Sanguine sacro

Ветер гнал пустой пластиковый стаканчик с остатками мороженого. Чуть поодаль грустно маячило безлюдное кафе – и не поймёшь сразу, закрыто или просто нет посетителей. Кэт уже привыкла, что им с Данте приходится посещать подобные места, но раньше можно было обнаружить хоть какие-то признаки жизни. На этой же станции сошли только они двое. Теперь девушка встревожено озиралась, разрывая на куски какую-то бумажку, найденную в недрах кармана. Нет, это невыносимо. Невыносимо бояться, ждать чего-то, надеяться, ничего толком не зная. Бумажка тем временем кончилась, и Кэт, вдохнув поглубже, пустила обрывки по ветру. - Говоришь, здесь когда-то был колледж? - Он самый. Только здание давно требовало ремонта, а из-за проблем в Лимбо-Сити деньги пошли на восстановление центральной части города. Так что его временно закрыли. Данте, сделав шаг, наступил на злополучный стаканчик. Хруст сминаемого пластика показался безумно громким – слишком громким в сгущающейся тишине. Кэт поёжилась, пряча ладони в рукавах толстовки: всё же было достаточно прохладно. - Ну… и куда нам идти? Девушка-медиум толком не знала, зачем она говорит вслух – и дураку ясно, что нужно искать здание закрытого колледжа. Наверное, просто хотелось нарушить напряжённое безмолвие. Когда говоришь, слышишь свой или чужой голос – не так жутко. - Тебе – никуда. Лучше подожди здесь. Когда до Кэт дошла суть слов спутника, ей показалось, что она ослышалась. Но нет – младший сын Спарды, повернувшись, положил руку ей на плечо и настойчиво повторил: - Ты остаёшься здесь. - С какой это стати?.. Не то чтобы девушка жаждала сунуться в логово кровожадных сектантов или что-то в этом роде. Просто сейчас, в постепенно сгущающихся сумерках, одиночество казалось чем-то более страшным, чем какие-то там убийцы. Тем более что до сих пор они охотились лишь за сыновьями Спарды. На неё же почти не обращали внимания, как если бы её вовсе не существовало. Так с чего бы им вдруг жаждать её крови теперь?.. - Мне придётся сражаться с ними. Не хочу, чтобы кто-то прихватил тебя в качестве живого щита. А станция достаточно далеко, чтобы тебя не заметили. И достаточно близко, чтобы я успел в случае чего помочь. Проклятье, да я бы взял тебя с собой, если бы не… в общем, ты понимаешь. Кэт зажмурилась и кивнула, стараясь не думать об одолевавшем её дурном предчувствии. Лучше думать о хорошем, чем о плохом, ведь так?.. Данте, если он будет сражаться всерьёз, не может проиграть людям, а Вергилий просто не мог погибнуть по-настоящему. Говорят, близнецы чувствуют боль друг друга на расстоянии: если так, то Данте наверняка бы понял, что с его братом случилось непоправимое? Понял бы. А значит, Вергилий жив, и вернётся. Постепенно темнело. На платформе не было света, а зажигать прихваченный с собой фонарь девушка побаивалась: если здесь есть люди, они тут же заметят свет там, где его не должно быть. И тогда за ней придут. Нет, она же решила не думать о плохом! Присев на скамейку у таблички с давно стёршимся названием станции, Кэт сжалась в дрожащий комок. Холодно, и вдобавок – действительно жутко. Нет, она боялась не темноты: скорее, девушку пугало собственное воображение, услужливо подбрасывающее одну за другой самые жуткие картины. Одно дело – когда ты знаешь, что тебя ждёт, хотя бы приблизительно. И другое – когда впереди лишь пугающая неизвестность. Слева что-то скрипнуло, и Кэт мигом насторожилась. Так и есть: шаги. Кто-то приближался, причём не с той стороны, куда удалился Данте. Звуки становились громче, и вскоре девушка-медиум различила смутные очертания неизвестного. - Стой! Стрелять буду! – воскликнула Кэт, хватаясь за фонарик: а что, в темноте всё равно не разглядеть, что там у неё в руках. Но неизвестный не смутился, лишь поинтересовался: - Ты кто такая? Девушка перевела дух. Всё-таки иногда мрак бывает полезным – в ней не признали «заблудшую душу». А может, этот человек и вовсе не имеет никакого отношения к сектантам? Просто заблудившийся местный, или там очередной мародёр. Стараясь придать голосу беспечно-весёлые интонации, Кэт затараторила: - Да вот, вышла не на той станции, представляешь?! Теперь дожидаюсь следующего поезда. Нет, ну это ж надо – быть такой идиоткой! Когда доберусь домой, мама меня прикончит. Да ещё мобильник, как назло, сел. Слушай, у тебя часом нет телефона? Мне только маме звякнуть! Неизвестный молчал, и Кэт осеклась, сообразив, что подобная болтливость тоже смотрится подозрительно. К тому же, если даже это не сектант, то где гарантия, что это не какой-нибудь маргинал, который запросто её прикончит? Тем более что она столь любезно сообщила о полнейшем отсутствии связи с цивилизацией… - Вот как. Ну, думаю, ждать придётся долго. На этой станции не все поезда останавливаются. Так что следующий только завтра утром. Девушка-медиум перевела дух: кажется, ей всё-таки поверили. - Вот жуть-то! И что я тут, всю ночь торчать буду?! Да мама меня по всем окрестным больницам и моргам искать будет! Ох, ну что за непруха! Кэт не могла разобрать лица неизвестного, лишь отметила: волосы у него светлые, почти белые. Такое чувство, будто они даже светятся в ночном сумраке. Тем временем незнакомец подошёл чуть ближе: - У меня дом здесь недалеко. Можешь переночевать у меня, если так пугает одиночество. Правда, спать придётся на полу. От возникшего было спокойствия не осталось и следа. На лбу выступил холодный пот. Дом? Да на этой станции отродясь никакого жилья не было, если не считать, конечно, одного из корпусов закрытого колледжа. Значит, всё-таки сектант. Стараясь по-прежнему играть роль беспечной дурочки, Кэт рассмеялась, но смех её звучал натянутым и жалким: - Приличные девушки у незнакомых мужчин не ночуют! Встречное предложение: давай вместе посидим на платформе. Ты, я так поняла, тоже поезд ждёшь, и… Холодный голубой свет резанул по глазам, и Кэт испуганно сощурилась, пытаясь прикрыть голову руками. Незнакомец протянул руку… нет, тяжело было бы назвать это просто рукой. Красная, как если бы с неё содрали кожу, светящаяся тем самым холодным сиянием демоническая длань, какая не могла бы принадлежать человеку. Девушка попятилась, но обладатель демонической руки уже держал её – крепко, словно сдавливая тонкое запястье в тисках. Кэт стиснула зубы: казалось, кость вот-вот треснет. «Демон» нахмурился: - Ты пойдёшь со мной. Госпожа Ева желает с тобой увидеться. Не беспокойся, она обещала отпустить тебя. - Это так у вас принято приглашать для вежливой беседы?! – попыталась сострить Кэт, но голос предательски дрожал. Значит, сектанты ею всё же интересовались. - Пошли уже, - буркнул «демон», отводя взгляд. В свете демонической руки девушка-медиум смогла разглядеть его лицо – совсем молодое, почти мальчишеское. Кажется, этот парнишка едва вышел из подросткового возраста. Если, конечно, это не обманчивое обличье какого-нибудь древнего демона: они любят маскироваться под людей. - А если я откажусь? – робко попыталась заговорить с юношей Кэт. Но её лишь слегка потянули вперёд, без слов доказывая: она не имеет права отказаться от «разговора». В то, что её отпустят, верилось крайне слабо. И всё же… разве у неё есть выбор? Даже если она сейчас закричит, попытается убежать, то настигнут её явно раньше, чем Данте услышит крики о помощи. Нужно успокоиться, не бояться… сделать вид, что ничего особенного не происходит. Например, можно считать собственные шаги, раз уж не получается смотреть по сторонам. Один. Два. Кэт шла, не поднимая голову и смотря лишь себе под ноги: всё лучше, чем вглядываться во мрак ночи. Страшно так, что колени подкашиваются. Но ещё жива надежда на честность «похитителя»: вдруг «Ева» и в самом деле хочет только поговорить с ней, скажем, попытаться подговорить её отравить Данте или что-то в этом роде? Тогда ведь можно будет подыграть, чтобы освободиться. Двенадцать. Тринадцать. Ещё шаги, снова и снова… Бесчисленное количество раз Кэт сбивалась со счёта и начинала считать заново – просто чтобы прогнать навязчивые страхи. Раз уж её решили отвести к «Еве», её не убьют. Ведь не убьют же? Поднявшись по ступенькам одного из корпусов, «похититель» подтолкнул девушку-медиума к дверям. Прихожая, такая же заброшенная, как и все прежние обиталища странной секта, затем – ещё одна лестница… Наконец, «демон» остановился у обшарпанной двери, ничем не выделяющейся среди точно таких же. - Заходи. Насколько Кэт могла судить, «похититель» всеми силами пытался быть бесчувственным и строгим. Вот только нервно подрагивающие губы ясно говорили о том, что для него брать кого бы то ни было в заложники однозначно в новинку. И не сказать, чтобы ему это пришлось по нраву. Вдохнув поглубже, Кэт толкнула дверь и оказалась в небольшой, неожиданно хорошо обставленной комнатушке. На подоконнике одиноко горела лампа, а в углу стояла спиной к ней женщина – настолько бледная, что её можно было принять за приведение. - Ты пришла. Это хорошо. Нам есть, о чём поговорить, девочка моя. - Я вам не девочка. И уж точно не ваша, - голос в очередной раз сорвался. Девушка-медиум не знала, стоит ли опасаться этой женщины. Не знала, чего от неё ожидать – и это пугало вдвойне. «Ева» обернулась. Тело будто захлестнуло ледяной волной, настолько яркими показались её пронзительно-голубые глаза. Такие можно увидеть у зверя, не у человека. - Не стоит дерзить без нужды. Одного из моих сыновей уже готовят к переходу в иную жизнь, второй же, надо полагать, где-то поблизости. Ты слишком слаба, чтобы прийти сюда в одиночку. Значит, он скоро объявится. - Я здесь одна, - упорно стиснула зубы Кэт. – И почему бы вам не прекратить этот фарс?! Ева мертва. А вы – вы кто угодно, но не она. Безмятежно улыбающаяся женщина сделала шаг вперёд. Мягко зашуршал подол длинного белоснежного платья, и бледная рука легла на плечо. И снова эти глаза – слишком яркие, слишком влекущие… Кэт сглотнула, пытаясь разорвать зрительный контакт, но получилось лишь слабо помотать головой. - Можешь не врать, девочка моя. Я чувствую присутствие постороннего. И не дрожи так: тебе не стоит бояться. Неро ведь уже сказал тебе, что после разговора со мной ты можешь уйти, верно? - Д… Да, - губы еле-еле слушались, а пальцы сами собой то сжимались, то разжимались. «Ева» не отводила взгляда – и Кэт чувствовала, как этот холод вползает внутрь, проникает всё глубже, впивается в каждую клетку тела. Глаза слезились, но не получалось даже моргнуть. Слова женщины постепенно сливались в неразборчивое бормотание. Последним, что услышала девушка-медиум, был еле слышный шёпот: - Вопрос в том… захочешь ли ты вернуться.