Sanguine sacro

Нервный, натянутый смех, за которым нефилим всё ещё пытался скрыть горечь, разлетелся на куски, разбившись о стены комнаты. - Ангел, значит? Да если ангелы оправдывают подобное, то как они смеют звать грешником меня?! – снова нервный смешок. При малейшей попытке пошевелиться во всё тело будто впивались иглы. Особенно в онемевшие руки и чуть пониже спины. Пахло кровью. Пустая комната с подсохшими красно-коричневыми следами на полу теперь казалась гораздо больше, чем прежде. Её углы тонули во мраке, и порой чудилось, будто отдельные сгустки темноты норовят оформиться в живых существ, наброситься и окончательно растоптать то, что осталось от старшего сына Спарды. - Просто тени… Просто тени, - Вергилий зажмурился, но так острое чувство приближающейся опасности стало ещё хуже. Ещё немного – и можно будет услышать шаги незримых созданий. Всё ещё противно колет те места, где до него дотрагивались человеческие руки. Кажется, проще содрать с себя заживо кожу, чем избавиться от этого омерзительного ощущения. Сердце стучит слишком быстро, дыхание всё никак не выровняется. Нужно быть сильным. Держаться. В конце концов, успокоиться. Вдобавок ко всему прочему раскалывается голова, особенно сильно ноет где-то в висках, а горло сжимают рвотные позывы. Нужно держаться. Истинный сын Спарды никогда бы не сдался, даже после пережитого бесчестья. Но… разве допустил бы истинный сын Спарды, чтобы с ним сделали нечто похожее?! Позволил бы касаться себя?! Не убил всякого, кто посмел бы приблизиться?! Тихий шорох в углу камеры – и Вергилий невольно шарахнулся к стене, но кандалы удержали его на месте. Слабый. Уязвимый. Для него было в новинку чувствовать себя абсолютно беззащитным, зависящим от чужой воли. И не сказать, чтобы ему нравилось это чувство. Изменить что-то? Повлиять на ситуацию? Невозможно. Просто невозможно. Дыхание будто не желало вырываться наружу, забивалось обратно в горло, из-за чего старшего сына Спарды душили приступы кашля. Мысли шли по одному замкнутому кругу. Боль и горечь, сменяющиеся злостью. В основном Вергилий злился на самого себя, как если бы ещё не до конца пришёл в чувство после дозы наркотика. Сейчас в нём беседовали две личности. Одна, слабая, металась из стороны в сторону, даже не плача – крича от боли. Эту половину рвало на части, топтало, как какое-нибудь насекомое. Прокручивало сквозь лопасти мясорубки – и склеивало снова, чтобы потом раздавить, разломать на куски. Вторая половина смотрела на первую свысока, с брезгливым недоумением, и то и дело подавала голос. Нет, не затем, чтобы утешить. Напротив, вторая половина ненавидела первую за слабость, за то, что ей отчего-то ещё дозволено испытывать боль. Вергилий закусил губу, пытаясь пошевелить затёкшими руками. Потом… страдания нужно отложить на потом. Когда он выберется, всё будет легче, чем сейчас. А пока… пока нужно просто думать о чём-то другом. О чём угодно. Да хоть решать мысленно уравнения, чтобы не вспоминать, не думать о произошедшем. Итак, модуль от функции равен… Чему он равен? И что такое вообще эти функции? Проклятье. В голове – пустота, и в эту пустоту настойчиво пробиваются нежеланные воспоминания. Крики. Кажется, он смеялся, затем – кричал… нет, это всё ерунда. Сон, всё это было сном, или галлюцинацией. А что, от наркотиков, говорят, и не такое бывает. Вот только лужа крови на полу свидетельствует: нет, не сон. Всё было наяву. Пусть из-за ускоренной регенерации уже не осталось разрывов, ушибов и ссадин, тело отчего-то всё так же ноет, как если бы ничего не зажило. И так мерзко не иметь сил даже на то, чтобы перестать думать. Вергилий попытался бы заснуть, но стоило сжать веки – и сердце заходилось в тревожном биении. Не верилось, что в камере он один, что унижение не повторится. Послышался тихий скрежет поворачивающегося в замке ключа, и старший сын Спарды напрягся. Если это снова те ублюдки, то он будет драться. Драться до тех пор, пока не сломаются вывернутые из суставов руки, пока не останутся вместо них одни кровавые обрубки. А если и тогда не получится вырваться, то он лучше захлебнётся в собственной крови, чем снова переживёт подобное. «И это – сын Спарды?! Держись, жалкая тряпка». Вместо очередной кучки мужчин в комнату тенью просочилась бледная Кириэ. Но Вергилий не спешил расслабляться: воткнуть в вену шприц вполне в состоянии даже эта вроде бы беззащитная девочка. - Вы… как вы себя чувствуете? Интересно, она всерьёз ждёт ответа? Знает, что здесь произошло, и смеётся над ним?! Руки сами собой напряглись; старший сын Спарды уже прикидывал, как лучше нанести удар, чтобы точно разбить девчонке голову или хотя бы сломать тонкую шею. Но сил хватило только на то, чтобы неловко вздёрнуть подбородок и с вызовом бросить: - Лучше не бывает. - Ну… хорошо. Вот… Прикройтесь. А то замёрзнете, и… - прозаикалась Кириэ, стремительно краснея и накрывая обнажённого пленника где-то прихваченным пледом. Как трогательно, демоны их побери. Дверь открыта, единственная помеха – эта девчонка, так не вовремя явившаяся. Зачем она пришла?! Её подослали проверить, не издох ли там ещё сын Спарды?! Или надеются, что он прикончит её, после чего отпадёт необходимость в чём-то там её убеждать?! Она спасла ему жизнь. Но из-за неё же произошло всё, чего бы он точно не узнал, если бы ему выдрали сердце прямо на том поганом алтаре. - Я… Я тут ещё поесть принесла, - Кириэ подвинула ближе к пленнику поднос, затем покосилась на закованные руки и хлопнула себя ладонью по лбу. – Ой… Если вы голодны, я могу вас покормить, и… Горло сдавил очередной приступ тошноты, так странно сочетающийся с пустотой в желудке. Да даже если бы его сейчас и правда накормили, всё съеденное живо оказалось бы на полу. - И какую отраву ты туда намешала? – Вергилий оскалился, жалея, что едва может пошевелиться. Вот бы вырваться из кандалов, оказаться на свободе – и медленно убивать этих ублюдков, одного за другим. Лоскутами сдирать с них кожу, а после – вливать в раны расплавленный металл. И первой убить эту девчонку – за жалость. Может, и произошло нечто, чего он желал бы избежать. Но ни одна сволочь в этом мире не посмеет жалеть сына Спарды. Жалеют только слабых. А он… он сильный. Он выдержит. - Пошла. Вон. Короткий, отрывистый приказ, так смешно звучащий от обессиленного нефилима. Но девушка подчинилась, пусть и промелькнула на её лице тень непонимания, какой-то детской обиды. Вместо ушедшей Кириэ явилась тишина. И снова – воспоминания, похожие больше на ночные кошмары…