Мечты через раз

Через некоторое время он отпустил мою руку, убедившись, что на этот раз я поспеваю за ним. Всю дорогу я не отрывал взгляд от спины впереди идущего Янислава, боясь споткнуться или отвлечься на что-нибудь и отстать. По природе я любопытный, очень. Бывало, из-за этой черты своего характера попадал в совершенно идиотские ситуации, но слава духам, все обходилось малой кровью. Самый странный случай, произошедший со мной из-за «длинного носа», это раскрытие группы сатанистов. Что меня понесло в заброшенный дом, не помню, кажется, кто-то сказал, что там завывает беспризорный дух, а у меня пункт на это. Знаете, почему я все время благодарю и упоминаю духов? Все из-за деда, да и то не близкого, даже не помню по линии кого, он никогда толком не рассказывал, да мне и не было интересно. Отношения с родственниками в нашей семье всегда были странными, совсем неправильными. Каждый жил сам по себе, с друг другом не пересекались, о себе не давали знать, но стоило случиться чему-то серьезному, как без стыда требовали помощи у более сердобольных близких по крови. Еще в детстве понял - моя мама давно вытравила в себе самаритянские корни, если они вообще когда-нибудь в ней прорастали, и на все требования о помощи, говорила, что, как только так сразу, но сразу еще не наступило, поэтому вам Бог поможет. На все проклятия посылаемые ей вдогонку, она тихо проговаривала: «Я уже получила сполна, что мне ваш лепет». Эту фразу она не афишировала, говорила, будто в забытье, я сам услышал чисто случайно, потому что слишком близко стоял в очередную разборку между нами и какими-то новообъявившимися родственниками. Был тогда удивлен, потому что в голосе слышалась неподдельная усталость и человечность, которую никак не ожидал обнаружить в матери. Тогда я узнал, что в жизни этой взбалмошной, неуравновешенной, эгоистичной, но сильной женщины что-то случилось действительно страшное, и последствия, как груз пудовый, тянут ее в пучину безумия, в котором она пребывала, казалось, с самого моего рождения, а может и еще раньше. Она знала, что я слышал, но проигнорировала этот факт, а зря. Рявкни на меня сразу, я бы не увидел ее сатанинскую мощь, а по-другому и не скажешь. Я же говорил, что любопытен, так вот всеми силами попытался узнать, что произошло с моей матерью. Чисто случайно узнал, что в юности она была кроткая и беззаботно веселая, все свои горести переводила в юмор и старалась идти по жизни с улыбкой. Сейчас она тоже идет по жизни с улыбкой, но это похоже на оскал, в глазах сплошной расчет, а беззаботность канула туда же, где теперь отсиживается ее кротость. Этой информацией был страшно удивлен и хотел узнать больше, почти подошел к разгадке. Встретился с ее бывшим одноклассником, узнал, что мать повстречалась с каким-то крутым парнем, после чего стала быстро меняться в характере, влезла в какие-то нехорошие дела. Что конкретно произошло, с кем она встречалась тогда, мне пообещала рассказать девушка, с которой свел меня тот одноклассник. Но мы так с ней и не встретились, она исчезла, как дым на ветру, а после одним вечером ко мне в комнату влетела мама, как тысяча разозленных фурий и ударила. Взяла и просто ударила, я даже отлетел, столько силы в нем было, словно мать в качалку ходит. Я в шоке валялся на полу и со страхом смотрел на нее. Во-первых, мама, как бы зла на меня ни была, никогда руку не поднимала. То, что она перешла негласную ее принципам черту, говорило о сильнейшем бешенстве. Во-вторых, не в ее характере, теперешнем характере, выказывать столько эмоций. У нее всегда все хорошо, даже когда она ругала меня за непослушание, нежелание что-либо делать и тому подобное. А тут она стояла надо мной, лицо было искажено злостью и страхом(?) (в тот момент было не до этого, а теперь вспоминая, думаю, что страх в ее чертах был), резко наклонилась, схватила за шкирку, рывком подняла меня и бросила в кресло. Прошлась по комнате, успокаиваясь и ледяным голосом, совершенно каким-то чужим, сказал, чтобы больше не лез не в свое дело. Это полностью ее проблема, а мой долг быть рядом с ней и доверять. После чего напутственно сказала, что одним ударом я не отделаюсь, если снова полезу в это. Тогда мне было лет тринадцать, психика начинала формироваться под взрослую жизнь, хотелось бунтарства, но я не смог перебороть свой страх перед звериной злобой матери. Да и потом в этом мире ближе друг друга у нас никого не было. Она всегда была рядом, помогала решать проблемы, поддерживала и защищала, всегда. Нужна ли мне эта защита или нет. Я смирился и не стал разрушать нашу маленькую семью, удар ей простил, а про тайну постарался забыть, хотя временами у меня свербело. Личное дело мамы так и осталось ее личным делом. Вернемся к отношениям с дедом. Он появился из ниоткуда, как все наши родственники, представился, оставил свой адрес и сказал, что будет навещать меня. Это было дико, необычно, совсем ненужно. Мать же ничего по этому поводу не сказала, но и не выкинула его с порога, более того, она пригласила гостя на чай, что бывало только с ее хахалями. С тех пор дед часто заходил к нам, спрашивал про мои дела и рассказывал удивительные истории. Вскоре получилось так, что он стал воспитывать меня по мужской части, той части, которую формирует отец при отношении с сыном. Тогда мне было почти пятнадцать. Мать же будто глаза закрыла на наши отношения, словно ему было дано негласное согласие со мной заниматься. Это единственный родственник, который контактировал с нами больше одного часа. Так вот многие из его историй были про разных духов, самое интересное – они все были хорошими, а если что-то делали плохое, то дух все равно хороший, просто непонятый. Вот с тех самых пор в моей душе утвердилось, что духов плохих нет. Только поэтому я полез в тот заброшенный дом, проверить слухи и убедиться в их фальши, а напоролся на кучку садистов. Меня схватили, хотели уже принести в жертву, чтобы неповадно было, да не проболтался ненароком, а то они все собачек да кошечек режут. Пора бы настоящим заняться. Какой дух мне помог, не знаю, но когда один из них направился к плененному мне, гнилые доски чердачного пола надломились, и мы (я и сатанист) весело полетели вниз. Как в комедийном фильме я упал на старый диван и отделался испугом, причем плохо связанные веревки съехали с рук. На одном адреналине слетел с развалившегося дивана, развязал оставшиеся веревки и побежал подальше от этого места. Мне повезло. Меня приютила какая-то цыганка, которая неподалеку снимала дом, объяснила, что это шушара, которая любит мучить все живое, прикрываясь высоким, а не настоящие сатанисты. Напоила меня каким-то отваром и дала позвонить маме, чтобы та не волновалась. После чего стала рассказывать странную небылицу, история удивительным образом нашла отклик в моем сердце, словно слышу о чем-то родном, хотя, здраво рассудить, то звучит, как полная чушь. Задуматься над этим мне не дала мама, которая прилетела быстрее МЧС, и не хуже их разобралась с происшествием. Поблагодарила цыганку, правда, было больше похоже, что они выясняют отношения. Только, что успела сделать матери бедная цыганка, так и не понял, как ни старался. Потом забрала меня домой. Позже поймали часть той банды, меня хотели привлечь свидетелем, но мама в своем репертуаре. В общем, в милиции (тогда еще милиции) быстро забыли обо мне, впрочем, так же быстро я забыл и ту небылицу рассказанную цыганкой. Яркость событий стерла менее важное, хотя в сердце до сих пор легкое волнение, не согласное с тем, что та история была не важная. За воспоминаниями не заметил, как мы пришли на место. Замешкавшись, не сразу сориентировавшись на резкую остановку Янислава, впечатался в его спину, сделанную, будто из стали. Чуть нос себе не своротил, тот только плечом повел. Мужчина развернулся. - Ну вот и мой дом. Я недоуменно на него посмотрел. Мы стоим посреди кустов, нас окружают высоченные деревья и солнце почти село, а он тут шутит. А, может, нет? Может, правда, живет в дупле? Теперь я взирал на Янислава испуганно. Вдруг все же вдали от цивилизации крыша у дяди дала течь, и теперь он думает, что самое настоящее дикое животное. Духи мои, помогите. - Что встал? Здесь будешь ночевать? Янислав раздвинул последнюю преграду и кивнул на просвет, давая понять, что пропускает меня вперед. Я двинулся мимо него, боясь того, что увижу. Добротного дома почему-то увидеть не ожидал. А зря. Обогнув кусты, я посмотрел перед собой и был потрясен. Открывшийся вид меня поразил своей гармоничностью и красотой. Моему взору открылась обширная поляна, расположенная на горном плато. По центру у самого края природной площадки стоял добротный красивый дом. Сделанный из соснового сруба, бревна ровные, одинакового размера, практически одного тона по цвету, краской не тронутые, но протравленные бесцветным лаком, чтобы дерево как можно дольше оставалось крепким. Сам дом будто состоял из двух частей. В одной части, та, что по мою левую руку, была более закрытая, видимо, там находились хозяйственные комнаты и спальня. В стене красовалось большое окно, которое при желании можно было поделить на два полноценных. Так же присутствовал второй этаж. Может чердак, а может полноценная комната. Хотя судя по двум широким окнам, все же комната. Для чердака столько света не нужно. В другой части, которая по правую руку, располагалась сплошь застекленная веранда, которую с этого расстояния не очень-то и рассмотришь, но то как ее пронизывают лучи заходящего солнца, точно можно разглядеть легкость и воздушность всей конструкции. Глядя на это волшебство, мне страшно захотелось там побывать. К самому дому, вела дорожка, выложенная округлой формы булыжниками, они были практически одного размера, создавая сплошное природное полотно. Эта дорожка примыкала к деревянной широкой лестнице веранды. Сама лестница была не высокой, состоящей из трех или пяти ступенек. Отсюда точно не видно. Помимо главной дорожки, по всей территории пересекали еще несколько, выложенных тем же способом. Они огибали небольшие клумбы с какими-то цветами, пролегали мимо подстриженных кустов, а потом либо обрывались у дворовых построек, либо ныряли вглубь леса, кромка которого окружала плато в форме полукруга, т.к. у другого края плато начинался обрыв. Окинув еще раз взглядом общую картину, увидел, что с левой стороны поляны прилегала небольшая скала, вершина которой плавно закруглялась, наподобие ковша, тем самым создавая природный грот. Тихий перезвон капели, разносившийся по пространству, намекал на присутствие фонтана(?). Да, нет. Фонтан это слишком. С того места на котором я стоял, это природное чудо (грот с фонтаном) детально разглядеть не получилось, поэтому мысленно записал на корочку полюбопытствовать попозже. Дядя тактично подождал пока я разинув рот созерцал его жилище, затем хлопнул меня по плечу (привлекая мое внимание): - Зайдем в дом? Или все еще хочешь заночевать на улице? - Нет! Идемте, конечно. - Послушай, ты уже реши на «вы» или на «ты» ко мне. Если что, я не против опустить официоз. Меня зовут Янислав, более близкие зовут Янис. Или ты меня боишься? – мужчина, прищурившись, усмехнулся. - Да. Хорошо… - Хм… значит боишься, - протянул хриплым голосом дядя. - Нет! То есть в лесу было неприятно, но в целом нет. Я говорю, что хорошо буду звать Я… Янис. - Чтож отлично. Пошли. - Подожди! А тебе не интересно мое имя? - Нет, я уже знаю, - тут он обернулся и насмешливо улыбнулся, - принцесса Яна. - Что?! Какого черта? Меня зовут Лукьян! Запомни, и прекрати уже меня доставать своим «принцесса». - Да-да, пошли уже ребенок. Нет, ну чего он постоянно меня задирает. Ну из города я, ну и что. Это не значит, что я незабудка из асфальтированного болота. Да, может своей тощей комплекцией я в боксеры не вышел, но это не показатель. Рост у меня средний, где-то около ста семидесяти. Сам жилистый, живот подтянут, ноги сильные. Я занимаюсь каждое утро пробежкой. Ходил на одну из разновидностей восточной борьбы. Правда, не долго, но защищаться научился и могу за себя постоять. Помимо бега, раз в неделю хожу в качалку. Я мужик! Независимо как смазливо я не выгляжу. Хотя, сам так не считаю. Обычный россиянин, как принято у нас говорить. Темно-русые волосы с искринкой, то есть на свету появляется рыжеватый оттенок. Неширокий лоб прикрытый челкой, прямой нос, причем в профиль кажется островатым. Словно вороний клюв. Меня в детстве этим доставали, сейчас уже неактуально, взрослый уже. Узкие скулы и острый подбородок, глаза чуть раскосые и песочного цвета. Сказал бы желтого, но разве есть такой цвет. Это единственная моя необычность. С кем не познакомлюсь, через некоторое время меня уже зовут ужиком. Не из-за гибкости, не из-за изворотливости или подлости, а из-за цвета глаз. Все поголовно считают, что они у меня змеиные. Моя мать, когда в первый раз услышала, как зовут, расстроилась. Потом разозлилась, сказала, чтобы я не брал в голову и меньше думал об этом. Странно, но мне было на это прозвище все равно. А с ее реакции наоборот стало интересно, но потом со временем забылось, так как мать больше на этом не акцентировала. Я об этом вспомнил только сейчас, когда перебирал свою внешность. Что-то воспоминания сегодня меня затопили. Тем не менее, общая картина моего внешнего вида не дает повода называть меня девчонкой. Черт! Янис меня раздражает своим превосходством бьющим через край. Как ему доказать, что тоже стою чего-то. С другой стороны пошел бы он в свои леса, все равно через неделю меня уже здесь не будет. Пока думал, мы подошли к дому и поднялись на крыльцо. Дядя открыл дверь, пропустил меня вперед себя внутрь. Ох! Наверно, когда светит солнце здесь божественно. Веранда, как я раньше решил, вся была застеклена, ни одной сплошной стены, кроме той, что прилегала к основному дому. У двери по обе стороны стояли кадки с растениями, создавая невысокую живую завесу от взгляда с улицы. С левой стороны была приоткрытая дверь во внутренний дом. Дальше располагался угловой диван, формой напоминая букву «п», он был из мягкой кожи светло-коричнево цвета. У дивана стоял стеклянный стол, похожий по своим габаритам на столовый. Похоже здесь дядя любит зависать больше всего. За столом стояли еще кадки с растениями, а вот за кадками, кабы огороженной территорией, на полу были накиданы декоративные подушки. Я обошел стол, подойдя поближе к этому месту. Здесь были только подушки и больше ничего, чуть в стороне почти у окна притулился невысокий столик, но больше похожий на скамеечку для ног. На этом столике лежала бумага, а на углу стоял резной из чьей-то кости стакан, в котором было несколько ручек и карандашей. В помещении горел свет, поэтому мне было не видно, что за окном, почему это мега лежбище было устроено здесь, но у меня еще семь дней, чтобы все как следует рассмотреть. - Ладно, сейчас уже поздно что-либо показывать и рассказывать. Так что сейчас чего-нибудь схаваем и по койкам. Идем, покажу твою комнату. Я пошел следом за Янисом в дом. Свет он не включил, поэтому кроме темных углов, непонятных форм и металлического блеска ничего толком не увидел. Мы поднялись на второй этаж. Первая комната оказалась «фонарем», приспособленная под гостиную этого этажа. Пройдя в следующую дверь, мы оказались там, где нужно. Здесь дядя остановился, скинул мою сумку со своего плеча, зажег свет. - Вот, - обвел он рукой комнату, - здесь будут твои хоромы. Делай, что хочешь в пределах разумного, конечно. Жду тебя внизу на веранде. На меня вдруг навалилась страшная усталость. Столько впечатлений, волнений, что никакой еды не надо. Раз голода нет, то по сему: - Спасибо, но я не хочу есть. Лучше сразу спать лягу. - Чтож, твое дело. Ложись, завтра все обсудим. Спокойной ночи. Тут я вспомнил самое важное. - Подожди! А где можно справить нужду? - Хаха, забыл. Пошли, покажу. Мы спустились на первый этаж, повернули за лестницу и остановились перед неширокой обычной дверью. - Здесь туалет. Ясно? - И что? Даже не на улице? – я с интересом открыл дверь и увидел совершенно современный туалет. Ни тебе дырки в деревянном полу, или деревянного насеста в будке на улице, каким должен быть обычный дачный сортир. - Разочарован? Думал, что я здесь в шалаше да в лохмотьях бегаю, а территорию мечу под кустами рядом? - Думал, что ты псих-отшельник. Да нет, до сих пор думаю, - упрямо сжал губы и стал ждать реакции на свою реплику. - Так и порешим. Поэтому лучше слушаться психа-отшельника, непослушание чревато наказанием, принцесса. Янис улыбнулся какой-то дикой улыбкой и ушел, а я мысленно прорычав на «принцессу», решил больше на это не обращать внимание. Что возьмешь с больного? Правильно, ничего, так что расслабься и генерируй выгоду. Я справил нужду, вернулся в комнату, не стал ничего вытаскивать из своих вещей, просто прошлепал к кровати. Сдернул покрывало с подушками на пол, разделся до трусов и залез под одеяло. Сон постепенно одолевал измученные мозги, и последнее, что я подумал, было «привет приключениям». Глава 1. Дурдом на выезде или здравствуй, дядя