Sanguine sacro

Некогда психиатрическая клиника на окраине Лимбо-Сити, очевидно, являла собой весьма интересное архитектурное сооружение. Вот только события последнего года привели постройку к аварийному состоянию – уцелело только левое крыло, правое же было хрен разглядеть за строительными лесами. Причём поблизости не виднелось ни одного рабочего: не иначе как решили сперва позаботиться о здоровых людях, а потом уже создавать условия для психов. Вон, даже ограда в паре мест дырявая. Интересно, больных тут на поводке выгуливают, чтоб не удрапали к демоновой бабушке? - Я не думаю, что нам стоит сюда идти. Данте озлобленно покосился на брата: - Не стоит?! Да они всю страну известили, что Кэт здесь! Если Триш явится за ней… Старший близнец ничего не сказал, но выражение его лица по-прежнему говорило само за себя: Вергилий откровенно демонстрировал, что находится здесь больше из желания сделать одолжение неугомонному братцу, чем действительно забрать Кэт под свою опеку. Да и кто отдаст им девушку, ведущую себя, как душевнобольная? Нет, Триш точно за это заплатит. И никакие электрические разряды и чёрные щупальца из глаз её не спасут. - Вы куда это? К кому? Данте озадаченно моргнул. Нет, наличия охраны следовало ожидать, но чтобы они возникали едва ли не из воздуха… Тем временем охранник остановился рядом с братьями, дожидаясь ответа. - К вам недавно привезли девушку с татуировкой на лбу. Её зовут Кэт. И мы хотели бы её навестить. Охранник лениво уставился в небо, переминаясь с ноги на ногу, приоткрыл рот, собираясь говорить, словно раздумал, медленно закурил… Размазать бы его по стенке, или врезать хотя бы, чтобы думал побыстрее! - Больше двух посетителей за раз не положено. - А нас тут что, десять?! – потеряв терпение, Данте сгрёб мужчину за шиворот. Тот остался невозмутимым: привык, наверное, работать с ненормальными. Вергилий предупреждающе закашлялся: в его планы явно не входил лишний труп на их пути. Увы, от встряски охранник не стал соображать быстрее. Секунду, две, кажется, уже хренова вечность прошла, прежде чем он отозвался: - Так у неё уже посетители. То журналисты шастали, то вот ещё пришли… Охранник был высоким, но жирным и мягким, как червяк. И этого червяка хотелось со всей силы долбануть обо что-нибудь твёрдое, желательно тем местом, которое вроде именуется головой. Данте бы так и сделал, если бы был уверен, что у этого тюфяка мозги находится в голове, а не в заднице. - «Ещё»?! Кто пришёл? А?! - Успокойтесь, - флегматично протянул охранник. Ещё бы, ему-то пофиг. Нужно остыть: он ведь не знает о том, сколь непроста их пациентка и сколькие опасности могут ей угрожать. Нужно остыть… нужно… - Кто, мать твою?! – проорал младший сын Спарды, тряся «червяка», как грушу. – Кто к ней пришёл? - Да девушка какая-то, и… Дальше Данте слушать не стал. Отпихнув тюфяка так, что тот едва не сшиб с ног замешкавшегося Вергилия, он под громкие вопли «Не положено!» бросился к дверям. Только бы не Триш. Только бы не опоздать в очередной раз… Мысли… Их не было, они завязались в узел, спутались в комок и предпочли сгореть целиком, только бы не распутываться. Голос. Потерянный голос, который прежде отчего-то был безумно важен. Для Кэт он казался всем миром и даже больше. Она – пустой сосуд. В ней ничего нет. Голос наполнял её прежде, сейчас же – исчез. Остался лишь слабый отголосок. Больше её не звали. Она не нужна. Её нет без этого голоса, того, что вело её прежде. Смутные воспоминания, образы сменяют друг друга. Она рисует на стенах палаты простым куском угля – его принесла одна из местных теней. Уголь хорошо горит – и каждая выведенная буква вспыхивает, как пламя. Когда ты на необитаемом острове, а вокруг – только тени, никого живого, нужно разжечь огонь. Кто-то увидит дым, почувствует его запах – и придёт. Всенепременно явится на зов. Она снова станет нужной, если только о ней вспомнят. Ребёнок вырастает, игрушки больше не нужны. Может, она больше не нужна голосу? Но почему её не отпустили? Память не ушла. Она есть где-то там, на самом дне. Приёмный отец. Горящий город. Мундус, стоящий за плечом голоса. Почему-то эта связь сейчас ясна, как никогда ранее. А слова путаются хуже мыслей. Порой говорит внутри что-то неживое, остаток этого голоса. Он посылает фальшивую ненависть, фальшивые слова и мысли. Но разум сплетается с ним – и хочется рассказать. Но нет, не удаётся, не понимают. Может, огонь они увидят лучше? Остаётся только писать. Снова и снова. Снова и снова. Писать в надежде, что кто-то почувствует запах дыма от воображаемого костра. Поймёт, в чём суть отчаянных посланий. Не нужно обращать внимание на тени, пусть они и пытаются, кажется, говорить с ней. Она думает – Мундус вернулся. Пусть не он, пусть лишь частица его силы, но и эта частица способна сотворить то, на что не был способен Владыка Демонов. Она видит мир, охваченный огнём и ненавистью - такой же, как год назад. Она видит черноту в сердцах людей, видит, чего хочет добиться голос, прежде звавший её. А на стене палаты – короткая надпись: «Он снова здесь»