Сегодня я Поттер!

Тот, кто был никем, может стать всем. Тот, кто был всем, может стать никем. Внешнее величие не имеет ничего общего с внутренним.©

      С первого сентября Северус Снейп знал, что этот год будет нелегким. Директор задумал странную полосу препятствий на третьем этаже, но к таким чудачествам Снейп уже давно привык. Подумаешь щенок цербера в коридоре школы. Это не шло ни в какое сравнение с подружкой для гигантского кальмара, которую Альбус где-то заимствовал пару лет назад. И не дотягивало до приглашенного на открытый урок вампира, которого потом вылавливали по всему замку несколько недель. Поганец прятался в тенях и пугал припозднившихся учеников. Кажется, нынешний профессор Защиты, как раз в тот год заканчивал Хогвартс. Он подавал большие надежды, метил на место преподавателя маггловедения, но после вечерней встречи с клыкастым, обзавелся тревожной фобией и заиканием. Видимо с годами это прогрессировало, потому что узнать в этом бледном, трясущемся мужчине в нелепом фиолетовом тюрбане того юношу «со взглядом горящим», стало проблематично. Что-то еще беспокоило Северуса при виде Квиринуса Квиррелла. Что-то темное, исподволь бросающее в дрожь, было в нем. Северус пообещал себе присматривать за подозрительным коллегой. Но почти забыл об этом, ведь у него нашелся другой повод для размышлений. Гарри Поттер.       Нет, Снейп не забыл, что Поттер в этот год должен был поступить в школу. Забудешь тут, с таким-то начальством. Шоком стала лишь внешность мальчишки. Сверля глазами вышагивающего с другими первокурсниками Поттера, Северус выискивал в нем хоть что-то от Лили. От милой маленькой Лили, которая так любила летать на качелях. Лили, чей смех, разливающийся колокольчиками, вселял в него надежду, в самые трудные времена детства. И не находил. Гарри Поттер был вылитый папаша. От кончиков непослушных волос, до самых пяток. Разве что более хлипким. Волна ярости поднималась из глубин естества Северуса. Словно ему снова одиннадцать и перед ним лютый враг. Враг, который ненавидел его только за факт существования.       А потом мальчишка поднял глаза на преподавательский стол. И что-то внутри Снейпа застыло. Её глаза. Распределение по факультетам уже давно началось, а Северус все так же невидяще продолжал смотреть вперед. Из прострации его вывело резкое движение директора.       И снова шок. Поттер одержим?       Через несколько дней, когда отсутствующий с приветственного пира Поттер, наконец, приступил к занятиям, Дамблдор созвал педсовет. И посвятил всех в проблемы мальчишки. Да, не такого ожидал Северус, когда думал, что Поттер будет считать себя «особенным». На его уроках Поттер вел себя примерно, но совершенно не мог следовать инструкциям. Словно и не хотел. Но как бы Снейп не хотел относиться к Поттеру, как к кому-то «особенному», выходило иначе. Стоило ему только взглянуть на мальчишку, как внутри назревал взрыв из ярости и ненависти. Такой же раздолбай, как и папаша! Такой же безответственный, наглый… А потом Поттер поднимал на него виноватые глаза и смотрел с такой укоризной, что гневная тирада застревала где-то в горле. И он обрывал отповедь и отворачивался. Через несколько недель Северус стал бояться уроков первокурсников. Его руки дрожали, что стало мешать работе, и лишь больше злило Снейпа. Только злость уже была на себя. За мелочность, за то, что не может справиться с собой. А ведь он уважаемый профессор. Мастер зельеварения. Давно уже не подросток, а все туда же.       И тут случилось то, о чем предупреждал Дамблдор. Поттер изменился. Больше не был собой. Вместо простого мальчишки, хвостиком таскающимся за Уизли, по Хогвартсу стал носиться шилопопый кислотный метеорит. И всё стало просто. Воспринимать «Эту» как сына Джеймса Поттера — было совершенно невозможно. А уж после «того» случая… Северус чуть не поседел, когда во время вечернего патрулирования замка встретил «призрак Лили». Оказалось, что от матери Поттер взял больше, чем просто цвет глаз. Северус сколько угодно мог оправдывать свою реакцию: усталостью, плохим освещением в коридоре. Вот только все равно — падать на колени и тянуть руки к студенту, моля о прощении, было несколько унизительно.       — Йобушки-воробушки, пожалуй, ну его эти платья… — Бормотал Поттер, пятясь от него назад.       Снейп еще порывался его догнать и подчистить воспоминания, но потом подумал, что лезть в голову, в которой живет несколько неустойчивых подростков — то еще суицидальное приключение. Северус правда именно такие и любил, но вот конкретно к Поттеру применять ментальную магию опасался.       Год шел своим чередом, к счастью многих Поттер вернулся к своему тихому поведению, но ненадолго. В вечер Хэллоуина случилась досадная неприятность. Северус потом долго ползал по «полосе препятствий» выискивая как же тупоголовый тролль сумел сбежать. С прискорбием он вынужден был признать свою несостоятельность как детектива. Не удалось найти ни малейшей зацепки. Комната тролля была похожа на свалку из объедков и экскрементов. Причем не всегда было понятно где что. Сперва Северус использовал заклинание головного пузыря, но оно немного искажало видимость. Решив, что закаленный годами работы с ингредиентами для зелий нос его не подведет, Северус развеял чары. Вонь в прямом смысле сшибала с ног. Поднявшись, Снейп панически огляделся и его взгляд упал на сиротливо висящую на стене лиловую мантию. Это было то, что нужно. Обмотав нос, Северус принялся за дело. Но безрезультатно.       Еще и Поттера будто подменили. Хотя вполне буквально подменили. И если «Ри» была еще вполне терпима, то этого «змеёныша» невзлюбили все. На уроках зельеварения теперь стояла идеальная тишина, и Северусу бы надо было порадоваться, но он лишь нервничал. Ведь когда Поттер не был занят своим котлом, он сверлил Снейпа тяжелым взглядом. Иногда он демонстративно кивал ему на руку и пантомимой изображал удавку на шее.       Наблюдая за «мелким монстром», Северус однако все больше убеждался, что этот Поттер лишь играет роль. Строит из себя «Темного Лорда». И весьма успешно надо сказать. Он запугал слизеринцев и уже несколько раз старосты приходили к комнатам декана с вопросом, как им себя вести с Поттером. Он едко и емко комментировал все вокруг, делая лишь некоторые поблажки младшему Уизли и Грейнджер. А те ходили за Поттером хвостиком и терпели его издевки. А на уроках? Поттер довел Макгонагал до истерики, заявив, что «душка Минни из персика превратилась в сушеную воблу». Квирелла он и вовсе решил сжить со свету. Бедный заика, передвигался теперь по замку лишь по очень острой нужде. Он оглядывался, крался, и заглядывал за угол с помощью зеркальца. Не подкарауливает ли его там Поттер с насмешливыми вопросами: «А что у вас под тюрбаном, сэр? А вы слышали, что скрижали больше не котируются?»       Апофеозом стала невольно подслушанная Северусом встреча Поттера и директора. Они словно случайно столкнулись в коридоре, но зная Дамблдора, Северус сомневался, что это так.       — Гарри, ты не мог бы помягче относиться к профессору Квирреллу?       — Простите, директор. Но какой же из этого чудака профессор? Он и двух слов связать не может.       — Ну, а твои одноклассники? На тебя написали двести восемнадцать жалоб. И это только за эту неделю…       — Я готов рассмотреть с вами каждую из них, директор Дамблдор. Уверяю вас, они все беспочвенные и написаны мелкими завистниками.       Некоторое время в коридоре висела тишина.       — Ты ничего не хочешь рассказать мне, мой мальчик? — как-то слишком тихо спросил Дамблдор.       — Нет, профессор. Но я слышал, что лесник Хагрид завел себе драконье яйцо. Я надеюсь, вы примите меры, пока никто не пострадал, как…       Услышав легкие шаги, Северус выглянул из-за поворота. Поттер стремительно удалялся, а вот на Альбуса было страшно смотреть. Он привалился к стене и тяжело дышал. В глазах директора была паника, а правая рука легла напротив сердца.       Отконвоировав Дамблдора в медицинское крыло, Северус полночи варил зелья для укрепления сердечной мышцы. Поэтому за завтраком он был зол как стая мантикор. Его взгляд то и дело соскакивал на спокойно завтракающего Поттера. Мальчишка читал книгу, аккуратно ел, но при этом делал это столь высокомерно, что у Северуса ходили желваки. Хотя, казалось бы, как можно высокомерно есть? А вот, поди же. Снейп поставил очередную галочку в своем списке: «Темный Лорд», «Не Темный Лорд». Волдеморт всегда отличался аскетизмом и вот так на показ не действовал. «Ну, пусть будет «Младшенький» тогда», — определился, наконец, Северус.       — Пусти меня, Рон! Меня все это достало! — с воплем подскочила с места Грейнджер.       В руках у главной умницы Гриффиндора была толстенная История Хогвартса. Быстро подбежав к Поттеру, она замахнулась и с визгом огрела того книгой по голове. Весь зал замер. Многие подались вперед в ожидании реакции Поттера.       Тот моргнул и поднял на Грейнджер налитые слезами глаза. — Гермиона? Зачем ты это сделала? Я…       — Не то! — рявкнула Грейнджер и снова замахнулась, но её тут же оттащили.