1
12 января 2018 г., 13:02
— Она меня заебала, — коротко выдает Юнги, откидывая в сторону зажигалку и чуть трясущейся рукой поднося сигарету к губам.
Заполночь, кухня его лучшего друга Намджуна, который сидит за столом и честно старается быть бро-я-готов-тебя-слушать, что получалось не особо. Щекой он давно приклеился к столешнице и признаки жизни подаёт лишь понимающим мычанием. Юнги выдыхает — девушка истеричка, так еще и друг идиот.
Что насчёт девушки истерички. Распространилось такое мнение, что парни сейчас любят плохих девочек, коротышек с комплексом бога. Конечно же, это не обошло и его, казалось бы, великолепные отношения с Инхо — та закатывала ему публичные истерики из-за любой ерунды, думая, что показывает характер. Единственное, что она показывала, это бесплатное шоу для зевак, которые бродят по улицам. Дурдом на выезде, психи на природе. В этот раз кто-то их даже на телефон снимал. Что уж там, ещё кто-то похлопал Юнги по плечу, мол, держись, парень, удачи там. От этого настроение упало с нуля до минус ста, и пока не грозило подниматься вверх.
Юнги цыкает, выдыхая дым в открытую форточку, берёт с вазы яблоко и прицельно кидает его в макушку Намджуна. Тот вздрагивает, почти сразу просыпаясь, шипит от боли и ногами-шпалами опрокидывает стул напротив. Ожидаемо.
— Я пришёл смотреть не на твою спящую физиономию!
— Тише, Джина разбудишь, — мирно шикает тот, сонно моргая и натягивая на себя одеяло.
Шуга лишь закатывает глаза и нервно делает очередную затяжку.
— Поверить не могу, что я должен терпеть эти закидоны, — спустя минуты тишины он первый подаёт голос, выкидывая окурок в окно.
— Так чего терпишь?
Мин пару минут молчит и тихо выдыхает:
— Люблю?.. — Он сам себе не особо верит.
Намджун с сомнением хмыкает и чешет живот, зевая.
— Попробуй поговорить с ней. Объяснить, что тебе не нравится её поведение, — советует он с умным видом и кивает.
— Я сделал это в первую очередь, — возмущается Юнги, а потом взглядом вперивается в окно. — Вбила себе в голову, что я должен принимать её такой, какая она есть. И слушать ничего не желает. Упёртая, как баран.
— Понимаю.
Они перекидываются понимающими усмешками, ведь оба знают: у Намджуна — Сокджин, а тот местами бывает ещё хуже.
Собственно, Джин тактично прокашливается, выдавая своё присутствие. Брови нахмурены, а взгляд хоть и сонный, но Джуна к стулу припечатывает, как бетонная плита. Намджун сразу выравнивается по струнке и как дурак улыбается: знает, что Сокджин у него — та еще мстительная зараза, и на завтрак вместо теплых поцелуев и вкусных блинов теперь получит солёный чай и пару пинков под зад.
— И что это должно означать? — Ким старший складывает руки на груди и еле сдерживает зевок.
— О, ты чего проснулся? — Намджун старается перевести тему, но получается у него не очень хорошо, ведь его парень хмурится еще больше.
— Вы даже мертвого разбудите, — фыркает он, подходя ближе, и обнимает младшего сзади за плечи, прислоняясь губами к макушке. — Неделю посуду моешь. За каждую разбитую чашку получишь по голове, — бурчит он, а потом поднимает взгляд на Шугу, который все это время не подавал признаков жизни. — И, Юнги, тебе всё же стоит с ней поговорить. Она твою кровь пьёт похуже любого вампира, и, мне кажется, что любовью назвать подобное сложно. Когда-то, но ваши отношения изведут себя, и лучше, если вы решите до того момента, как она тебя доведёт до ручки.
Юнги чуть заторможенно кивает, перестукивая пальцами, а потом трёт глаза.
— Иди домой, тебе стоит выспаться. И верни мне Намджуна обратно в постель, он одеяло с собой забрал, — уже более добродушно бурчит Джин, разворачиваясь и покидая кухню.
— Признай, что ты не можешь без меня уснуть, — говорит ему вслед Намджун и широко-широко улыбается.
Юнги, наблюдая за этим, чуть морщится:
— Ты отвратителен.
***
Юнги ни капли не завидует Намджинам. Вот совсем нет. Рад за этих конченых педиков — конечно, но не завидует. Каждому свое. Иногда и Мину хочется, чтоб это свое нашлось. Вот чтоб прям в доску свое, родное, которое не трахает мозг без видимой на то причины. Он точно понимает, что Инхо — это не его. И сейчас только больше в этом убеждается: с утра она прислала сообщение с, как она думала, многообещающим «родители уехали, их нет дома», а сейчас она встречает его на пороге в одной из его свободных футболок. И все. Ничего, кроме футболки, что доставала ей максимум до середины бедра. Юнги еле сдерживал разочарованного вздоха. Это, без сомнений, завело его, если бы хоть что-то чувствовал. Он лишь чувствовал себя уставшим от этих отношений и, единственное, что сейчас хотелось: закончить этот абсурд, уйти и забыть об этом навсегда, попытать свое счастье в чём-то другом. Инхо же, не добившись нужного эффекта, идёт напролом. — Юнги-я, — томно выдыхает она, прикусывая нижнюю губу, и оттягивает футболку чуть ниже. — Я соскучилась. А ты? Она подаётся вперёд и жмётся как можно ближе. Юнги закатывает глаза и даже не достает рук из карманов мастерки. Сейчас, он досчитает до десяти — и решится на то, на что должен был решиться давно. Но в буквальном смысле не успевает. Его счет прерывает звонкий голос, который доносится из глубин коридора. — Ох, нуна, ты бы хоть шорты надела! Срам какой! Из тени показывается паренек. На вид лет шестнадцать, с пухлыми губами, мягкими на вид щеками и блондинистыми завитыми волосами. Парень пытается выглядеть смущенно, но лукавая усмешка сдаёт его с потрохами. Белый свитер, который больше размера на три точно, открывает вид на выпирающие ключицы, а шорты не скрывают подкачанных ног и… Бёдра. Боже, эти бёдра. Юнги, который до этого никогда не был падким на нечто подобное, сглатывает, чувствуя, как пересохло его горло. Младший брат Инхо (насколько Юнги понял), заметив любопытный взгляд Юнги, добродушно улыбается и машет ему рукавом, ведь ладошки его даже не было видно. Улыбается он очень ярко и чисто, глаза становятся полумесяцами — и Мин впервые чувствует себя потерянным. Дыхание сбивается, грудь наполняется неведомым доселе чувством. На пару минут Юнги даже забывает, что на нем висит пока что его девушка, пока та не подает голоса: — Чимин! — взвизгивает она, разворачиваясь и топая ногой. — Я же говорила тебе сидеть в комнате! Мин морщится, когда его таким способом вырывают из небытия, но про себя отмечает: мальчишку зовут Чимин. Тот, в свою очередь, перекатывается с пятки на носок и дует губы (о боже, куда больше): — Но мне скучно! И я голодный! Я родителям скажу, что ты морила меня голодом и водила в квартиру подозрительных на вид парней! — фыркает он, складывая руки на груди и надувая теперь щёки. Юнги кажется, что его губы сейчас разорвутся от широкой улыбки, которая так и просилась на лицо. Инхо выдыхает, смотрит на Юнги виновато и принимает улыбку за насмешку, из-за чего сразу метушится: — Юнги-я, прости его, — поцеловав в щеку, просит она. — Только восемнадцатый год пошел, глупый ещё совсем! — Она беззаботно машет рукой. А Чимин на кухне уже хлопает дверью холодильника.***
Юнги не понимает, как в итоге оказывается в комнате девушки, а не за дверью. Та будто чувствует: ведёт себя тише и смирно, умостившись у Мина на плече и роясь в телефоне. И у парня не находится слов, чтоб сказать ей о том, что они расстаются. Они просто застряли в горле и не дают нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть. Но вскоре Юнги просто расслабляется и даже поглаживает ту по голове, думая, что время расставания стоит ненадолго отложить. И нет, это совсем не из-за Чимина, этот парнишка не при чем. Юнги смотрит в потолок и думает, как все это время мог не обращать внимания на наличие брата у его девушки. Та как-то жаловалась ему, но Мин большую часть информации пропускал мимо ушей — и это, видимо, была его проблема. Это милое создание было просто очаровательным, и уже тот факт, что такие слова Мин относит к кому-то, кроме Кумамона — уже шок контент, Намджун бы подавился своим невкусным чаем и не выжил. Но Юнги не может игнорировать это, он просто уже в сотый раз прокручивает у себя в голове их встречу и не может понять, как к Чимину вообще относится. Тот что-то задел внутри, задел самого Шугу своей озорной улыбкой… И все бы ничего, если бы ему не было семнадцать. Юнги ощущает себя каким-то сетаконщиком, когда понимает, что хочет еще раз увидеть улыбку Пака. А еще понимает, что так нельзя. Мин старше его на шесть лет — разница не критическая, но для самого Мина — значительная. Он просто не может переступить через свои принципы из-за одного паренька. Да и о чем он вообще, черт возьми, думает? Он видит Чимина первый раз в жизни, а уже размышляет о том, что совращать малолетних нельзя. «Остынь, это просто минутное помешательство», — говорит сам себе Мин, прикрывая глаза. Уютная тишина разрушается приглушенным, но все равно звонким голосом. — Нууууна, я возьму твой йогурт? — Только посмей! — крикнула в ответ Инхо, не отрываясь от экрана телефона. — Поздно! Девушка тихо выдыхает «чёртов малолетка», пару раз побившись лбом о плечо Юнги, а тот хмыкает и не может сдержать усмешку.
