лишь невнятные мысли где-то в самой глубине сознания причиняли слабую боль. Он сбросил наваждение, стал жить ради своей семьи, ради дочери и, возможно, какой-то частью своей души ради того самого призрака, чье дыхание будто бы преследовало, неуловимо и неосязаемо. Фиалки у могилы, казалось, смотрят и, возможно, смеются. Тэхён точно не знал, но очень четко слышал это в своей голове. Ему показалось, что он сошел с ума, но вовремя вспомнил, что долгое время стоял на учете у психиатра. Это нормально — разговаривать с тем, кто умер. Бросив последний печальный взгляд на одинокую могилу, Тэхён покинул дендрарий, закрыв его на замок. Вещи уже были погружены, жена нервно постукивала носком туфли о землю, а тетя с дочкой размещались в приехавшем такси. Эти двое выглядели, как парочка, ибо тетя нацепила на себя черное платье в красный горошек. Он виновато улыбнулся, чмокнул жену в темную макушку и рассчитался с водителем, назвав адрес. Тэхён, пустивший свою жену на переднее сиденье из-за того, что ее частенько укачивало в машине, разместился сзади вместе с тетей и дочкой, которая не хотела спокойно сидеть в детском кресле, поэтому металась с отцовских коленей на колени пожилой женщины. — Мне нравился этот дом, — печально вздохнула тетя Чхве, когда такси тронулось. Никто не стал ничего говорить, потому что все разделяли ее чувства. Сложно расставаться с привычным образом жизни, с местами, в которых бывал каждый день, и с, пусть и старыми, но такими дружелюбными соседями. От грустных мыслей Тэхёна отвлек случайный удар маленькой рукой по лицу. Он показательно скривился, зашипел и недовольно уставился на дочку, что с улыбкой на лице активно махала в сторону удаляющегося дома: — Родная, что ты делаешь? — Прощаюсь со своим другом. — Каким еще… Довольная девочка плюхнулась на сиденье и достала из своей маленькой сумки снежный шар. Тэхён запнулся, шикнул и недовольно посмотрел на дочь: — Зачем ты его взяла?! Девочка обиженно надула губы: — Прости, пап, просто мой друг Айн попросил взять его с собой… — Что?..