Мечты через раз

Ветер, шаловливо растрепав мои волосы, унесся вглубь чащи, задевая легкие ветки, тормоша при этом листву, словно игривый щенок полюбившийся тапок. Вокруг сплошная дикая необузданная природа. Солнце еле-еле пробивается сквозь листву, но даже этого скупого тепла хватает, чтобы вспотеть. Когда-то в детстве мне кто-то сказал, если не особо ветрено и на улице было длительное время тепло, то чащоба, впитывая эту благосклонную погоду, долго сохраняет ее внутри себя. Ну чтож, впору начать рассказ именно отсюда и именно с фразы: «Ну, вот я и здесь». Где это здесь сказать я не смогу во избежание недоразумений и легких трагедий. Единственное уточнение, что это заповедник где-то там. Сейчас середина лета и мне пришлось навестить своего дальнего родственника – какой-то по счету дядя по линии от прабабушки, которая являлась семьюродной или еще дальше племянницей кому-то там. Понимаете, что это уже не седьмая вода на киселе, это пузырь воздуха от газировки. Тем не менее, мне пришлось быстро собрать кой-какие вещи и срочным порядком приехать к нему в заповедник. Дяде катастрофично нужна помощь, время горячее в связи с обострением у браконьеров, поэтому я должен хотя бы быть на связи. Знаете, как прилежная связистка – смотреть за домом и всегда быть под рукой, чтобы вовремя сообщить по линии дальше о действительно серьезных происшествиях. Заповедник это дело серьезное, если что случиться помощи без связи можно ждать пока Бог не смилостивится, а он не всегда серьезным суровым мужикам помощь присылает. Мужик, как скала, должен сам свои проблемы об коленку, об коленку. Это не эхо, это усиление эффекта. В общем, плевать на эффект, вам наверно интересно, почему «как связистка», если я говорю о себе в мужском роде. Просто обидно быть при дяде егере с его суровыми заботами обыкновенной домохозяйкой. А как еще это называется? Забота о доме, о живности по близости и проверка рации. Ладно, и связистки из меня не выйдет, потому что я совершенно человек города. Мне нравится шум городских улиц: раздраженные гудки автомобилей, задорный крик играющих детей, разговор и легкий смех дамочек, полицейская сирена. Нравится духота города, его неповторимый аромат: пыль, бензин, легкий бриз каких-то цветов с клуб и т.д. Нравится когда много людей, они идут по своим делам, чем-то огорчены или рады, ищут свою любовь или просто хотят денег и побольше. Я самое настоящее дитя цивилизации, для меня полный ужас затесаться в глушь и там жить, как первобытной макаке. Вот собственно я стою посреди необъятного леса, на еле просматриваемой тропинке, которая ведет к закрытому заповеднику, где живет и несет службу мой дядя Янислав. Которого, между прочим, ни разу не видел, о нем услышал только перед отъездом и вообще мне кажется, что его придумала моя мама, чтобы дома не мешался ей в очередном любовно-флиртном сражении. Кто на этот раз оказался под ее прицелом, узнать мне было не суждено, она мастерски сыграла роль несчастной женщины несущей все тяготы мира, обделенной любовью родственников и близких людей, надавила на то, что я ее единственный ребенок, который пожизненно обязан. Поэтому никаких моих доводов, тем более вопросов она не услышала, быстро организовала эту чудо-поездку и ушла в загул, даже не обняв свое как бы любимое чадо. Вы можете подумать, что я школьник или маменькин дурачок. Но нет. Я вполне себе взрослый человек двадцати лет отраду, студент одного из лучших нашего города университета. Живу, правда, в отчем доме, но так распорядилась жизнь и сейчас я об этом петь не буду, потому что моя история совсем о другом. Так получилось, что уехать я не могу, свои подработанные деньги я сдаю на проживание, а личную жизнь не могу устроить, потому что у меня мама с выдумкой. Сто ее затей на одну мою тушу. Я человек, а не Бэтман. И ей не вякнешь, ибо в жизни она видела больше, выстрадала посмертно и если я буду ей перечить то, все будет через суд. Моя главная мечта жизни - выучиться на отлично и найти высокооплачиваемую работу, чтобы определить маме алименты и наконец-то остаться в тишине только лишь самого себя. С такой жизнью можно возненавидеть женщин, но видимо во мне все-таки заложена мягкость, потому как их все еще люблю и верю, что найду полную противоположность моей матери, а как найду создам полноценную ячейку общества. Что же я молчу про своего отца? Так сколько себя помню, эта вакансия всегда была свободна. Я его не знаю, не хочу узнать и срать мне на свои корни. Я такой какой есть, делаю по зову сердца и страдаю из-за несовершенства этого мира, как все люди. То что я безотцовщина по-моему трогает всех окружающих, кроме меня. Думал, это только детей заводит статус неполной семьи, ан нет. Знаете, есть такие люди, которые узнают о несовершенстве семьи, сразу начинают капать на мозги, что жизнь не полна, если ты не взял сполна. То есть, а как же твои гены? Корни, которые тебя выводят в свет и закрепляют в этом мире? Я вот считаю, что могу взять с другого стола (и я сейчас не про отчимов и иже с ними) и тоже наслаждаться жизнью. Зачем мне разыскивать того, кто выбросил из своей жизни за ненадобностью. И ненависть у меня к нему только одна – какого черта он оставил меня наедине с матерью. Пожалуй, это единственная претензия. Предполагаю будь он с нами, внимание мамы распределилось бы поровну, а так от гиперактивности ее загибаюсь я один. На этом водную часть в жизнь Лукьяна Владимировича, то есть меня, закончим и вернемся к тропинке, лесу и дяде Яниславу. Вдохнув полной грудью чужеродный для городского человека воздух, я поплелся по тропинке вглубь чащобы. То что он меня не встретил на… на «черт знает где» у него была веская причина – чай не принцесса по дороге не развалиться. Но вот то, что он даже не вылез из своей чащобы, чтобы провести к дому или, что там у него изображает под словом «жилище», меня это раздражает. Это же не город, не село, даже не глухая деревня, это просто лес. Может у него на каждом дереве ориентиры висят, но мои ясные глаза ни черта не видят, а судя по тому, как яркость солнца спадает, то и вовсе скоро ослепнут. Еще немного и я ему действительно разыграю сцену «Принцесса на природе». Пока шел по еле обозначенной тропке, перекидывая спортивную сумку с плеча на плечо, решил, что повыть я еще успею. Путь пролегал сквозь небольшой подлесок, за которым уже выстроились здоровые полноценные деревья, скученные на столько, что за этой полосой мало, что разглядишь. Приходилось бдительно следить за дорогой и стараться добраться до дома быстрее, потому что совсем не хотелось представлять многообразие природы, которая с каждым шагом все ближе и ближе ко мне. Блин, это не игра зрения, тропинка и правда в какой-то момент истончилась, и я уже иду просто так по инерции. Тут уместно начать кричать «ау», но с другой стороны не знаешь, кто тебе ответит. Я остановился и порылся в карманах ветровки (зачем я ее вообще надел?), достал айфон. Вот истинный городской человек, когда непонятно и угнетает, сразу хвататься за свои игрушки. Тут уместно (судя по отсутствию связи на дисплее) разжечь огонь и посылать дымовые сообщения. Хотя, нет. Разжег и сгорел. Тут никакой МЧС не донесется, сразу все заполыхает, тогда я уже Богу буду показывать дымовые па и доказывать, что все началось с этих… как их там? Индейцев! Но это я опять отвлекся. Стою тупо созерцаю округу и решаюсь все-таки идти напролом. Дядя четко сказал прямо по дороге, а он мужик серьезный и шутить не привык, значит, если прямо, так прямо. Убрав свой бесполезный айфон, я вытер пот со лба и, подумывая снять эту чертову ветровку, шмыгнул носом, так сказать прочистил мозг, чтобы тому лучше думалось. Вскинул сумку, которую пока топтался на месте, успел снять с плеча, нахмурившись, решительно двинулся дальше. Поскольку уверенности в правоте решения у меня не было, мой взгляд с земли перед собой не поднимался, поэтому увиденная информация в виде чьих-то добротных черных сапог, в простонародье «говнодавы», не сразу в мозгу идентифицировалась. Я испуганно поднял глаза, как-то по-детски всхлипнув и… - Нечего сопли распускать, не заблудился же, - лесную тишину разрезал чуть хрипловатый спокойный мужской голос. Я открыл рот сразу и от возмущения от реплики и от неожиданности такого тихого появления из ниоткуда. Судя по сказанному, это и есть мой дядя Янислав. Не успев толком рассмотреть мужчину напротив, я уже огрызался: - Я не распускаю! С чего такие выводы? А на счет заблудиться, это можно поспорить… - На споры нет времени, - таким же тихим твердым голосом перебил меня дядя, развернулся и нырнул в впереди разросшийся валежник. Я тупо смотрел на скрывшийся силуэт в зарослях и ничего толком не предпринимал. Я офигел и имел полное право быть придурком. Нет! Ну надо же? Я приехал помочь, а со мной обращаются, как с чемоданом, который затерялся по невнимательности диспетчера. Можно было бы обидеться, но, похоже, замечу это только я. Мда, и, правда, принцесса. - Если не поторопишься, то ночевать будешь здесь. Искать не буду, - крикнул Янислав, голос звучал отдаленно, словно его хозяин уже прошел чуть ли не километр. Никакого волнения, заботы или интереса, просто констатация факта. Зашебись! Я могу, конечно, дуться и держать марку, но здесь это будет чревато моими обглоданными костями. Что-что, а волки здесь точно водятся. Бр-р-р. Схватил сумку и ринулся следом. Колючки кустарника сразу же впились во все доступные места на моем теле. Я стойко терпел их назойливые приставания минут десять, но моя изнеженная кожа терпеть больше не смогла, на что указывало легкое воспаление около многочисленных ранок, на которых проступили капельки крови. Все! Я мужик или тряпка? Перехватив сумку обеими руками, стал ей размахивать впереди себя, тем самым прибивая ветки, чтобы можно было проскользнуть эти заросли с наименьшим ущербом для себя, то, что наношу ущерб самим растениям в голову не пришло. Стало идти легче, но с дополнительными физическими затратами мое тело стало сдавать. Запыхавшись, я остановился, чтобы передохнуть и оценить окружающее пространство. В лесу с моим приостановлением бурной деятельности стало тихо, даже птицы прекратили выводить свои трели. Видимо, я их напугал. Посмотрел вокруг. Если опустить тот факт, что я нахожусь в затерянной дыре мира, то здесь просто великолепно. Такого буйства разнообразных растений, оттененных стволами вековых деревьев и подсвеченных лучами вечернего солнца, в своей жизни еще не видел. Растерев руки, вскинул сумку и собрался уже продолжить пробуриваться сквозь это великолепие. Я и шагу не успел сделать, как рядом возник, словно из воздуха материализовался, мой дядя. Чуть язык не прикусил, надо же так тихо и быстро передвигаться по непроходимой чаще. - Как Вы так… - я прикусил язык второй раз, но уже по собственной инициативе, так как испугался Янислава. Он был чем-то расстроен до скрипа зубов. Глаза зло сощурены, зрачки будто пульсировали – от круглой формы до чуть овальной, радужка высветлилась до янтарного цвета. Разве такое возможно? Что-то я прежде такого эффекта не наблюдал, может действительно взбешенных людей не встречал, а может это я тут уже свою «крышу» пошатнул. Ответ ко мне не снизошел, ко мне в одно плавное движение приблизился дядя, вцепился рукой в мое плечо и сильно встряхнул. Вблизи эффект странных глаз не прошел, но мне было уже не до него, у меня от встряски чуть не отвалилась голова и не вылетел мозг через нос и рот, а плечо занемело сразу же, как только соприкоснулись пальцы моего дяди. Почти не разжимая губ, Янислав прошипел: - Какого черта ты творишь? Ответить сразу я не смог, потому что меня встряхнули еще раз и развернули на сто восемьдесят градусов. Я тупо созерцал проторенную мной тропинку и не понимал, что случилось то. - Я спрашиваю, что ты творишь? – повторил вопрос уже по слогам дядя. - Я… я не понимаю, о чем Вы. - Ты тупой совсем? Или слепой? Или блаженный, который понятие не имеет, что лепечет и творит? - Я не знаю, что там тебя укусило, но прекрати срываться на мне! Какого черта происходит?! Янислав притянул меня ближе к себе, почти вжимая в свое горячее тело, другой рукой больно вцепившись в подбородок, зафиксировал голову так, чтобы мне было видно только проложенный мной путь. - Вы о поломанных кустах? - Зачем? Тебе руки некуда было девать? Давай я их вырву, может ума прибавиться? - Мне надо было как-то продвигаться! Что я мог поделать? Вы так быстро исчезли… Сами же сказали, искать не будете. Что я Вам сделал, чтобы так срываться? – испуг немного отпустил, и я начал злиться. Попытался вырваться из хватки разозленного мужчины, состояние, будто в камнях застрял, а не живой человек держит. Хоть обдергайся, но с места эту скалу фиг сдвинешь. - Замер! - Ка… - Я с-ка-за-л, за-мер. Голос был неестественно спокойным, словно говоривший себя неимоверной силой сдерживал от опрометчивых высказываний и действий. Я испугался до звезд в глазах. Пока ждал ясности во взоре, мой дядя, тихо дыша мне на ухо, пытался обуздать свою ярость. Когда его хриплый голос буквально влился в мое правое ухо, мое сердце, слово даю, остановилось от неожиданности. Я уж не думал, что в ближайшие минут тридцать он сможет нормально со мной разговаривать. - Ни в коем случае больше не наноси вред лесу. Если что-то нужно или не знаешь, спрашиваешь меня. Понял? - Я… - Янислав сильнее сжал мой подбородок. - Я сказал, понял? - Понял! - Теперь о том, что меня укусило. Твое тупое бездумье и высокомерие горожанина. Или может сказать капризность, моя принцесса? Мое возмущение завяло еще в мыслях, как цветок под кислотным дождем. Стоило только представить, как его пальцы сжимаются еще на один миллиметр. Тогда мои кости не выдержат, и я уеду отсюда, если уеду, инвалидом. На его выпад про принцессу я только судорожно сглотнул, думая, что когда-нибудь дядю настигнет кара за меня. - Молодец. Урок послушания выучен. Далее. Судя по бестолковому размахиванию руками, ногами и щелканьем в холостую своим мозгом, делаю вывод, что леса ты совсем не слышишь и не чувствуешь. А то давно загнулся бы от боли излучающейся растениями, которые ты поранил. - Я… - хватка снова стала каменной, кости только сильней заломило. - Тебе лучше сначала послушать, а потом что-то скулить, потому что второй раз одно и то же повторять не буду. А послушать тебе стоит, если ты собрался все же остаться со мной. Понятно? Я уже и правда был больше зол, чем напуган. Меня уже и унизили и пристыдили и снова унизили и вконец еще ноги вытерли, а если не вытерли, так вытрут. И вот спрашивается, какого хера я сюда тащился и тешил себя надеждой, что не зря - моя помощь все-таки пригодиться. Выходит, я огромная такая обуза, которая может катиться на все четыре стороны. Но я не могу плюнуть в лицо и гордо удалиться, потому что в этой дыре только один автобус и он приходит раз в неделю. Мне так и так придется проглотить все обиды, если не хочу прожить эту неделю в глухом лесу, не факт, что мне и день подарят. Все же места дикие, чует мое сердце, даже костей не останется. «Тиски» на моем подбородке надавили сильней, напоминая мне текущее положение вещей. - Не слышу. Понято? - Да. - Хм. Остаешься со мной или едешь обратно в свой замок, принцесса? - С тобой. Янислав отпустил меня и отошел чуть в сторону, в онемевшее плечо хлынула кровь, его противно закололо, и я стал его растирать, рассерженно сопя. Мне хотелось многое ему высказать, но наше противостояние будет похоже на моську и слона из одноименной басни. Если и стоит что-то противопоставить его оскорблениям, то только дела, а буду кричать, так и останусь для него принцессой до самой смерти. Янислав пристально посмотрел на меня и… усмехнулся(?), я думал, он такого не может. - Вижу по твоим сверкающим злым глазам, что любви особой ко мне не питаешь и думаешь, что я высокомерный одичавший урод, который любит поиздеваться. Автобус будет через неделю и тебе некуда деться. Спешу огорчить: мой друг смог бы тебя подбросить до станции. Так что я знал, что предлагаю, но ты свой выбор сделал, так что изволь. – Он шутливо чуть поклонился и протянул руку в приглашающем жесте в сторону его дома. Я, недоверчиво, открыл рот потом закрыл, слова куда-то делись, то есть я мог спокойно уехать отсюда и больше не вспоминать этот кошмар. Как все глупо. Тут я действительно чуть не расплакался, слава духам, что чуть не, а то принцесса форева. - Что задергался? Уже отказываешься от своих слов? – дядя презрительно прищурился. - Нет! – Не дождешься, дядя, я докажу, что могу отвечать за свои слова, - Я остаюсь с Вами до следующего автобуса. - Ладно. Теперь слушай внимательно. Ты спрашивал, как продвигаться по лесу. Вам городским жителям не понять природу и за сотню лет, вы как убивали все вокруг себя так и продолжаете, думая, что это вас одарили, но это не правда. Лес живой, и ни в коем случае нельзя на него идти с агрессией. Попроси и он тебя пропустит, куда тебе надо. С этими словами Янислав подхватил мою сумку, закинул на плечо, развернулся в направлении к дому, тихо что-то прошептал и скрылся в листве. Я, по ходу, точно принцесса, причем тупая. Ни фига не понял, кроме того, что еще раз что-нибудь здесь сломаю, и мне вырвут все конечности. Вовсю кричала моя рациональная часть, что надо мной грубо прикалываются. Я потоптался на месте, и вдруг ясно ощутил, как враждебная атмосфера смыкается вокруг меня. Мне стало не просто не по себе, а неуютно всему моему телу. Моя рациональная часть, поджав хвост, предложила иррациональное решение. Под давлением чего-то неестественного ничего лучше не придумав, я развернулся к развороченному валежнику, поклонился и сказал, при этом глупо себя ощущая: - Это… кхм… извини меня. Я… я совершил ошибку, больше так не сделаю. – Либо моя «крыша» уже отчалила, либо мои извинения приняли, потому что чувство враждебности исчезло, даже дышать стало легче, а недалеко с левой стороны запела птичка. Приободрившись, я подошел к тому месту, где исчезла эта зараза, и решил попросить(?) пропустить меня следом. Пока собирался, ветки сами собой раздвинулись, и высунулся мой дядя, раздраженно спрашивая: - Что опять застрял? Ты всегда такой медлительный? Солнце почти село, здесь хочешь заночевать? При его стремительности, я реально похож на черепаху, которая делает все тщательно и с расстановкой. Даже ответить не дал, я только рот открыл, как он схватил меня за запястье и поволок за собой. Мои глаза чуть не выпали от увиденного: ветки раздвигались сами, без чьей-либо помощи, будто куклы на ниточках. Если сейчас я все еще в своем уме, то, что будет дальше?