Sanguine sacro

Нарастающий гул в ушах прорывается сквозь темноту, в которой пока ещё нет света. Слабые отголоски воспоминаний: ночная платформа, подъезжающий поезд, тот странный парень… Рука всё ещё ноет, особенно на сгибе локтя. Что ж, самонадеянность иногда не доводит до добра. Кажется, вкололи снотворное или что-то в этом роде. Интересно, где эти люди умудрились взять столь быстродействующий препарат? Хотя это ли сейчас главное? - … Вы – мои истинные дети. Вы, а не рождённые от Спарды, запятнанные его чёрной кровью… Судя по звукам, он ещё жив. Это несомненный плюс. Однако даже открыть глаза не получается, руки затекли так, что лишь слабо дёргаются при попытке пошевелиться, а ноги по ощущениям и вовсе словно отрубили, прицепив ниже колен чугунные протезы. И вот это уже минус, причём решающий. Пахнет какими-то травами и пылью, постепенно возвращается к телу утраченная чувствительность. Кажется, он лежит. Лежит на чём-то холодном, шершавом и не особо чистом. Запястья намертво прикованы, и в нынешнем состоянии нечего даже думать о том, чтобы вырваться: скорее в кровавый порошок разотрутся кости, чем удастся разогнуть толстые куски металла. Человеку бы один вес этих наручников сломал или оторвал обе руки; люди, желающие удержать его в плену, явно не обманывались человеческой внешностью и здраво оценивали силу нефелима. Наконец, удалось открыть глаза и дёрнуться – и тут же послышалось несколько испуганных вскриков. Кажется, кто-то даже рухнул на пол – ну, или уронил что-то тяжёлое. Голова болела, и единственным, что мог различить Вергилий, была фигура в белом, возвышающаяся над ним. - Не бойтесь, дети мои. Он не освободится. Если же случится так, что оковы не выдержат, я обуздаю его гнев. Вы же не думаете, что я способна обречь вас на верную погибель? Отрешённый, спокойный голос, как будто незнакомка и в самом деле не боялась вступить в противостояние с нефелимом, что весьма маловероятно. С каждым мгновением всё яснее становились её черты, и всё сильнее росло недоумение Вергилия, смешанное с непониманием. В последний раз он видел родную мать, ещё будучи ребёнком, и потому сейчас не мог сказать, она ли перед ним, или просто женщина, обладающая схожими чертами. Возраст её было невозможно определить: с равным успехом ей могло быть и двадцать, и сорок лет. Выделялись на её лице лишь глаза – слишком светлые, пронзительно-голубые. Постепенно можно было различить и окружающую обстановку - высокие потолки, серые стены с осыпающейся краской. И эта странная женщина – русоволосая, укутанная в белое и напоминающая привидение. Хочется дотронуться, чтобы убедиться: это существо не так бесплотно, как кажется на первый взгляд. - Тихо, не двигайся, - только сейчас Вергилий заметил кинжал с золотой рукоятью в руках «призрака». – Поверь, мне тяжело было решиться на подобный грех. Ты – мой сын, и я надеялась, что чёрная кровь не возобладает в тебе. Но увы – ты погряз в грехах, как и твой отец. Искупи их пролитой кровью – и, быть может, твоя душа получит прощение… Слова женщины сливались в сплошной поток, как если бы она не говорила, а еле слышно напевала. Остальные люди, столпившиеся, как мог теперь разглядеть старший сын Спарды, вокруг каменного ложа, молчали. Что ж, если нет шанса освободиться, стоит говорить на языке этих безумцев. - И кто же дарует мне прощение? Ты, мать, готовая пролить кровь своего ребёнка? Мне не нужно прощение грешницы. «Призрак» передёрнулся, и на мгновение её лицо исказила злобная гримаса, столь быстро сменившаяся прежней блаженной полуулыбкой, что Вергилий даже усомнился – не почудилось ли ему. - Даровать смерть такому грешнику, как ты – благое дело. Тем меньше будут твои мучения в иной жизни, что следует за гробовой доской. Ты – демон, но я желаю, чтобы ты мог заслужить прощение. Толпа безмолвствовала. Сейчас от каждого слова зависело, оставят ли его в живых. Вергилий ненавидел чувствовать себя беззащитным, и, оказавшись на свободе, скорее всего прикончил бы всех этих недостойных людей. Но со скованными руками осуществить нечто подобное проблематично. - Значит, я демон? Но ведь во мне есть и кровь ангела. Твоя кровь, если ты действительно Ева. Ты считаешь, что твоя кровь так же черна, как кровь Спарды?.. - Довольно слов! – явно занервничавшая женщина занесла кинжал, когда из толпы неожиданно послышалось робкое: - Но ведь он прав… «Ева» раздражённо повернула голову и уставилась на неловко переминающуюся с ноги на ногу девушку, вышедшую из толпы. Хорошо. Хоть кто-то встал на его защиту, а значит, ещё есть шанс, что удастся склонить часть сектантов на свою сторону. Умирать явно рановато. - Ты что-то хочешь сказать, девочка моя? – подчёркнуто холодно осведомилась «Ева», глядя на нервно теребящую прядь каштановых волос девушку. - В каждом грешнике есть хотя бы одна искра света, госпожа Ева, и каждую заблудшую душу можно спасти – этому вы нас учили. Может, кто-то и не верит, что в душе демона есть эта искра, но я верю. И я не хочу, чтобы вы нарушали собственный завет. Дрожащие губы, руки, нервно комкающие рукав платья… И этот ребёнок пытается защитить его. Смешно. Если её никто не поддержит, «Еве» точно удастся осуществить изначальный план. Женщина, скрывая раздражение, вновь блаженно улыбнулась и приблизилась к упрямо сжимающей губы девушке, погладила ту по голове: - Девочка моя, ты напоминаешь мне меня саму в ранней юности. Прежде я тоже верила, что любой достоин искупления. Но в демоне нет и не может быть души. Спарда желал смерти мне и моим детям; мои дети так же, как и он, несут смерть и разрушения. Или ты забыла, что они сделали с твоей семьёй? С твоим братом? Осмелившаяся спорить с «Евой» девушка сжала руки в кулаки и прикусила губу. Вергилий дёрнулся ещё раз, пытаясь вырваться. С такой защитой ему уж точно не светит выжить среди безумцев. - Что бы ваши дети ни сделали… Это их грех, не мой и не ваш. Они не демоны до тех пор, пока в них есть ваша кровь, госпожа Ева. В толпе о чём-то шептались; разобрать слова было невозможно. Но, кажется, кто-то проникся вдохновенными речами местной послушницы. Вдруг всё же повезёт? Вдруг… Проклятье, как же это омерзительно – чувствовать, что не контролируешь ситуацию и никак не можешь больше на неё повлиять! И вдвойне омерзительно, когда твоя жизнь зависит от слабой человеческой девчонки. - Ты готова взять на себя ответственность за свои слова, Кириэ? Готова принять, что, возможно, из-за тебя мой сын никогда не увидит Рая? Девушка зажмурилась, но всё же кивнула. «Ева» печально улыбнулась, пусть её глаза и оставались по-прежнему пустыми: - Иногда мы, стремясь к божественному, забываем о земном милосердии. Рано или поздно чёрная кровь овладеет моими сыновьями до конца. Я могу лишь ускорить неизбежное, но не остановить. Тьма поглотит его, как поглотила его отца. Но я дам тебе шанс увидеть это своими глазами, иначе вряд ли ты поверишь мне. Ты ещё совсем дитя, Кириэ, и не видишь сути. Но я благословляю тебя и таких, как ты: вы блаженны в своём незнании. «Ева» коснулась плеча собеседницы, и Вергилий ощутил резкий всплеск какой-то незнакомой энергии. Нет, не демон… Что-то иное. И тем поразительнее было, когда на мгновение в луче проникающего сквозь окно под потолком слабого света за спиной девушки показались… крылья. Прозрачные, дрожащие, как мираж, окутанные едва заметной голубоватой дымкой. Почти сразу же крылья исчезли, но толпа, поражённая увиденным, затихла. Теперь Вергилий смотрел на вызвавшуюся защищать его девочку другими глазами. Ангел?.. Но почему она ведёт себя, как простой человек? Это должно быть по меньшей мере интересно. И пусть самозваная Ева пожалеет, что не заткнула ему рот.