Я ждал тебя так долго

      Когда в 8 утра начал пищать телефон Замая, Слава терпел. Тот собирался в Москву по делам и, видимо, поставил будильник. Когда, через некоторое время, начал пищать собственный, Славу это порядком подвыбесило. Замай спешно бегал по квартире, вызывая такси и причитая, что если бы не "жидок", точно бы опоздал в аэропорт. Слава насторожился: – Какой жидок, ты что несешь? – спросил он, пытаясь отыскать в недрах пододеяльника свой телефон, который уже второй раз настойчиво уведомлял о входящем сообщении. – Да он написал мне только что,- кинул тот, уже надевая второй кроссовок, – говорит, за баттл хочет с тобой добазариться, все, короче, скажешь потом, чем дело кончилось, – продолжил он, не поднимая глаз на ошарашенного Славу, – все, долечу - наберу, бывай. – закончил он, уже выходя из квартиры.       Слава был очень удивлен. Нет, не так. Он был в шоке. Не мог понять, чем удружил так своему товарищу, что тот вначале слил Мирону в пьяном угаре его грязное белье, а потом еще и номер подкинул. А жидок тот еще еврей, конечно. "Добазариться за баттл". И придумал же, мразь. Теперь Славе стало интересно, что тот от него хотел. Ему казалось, что к ранее сказанному добавить уж точно было нечего. Слава наконец отыскал телефон. Висело сообщение от номера. "Это Мирон. Слава..." – значилось дальше, и это означало, что, видимо, там накатан тот еще рассказ. Он открыл сообщение, провел пальцем по экрану, не вглядываясь в слова, а просто, чтобы заценить объем. Усмехнулся. От этого горе-писаки такого и стоило, наверное, ожидать. Странно, что он звуковым не кинул, ну а что, получилась бы еще одна аудиокнига, возможно, даже похлеще хваленого "Огорода". Слава принялся читать. С каждой строчкой уровень его презрения рос. Жиду понадобилось его прощение. Поговорить, значит, захотелось. У него в голове кружил рой из мыслей. Сначала он думал накатать что-то вроде: "Хочешь поговорить - побазарь со своим окситабором", потом захотелось предъявить на то, что свои ненависть и хамство новоиспеченный товарищ попытался скинуть на алкоголь. "Да что ты брешешь, сволочь, ты уже сказал все, что думал," - пронеслось у него в голове, и тут уж он больше не думал, что отвечать. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, выводя всего три слова. В эту секунду Слава многое бы отдал, чтобы увидеть реакцию жида, тот, наверняка, надеялся, что Слава тут расплачется, начнет клясться в вечной любви и накатает такое же километровое сочинение.       Как только Слава это сделал, ему сразу же полегчало. Он чувствовал себя отомщенным что ли. Но время шло, и его удовлетворение постепенно сходило на нет. - Ну почему как мразь ведут себя всякие там лысые уебаны, а хреново себя чувствую я?! - в пустоты квартиры крикнул Слава. До него доходило понимание того, что он просто не может ненавидеть этого человека, хотя следовало бы это делать всеми фибрами души. Теперь Слава уже жалел о том, что был так резок. Внутри горело противоречие. Ему сделали больно - он сделал больно в ответ. Но был ли в этом смысл? Может действительно надо просто сесть и спокойно поговорить?        Теперь он решительно и окончательно перестал понимать, куда себя деть: слонялся по квартире, щелкал пультом каналы, осушил банку пива, отписался Светло, что Замай уже укатил. Потом фона ради включил какой-то боевик и бездумно уставился в экран. В такой прострации он и не заметил, как часовая стрелка подползла к пяти. Он пару раз прошвырнулся по новостям в интернете со своего левого аккаунта. Почему-то захотелось заглянуть на страницу к Окси. Однако тот не постил ничего уже пару дней. Из предложенных Слава набрел на страницу Рудбоя и открыл его стори в Инстаграме. Она была выложена пару часов назад и пестрила надписью "Подваливайте в бар на Шестой Авеню" и геолокацией. Слава был слегка удивлен такому повороту событий: Мирон, будучи в Нью-Йорке, почему-то вспомнил про него. Но еще больше заставил понервничать телефонный звонок. С того самого номера. Слава затаил дыхание. Теперь он еще и звонит. После того, как в баре отдохнул со своим табором? Брать трубку или не брать? Что говорить, если брать? "А вообще звонит то Жид, пусть сам и говорит," - подумал он и неуверенно принял звонок. О том, что такие вызовы влетят в копеечку, он предпочел не задумываться.       Сначала донесся шумный выдох. - Слава? - чуть на распев произнес явно нетрезвый голос. Такой голос Слава уже слышал. - Я так рад, что ты трубку снял. Пиздец, думал опять меня нахуй пошлешь, - залились смехом на том конце, - а вообще неприятно было. Но я понимаю, чувак, я все понимаю. Я повел себя по-мудацки, порол какую-то хуету тупорылую, вот и ответочка блять прилетела. Славик. Сла-авик, - будто смакуя имя, произнес Мирон.        Слава был готов поклясться, что тот улыбается. Ему и самому невольно захотелось улыбнуться, понравилось, как звучит его имя со стороны. С его стороны. Но он все еще не проронил ни звука. Меж тем Мирон продолжал: - А ты Замая не ругай, ладно, я там знаешь сидел и думал, что надо, понимаешь, надо было тебе написать. Пиздец себя глупо чувствую, на самом деле, - вновь пьяно засмеялся он, а Слава понимал, что накачан он примерно так же, как и в тот день.       Слава хотел было уже что-то ответить. Хотел спросить, всегда ли Окси сожалеет о сказанном, когда протрезвеет. Но внезапно он понял, что слышит в трубке какие-то другие голоса, которые говорят по-английски: -.. give it to me, - рявкнул кто-то. - oh fuck off ..Don't!- закричал вдруг болезненно Окси, и звонок прервался. "Мирон! Алло?" - отчаянно завопил Слава, прекрасно понимая, что ему уже никто не ответит. Что это было? На него напали? Избили?       Слава взвинченно вскочил и принялся отмерять комнату шагами, вцепившись взглядом в собственное запястье, молясь, чтобы татуировка не исчезла. Это было бы самым глупым на свете - потерять его вот так, даже не обмолвившись словом.       "Я, сука, всем богам помолюсь, ну пожалуйста, не забирайте его... у меня" - вдруг вырвалось у него. И он молился. Чтобы с Мироном все было хорошо, чтобы это была просто какая-то местная шпана по душу содержимого его карманов. Ведь он был таким тоненьким да еще и пьяным. Он ни за что не смог бы за себя постоять. Слава болезненно рухнул на пол, не зная, что ему с этим делать. У него даже возникла, черт возьми, мысль сесть на ближайший самолет до Нью-Йорка. Слава на автомате глянул на часы: было полшестого. Значит, у Мирона глубокая ночь. Он чувствовал щемящую необходимость немедленно узнать, что там случилось. Бессознательно пытался расслабиться, ходил по комнате, разбил какую-то статуэтку, пытался найти успокоительные, чертыхался и матерился, осушил остатки всего алкогольного в холодильнике. В итоге, обессиленно и вымотанно, рухнул на кровать, вглядываясь в потолок, и, незаметно для себя, задремал.       Разбудила настойчивая трель телефона. Слава подскочил, как ошпаренный, хватаясь за аппарат, высветился номер Замая: - Слав, че за дичь там творится? В инете пишут, что на Окси в Нью-Йорке напали, ебать я и не знал, что он за океан умотал. - Напали? Что? Окси? - сонно прохрипел он. - Славян, ты в этом мире вообще живешь? Я, конечно, знаю, что ты свои соцсети типа удалил, но за твой левак я, нахуй, тоже знаю. - заржал он. -Так а че там с Окси, - спросил Слава, пытаясь казаться равнодушнее, но внутри как будто пожар разбушевался, - жив хоть? - Да жив, куда он денется, по ходу мобилу просто отжали или бабло, ну хуй его знает, ладно, хер с ним, с Окси, я нормально тут устроился короче, добазарюсь в одном месте за твой концерт и вообще все отлично будет. - Да, заебись, ладно, удачи тогда, - ответил Слава и скинул вызов.       Залез в твиттер и откопал ссылку на сайт, перешел; там развернулась статья какой-то, на первый взгляд, желтой прессы, но это было сейчас не важно, Слава принялся читать, жадно вглядываясь в буквы:

"На рэпера Оксимирона напали сегодня в Нью-Йорке.

      На Мирона Федорова, более известного, как рэпер Оксимирон, в два часа ночи по Нью-Йоркскому времени было совершено нападение. Об этом пишут очевидцы, а именно фанаты исполнителя, коих ранее через Инстаграм пригласили в бар на Шестой Авеню, чтобы "поздороваться" со звездой. Ближе к двум часам Оксимирон самостоятельно сумел добраться обратно до заведения и до своей компании, покинув их получасами ранее в одиночестве, но в нелучшем физическом состоянии. Официальные представители исполнителя пока никак не прокомментировали ситуацию."       Сказать, что с него свалился камень, - ничего не сказать. Слава выдохнул. Хотя сделать это он мог гораздо раньше, ведь тату на запястье все еще было на своем прежнем месте. Даже если и ждать чего-то официального, то только ближе к глубокой ночи, ведь в Нью-Йорке было только четыре утра.