Sanguine sacro

В первое мгновение Данте заметил лишь растрёпанную светлую чёлку, торчащую из-под капюшона дешёвой ободранной толстовки и общее хмурое выражение лица «препятствия». Но затем в нос ударил запах знакомого одеколона, и «незнакомец» прошипел: - Данте?! Ты что здесь… Полудемон озадаченно моргнул, вспоминая, каким в последний раз видел брата и пытаясь состыковать тот строгий образ с нынешним. Получалось, прямо сказать, не очень. Но из-под неровной чёлки и капюшона хмуро смотрели знакомые глаза, и наконец-то пришло запоздалое осознание. Кровь мигом прилила к голове, и «воскресший» еле успел увернуться от желающего поздороваться с его челюстью кулака. - Ты! – слова закончились, осталось только желание размазать сволочного братца по ближайшей стенке. – Ты хоть соображаешь, что… Вергилий, зло посмотрев на брата, приложил палец к губам, после чего открыл дверь и торопливо втолкнул незваных гостей внутрь. Обстановка, как можно догадаться, оставляла желать лучшего: та же помойка, что и снаружи. Правда, весь мусор аккуратно расставлен и разложен по углам – видимо, чтоб под ноги не бросался. Злоба душила Данте по-прежнему, но теперь она смешалась с облегчением. Всё-таки этот гад жив, и то нечто из морга не имеет к нему никакого отношения. Отлично. И что теперь с восставшим из мёртвых делать – порубить на винегрет, или… Вергилий, тщательно заперев дверь на все замки и проверив, задёрнуты ли шторы, устало выдохнул и медленно перевёл взгляд на брата и его спутницу: - Я жду. Будто с облегчением, Вергилий стянул с головы капюшон и привычно убрал назад чёлку, всё так же норовящую влезть в глаза. Ещё бы, с его-то обычными королевскими замашками подобные жильё и одежда наверняка кажутся унижением. Однако хороша маскировочка: даже брат-близнец его сначала не признал. Данте тряхнул головой, пытаясь перестать пялиться на ожившего: - Чего ждёшь? - Объяснений. Что вы здесь делаете? Тем временем со стороны Кэт послышался тихий всхлип, и Данте уже морально подготовился снова успокаивать не готовую к очередной встряске девушку. Одновременно всё сильнее хотелось врезать брату, и удерживали лишь опасения, что разваливающийся домишко в случае их драки рухнет окончательно. Нет, и он ещё думает, что они должны что-то объяснять, а не ему следует хотя бы извиниться! Да какой там извиниться... - Как ты мог?! – вместо того, чтобы разреветься, Кэт бросилась к старшему нефелиму. Один слабый удар кулаком по груди, другой… Всхлипывая, девушка-медиум продолжала повторять свой вопрос. На губах Вергилия возникло слабое подобие улыбки, пусть глаза и оставались по-прежнему серьёзными: - Данте, ты плохо на неё влияешь. И снова – тишина. А злоба, до того пылавшая, догорает в груди, и наступает то самое странное состояние, когда не знаешь – то ли сокращать братцу количество зубов, то ли радоваться встрече. В конце концов, проще откусить себе язык, чем признать: радость притупляет прежнее желание устроить над братом кровавую расправу. Вергилий, отстранив от себя девушку, жестом предложил «гостям» сесть. Кэт, периодически шмыгая носом, осмотрелась и с опаской пристроилась на табуретке в углу комнаты: у той не доставало одной ножки, и потому девушка всеми силами упиралась ногами в пол, чтобы не упасть. - Как… как ты до такой хрени додумался?! Со своей смертью, и прочим… - буркнул Данте под скрип пресловутой табуретки, садясь на край дивана – такого же дряхлого, как и всё в развалюхе, зато широкого. Только бы не выдать себя, а то Верг уж точно воспользуется случаем, преувеличит его «страдания» во много раз, и в итоге придётся выслушивать лекции в стиле «Бедненький, плакал по ночам в подушку»… - Это было не сложно. Самый разумный выход: дать врагу то, что ему нужно. Их лидеру нужна была моя смерть – я «погиб». - А кулон?! – всё ещё не мог успокоиться Данте. Вергилий невозмутимо потянул за цепочку у себя на шее, извлекая из-под одежды пресловутый предмет: - Подделка. Я знал, что ты вряд ли станешь приглядываться. От негодования у младшего сына Спарды пропал дар речи. То есть эта скотина рассчитывала, что брат увидит его мёртвым, а кулон окончательно подтвердит, что… Данте уже замахнулся было, наплевав на аварийное состояние жалкого домика, когда Вергилий продолжил: - Предупреждая твои вопросы: нет, я не мог сообщить, что я жив. За тобой следили так же, как и за мной. Одна фальшивая нота – и они бы что-то заподозрили. В этом весь братец – ни извинений, ни даже чего-то, на них отдалённо похожего. Одна лишь логика, как если бы вместо мозгов у него в голове был встроен очередной компьютер. Иногда такое чувство, что так оно и есть. - Признаюсь, иногда хотелось намекнуть тебе… Особенно когда я увидел ту трогательную сцену в новостях. - Какую ещё сцену?! – возмутился было Данте. Ответом ему послужила спокойная полуулыбка брата и его собственный голос, доносящийся с экрана ноутбука: - Моего брата только что убили, и если вы думаете, что это сделал я – так и скажите! Да я срать хотел на все его деньги, и засунул бы их тебе в задницу и вытащил через рот, если бы это могло его оживить! Тихо выругавшись, младший из близнецов опустил голову и с удвоенным тщанием принялся расковыривать обивку дивана. Ещё не хватало, чтобы ему сейчас пытались заглянуть в глаза и случайно прочитали там истинные эмоции. - Ты кретин. - Уже слышал. Есть ещё аргументы? Спокойствие Вергилия постепенно передавалось и самому Данте. Как можно злиться на того, кто начисто игнорирует любую попытку хоть как-то отомстить за эти поганые переживания, за слёзы Кэт, да мало ли за что! Диван слегка прогнулся: всё ещё дующаяся девушка, до того бродившая по комнате, плюхнулась рядом и скрестила руки на груди. Данте похлопал её по плечу, на что Кэт лишь раздражённо повела плечами. Выглядела она забавно – эдакий домашний хомяк на тропе войны. Прежний серьёзный взгляд, лишённый даже намёка на теплоту. Кажется, у брата всегда такие глаза. Интересно, у него выражение лица только по праздникам меняется?! - Можете чувствовать себя, как дома. Учитывая то, на какой свалке ты привык жить, будет нетрудно привыкнуть. Кэт утёрла слёзы и невольно прыснула, прикрыв рот рукой – наверное, вспомнила их «родимый дом» с дырявой крышей. Данте, невольно улыбнувшись следом и попытавшись замаскировать улыбку под усмешку, подошёл к брату и слабо ткнул его кулаком в плечо. Что бы ни было прежде, теперь-то Вергилий никуда от них не денется. Ну, или денется, но потом сильно об этом пожалеет.