Чёртов малолетка!

      Теперь Юнги старается чаще приходить домой к своей девушке. Да, всё ещё девушке. Он и сам не может объяснить, как так получилось, ведь та нервы продолжает трепать регулярно.       Джин смотрит на него, как на идиота, когда узнает, а потом хлопает себя ладошкой по лбу:       — Окей, ты псих, разбирайся с этим дерьмом сам.       Когда Ким ругается в розовом с рюшами фартуке, Юнги так и подбивает сказать: «Да, мам», но тот давит в себе это желание. Старший поварёшку кидает метко, опыт есть.       Намджуну же неймётся:       — Ты ж вроде не глупый, хён. И тянуть никогда не любил. Что изменилось? — Он приподнял бровь.       Юнги вымученно выдыхает и закатывает глаза. А потом просто пожимает плечами, ведь сказать ему нечего на это. Он сам от себя в шоке. Да, и такое бывает, что Мин чувствует себя потерянным. И лишь часть его понимает, что, возможно, всё намного проще: он идёт не к ней, а к её брату, с которым даже ни разу толком не говорил. Они просто встречаются в коридоре, бывает, обмениваются кивками и взглядами, и расходятся по своим делам. И всё, их взаимодействие на этом заканчивается. А Юнги хотелось бы больше, значительно больше.       Шуга признаёт буквально на следующий день, что влюбился в этого подростка, когда просыпается с тупой, но счастливой улыбкой после сна с участием, мать его, Чимина с его пухлыми губами. Он несётся в ванную, чтоб смыть водой с себя чувство эфемерного счастья, — и понимает, что он попал. И где его принципы задевались, когда он влюблялся в этого мальчишку с первого взгляда?

***

      В очередной раз Юнги стоит под дверями квартиры своей девушки и ожидает, пока ему откроют дверь. На улице потихоньку темнеет, но он только сейчас освободился. Он думает о том, что, возможно, сегодня надо попробовать заговорить с Чимином, и сам не понимает зачем. Желание навязчиво крутится в голове, и игнорировать его сложно.       Дверь открывается, Юнги поднимает взгляд со своих кроссовок и, задыхаясь, сразу же жалеет — в проёме стоит Чимин собственной персоной. Полуголый Чимин собственной персоной, если быть точным. Единственный предмет одежды на теле подростка — это полотенца на бёдрах и на плечах, а само тело вряд ли можно назвать подростковым. Оно сложено настолько удачно, крепкое, подтянутое, что совсем не вяжется с детским личиком парня. Мин чувствует тугой узел возбуждения от этого зрелища и нервно выдыхает.       Чимин, конечно же, замечает этот жадный взгляд, на что усмехается и проводит рукой по волосам. Но он притворяется, что ничего не произошло, и чуть отходит в сторону.       — Проходи, хён. Нуна вышла в магазин, скоро вернётся. — Он мотает головой, сметая лишние капли, которые, между прочим, попадают в лицо Юнги, но это только отрезвляет его.       Тот растерянно моргает, понимает, насколько тупо он палится, и его ноги сами его несут вниз по лестнице. Ему нужен свежий воздух, ему нужно остыть. Чимин провожает его удивлённым взглядом, опираясь спиной на дверной проем, а потом усмехается, чуть опустив голову. Это забавно.       Единственная мысль, которая крутится в голове у Юнги, когда он сидит внизу, это: «У меня встал на малолетку, зашибись.» Его принципы пролетели как фанера над Парижем, а перед глазами всё ещё картина полуголого Чимина. Внутренние противоречия.

***

      В тот день парень так и не оказывается дома у своей до-сих-пор-девушки. Он уходит раньше, чем она успевает вернуться из магазина, и Юнги понимает, какой он умница и молодец, что не остался ждать её в квартире. Изнасилование малолеток не входило в его планы, но Чимин же буквально напрашивается своим поведением. Образ наивного милашки разрушен в пух и прах, как и сам Юнги. Курит он в два раза больше обычного, а Джину жаль на него смотреть.       — Инхо так тебя выводит? — поинтересовался он, смотря на засыпающего напротив Юнги.       Тот не может спать из-за очень неловких снов с участием Чимина, после которых он, матерясь, несётся в ванную. Каждую чёртову ночь Пак своим звонким голосом выстанывает имя Юнги и тот думает, что многое отдал бы, чтоб услышать это в реальной жизни. Опустился вниз по моральной лестнице, молодец, Мин Юнги, так держать! Но Джину это знать не обязательно.       Мин мычит в ответ, а потом затихает, понимая, что о Инхо и думать забыл. Все выпады и заскоки он игнорирует, за что не раз был огрет чем-то по голове, но большую часть его мыслей занимает этот Пак Чимин. Он спать из-за него не может, работать тоже не может, жить спокойно из-за него не может.       — Чёртов малолетка! — рычит он в чувствах, стукая кулаком по столу.       Джин смотрит недоуменно, но решает не лезть.

***

      Юнги чувствует себя мазохистом, ибо даже после того случая он продолжает приходить к своей девушке домой. Снова легкие кивки и переглядки, но теперь Чимин смотрит долго, прямо. Шуга ёжится от этого взгляда, он чуть ли не материален, и спешит прогнать это чувство. Но ни в коем случае не отвечает на этот взгляд. Чимин усмехается.       Сейчас Юнги в комнате Инхо вместе с ней смотрит какое-то романтическое кино. Честно, он не следит за сюжетом, ведь ему такое точно не интересно. Он просто смотрит в окно и думает. Этот малолетка точно когда-то его доведёт… А вот когда — было лишь вопросом времени.       Мин трёт глаза и тихо зевает, вспоминая о бессонных ночах. Тихо интересуется, есть ли у девушки дома кофе, и после плетётся на кухню, чтоб поставить чайник. Привычная процедура: две чашки, две ложки кофе, три ложки сахара. Чайник нагревается на плите. Кто-то обнимает сзади за талию, прижимаясь всем телом, и опускает подбородок на плечо.       — Я почти доделал, подожди, — тихо отвечает Мин, думая, что это Инхо, но видит подозрительно мелкие ручки и…       — Я буду чай, не люблю эту гадость, — тихо говорит Чимин, а потом посмеивается, чувствуя напряжение во всём теле старшего.       — Ч… Чёрт побери, — ругается тихо Юнги, опираясь руками на столешницу, а младший позади смеётся.       — Прости, не хотел пугать, хён, — говорит тот, усаживаясь прямиком на стол.       На лице лукавая усмешка, а ножки трогательно поджаты под стол — вот как вообще так можно? Мин не понимает, когда оборачивается и хмуро смотрит на того. Пак смотрит на него в ответ, и неожиданно усмешка сменяется мягкой улыбкой. Он тянет руку и разглаживает впадинки морщинок на лбу старшего от сведенных бровей. Тот чувствует нежность в этом действии, и сдаётся, перехватывая руку и отодвигая её от себя.       — Сколько сахара? — спрашивает Мин, снова оборачиваясь ко столу.       Он понимает, что это первый их полноценный разговор, на который сам он не мог решиться. Младший смог. И это немного странно.       — Две ложки. И… Прости, я правда допустил вольность, — говорит Чимин и чешет макушку. — Просто ты так часто бываешь, а мы с тобой ещё ни разу не говорили и… Я подумал, что это неправильно. Но обнимать так сразу не стоило, да?       — Все в порядке, — заверяет Шуга и кусает язык, когда чуть не говорит «я не против».       Старший оборачивается и опирается поясницей на столешницу, складывая руки на груди. В воздухе повисло неловкое молчание, и Мин пытается держать взгляд где-то внизу, лишь бы не смотреть на младшего. Того, видимо, не устраивает это, потому что он соскальзывает со стола и подходит к старшему.       — Я тебе так не нравлюсь?       Вопрос как обухом по голове. Мин поднимает удивлённый взгляд, и когда видит печальный взгляд младшего, растерянно выдыхает.       — Нет… Нет!       — Тогда… Может, слишком нравлюсь? — в глазах напротив появляется нехороший блеск, и Пак ступает ближе, преграждая дорогу. — Ты стараешься не смотреть на меня после того случая в дверях, когда смотрел очень долго.       Юнги совсем теряется от такого напора младшего и чувствует себя, как мышка, которая лишилась хвоста из-за сыра в мышеловке. Только вот лишился он дара речи. Сам виноват, что попался. А сейчас абсолютно не может отвести взгляд от губ, которые так близко. Младший кусает нижнюю, слабо улыбаясь.       — Я… Люблю Инхо, — отвечает Мин, беря себя в руки, и хмурится.       Чимин выглядит удивлённым, но прячет это за незаинтересованностью.       — О, вот как. Значит, я ошибся, — тянет он, отступая назад и качаясь с пятки на носок. Он дует губы, смотря куда-то в сторону. — Я рад, что у моей сестры такой парень.       Мину кажется, что он слышит разочарование, но не успевает ничего спросить — младшего как и не было на кухне. Старший запускает руку в свои волосы и думает, что он нефигово так влип.

***

      В последующие приходы Чимин ведёт себя как обычно, только чаще заводит разговоры. И чаще заводит Юнги. Наклонится за чем-то, оттянет ворот футболки, жалуясь на жару — а Мину все бегай и холодной водой умывайся. В очередной раз, выходя и вытирая лицо полотенцем, он смотрит на Чимина и видит веселую усмешку.       По окончанию такой недели Мин убеждается, что этот ребенок явно просто играется. Но не злится, а лишь сдерживает порыв все же сдаться и признать, что он грёбанный сетаконщик и хочет этого чёртового малолетку. Зато себя не обманывает.