Sanguine sacro

Повисшая в единственной уцелевшей комнате тишина не предвещала ничего хорошего. Наконец, Вергилий устало выдохнул и недобро покосился на неразлучную парочку у дверей: - Выйдите. Вы двое. - С какой стати?! – попытался возмутиться Неро, но лишь натолкнулся на очередной ледяной взгляд: - Мне хватает и одного непослушного придурка. Не хочу спорить ещё и с тобой. Данте стиснул зубы. «Непослушного придурка», как же! Нашёлся воспитатель. Кто вообще назначил его главным?! Подумаешь, пара минут разницы! Разве это вообще что-то значит?! Неро выволок свою хнычущую даму на улицу. Кажется, она постоянно хнычет, даже когда всё хорошо. Разнится только причина, по которой она начинает пускать сопли. - Я жду. - Чего ждёшь? – делая вид, что ему абсолютно плевать на уничижающие взгляды, Данте плюхнулся в кресло и попытался закинуть ноги на стол. На брата он предпочитал не смотреть: себе дороже. И чего так беситься?! Ведь всё же обошлось, их даже не заметили, не то что не подстрелили! - Дойдёт до тебя, какую глупость ты сделал, или придётся объяснять. - Я, в отличие от тебя, хоть что-то сделал, а не заполз в уголок, пока Триш устраивает свои «спектакли». Старший сын Спарды потёр переносицу, тяжело вздыхая. А его взгляд… так смотрят на тупящих малолеток, а не на равных. Впрочем, он, наверное, всё никак не может привыкнуть, что Ордена больше нет и он не местный начальник. - Чего ты хотел добиться своей пальбой? Есть и более приятные способы самоубийства. Насмешка. Он просто-напросто смеётся. Может, он и понял больше, чем сам Данте – ну так какая пробка в горле мешала ему это озвучить?! Или он всё ещё надеется на мифическую связь между близнецами, мол, они могут читать мысли друг друга?! - А ты не понимаешь?! Если бы эта сучка сдохла, всё бы кончилось. А теперь он уже смеётся в открытую, как будто услышал что-то необычайно весёлое. Но, отсмеявшись, он по-прежнему смотрит недовольно и серьёзно: - С какой стати? Она уже внушила людям, что скоро их ждёт великая битва с демонами, и не одна. Она уже оправдала свою славу пророчицы и спасительницы. Стрелять нужно было раньше. Сейчас, подстрелив её, ты подарил ей возможность даже не убеждать людей: у неё есть враги. А статус врагов она присвоит тем, кто посмеет назвать её лгуньей, демоном или ещё кем… Неважно. А мы почётно возглавим этот список, как предводители демонической орды и выблядки Спарды. - Но, если бы она умерла… - … В народе она стала бы великомученицей, пострадавшей за человечество. А ты – преступником, убийцей и вообще тварью, подлежащей уничтожению. Это если бы тебя вообще не прикончили на месте. Своя логика в словах Вергилия была, и Данте умолк. Нет, он скорее на столе голым станцует, чем скажет, что был не прав! Ведь их даже не заметили. Если бы выстрелить чуть ниже и правее, он бы прострелил демонскому отродью сердце. И не факт, что его бы заметили в такой толпе. Ну, назвали бы её героиней посмертно, и что?! Разве не закончилась бы вся эта хрень со стремлением их убить?! Всплыли со дна памяти словно остекленевшие глаза сектантов, и Данте передёрнулся, не желая признавать: нет, ничего бы не закончилось так просто. - Знаешь, почему она всё время побеждает? - Как будто ты в курсе, - проворчал младший сын Спарды, отворачиваясь к стене. - Потому же, почему победил бы Мундус, если бы ты – или я – вздумали сразиться с ним в одиночку. Может, формально мы и держимся рядом, но ты – ты всегда сам по себе. - Кто бы говорил! – вскочив с кресла, Данте стукнул кулаком по стене, не обращая внимания на её плохое состояние. – Что-то не помню, чтобы Ваше Святейшество соизволило предупредить меня о своих планах! Может, хватит играть в семью?! Раньше всё было точно так же. Каждый сам за себя. Вергилий даже не оборачивался, словно слова брата пролетали мимо – вплоть до конца тирады. Лишь затем он передёрнулся: одна из фраз всё-таки достигла цели. Данте перевёл дыхание, глядя в спину брата. Да, может, сегодня он и сделал глупость, но разве ещё раньше Вергилий не дал понять, что не нуждается в поддержке брата?! Разве не пытался притвориться мёртвым, наплевав на все красивые слова о взаимопомощи?! Разве не скрывал до последнего все возникшие мысли?! Младший сын Спарды не успел заметить, когда Вергилий обернулся, когда успел приблизиться. Он просто почувствовал, как впились в запястье пальцы – до боли, до хруста трескающейся кости. И услышал слишком близкий шёпот: - Ты можешь говорить что угодно. Но… ты мой брат, что бы ни случилось. Ты не понимаешь, да?! Не понимаешь, что мне не на кого больше надеяться?! Данте и сам чувствовал, что сболтнул лишнего. Но вслух сказал только: - А как же Кэт? Ну, и эти два попугайчика-неразлучника? - Они не такие, как мы. Они не поймут. И снова эта невесть откуда лезущая гордость, граничащая с презрением. Снова это лицемерное «мы». Ну да, всё верно. Как будто брат и раньше не давал понять: все вокруг для него – расходный материал. Все, кроме того, кому посчастливилось родиться его близнецом. Но теперь он, по крайней мере, не притворяется, что ему есть дело до остальных. Данте, высвободив руку, потёр запястье. Молчание становилось напряжённым – и он поспешил сменить тему: - Там, кажется, скоро дождь ливанёт. Может, позовём сладкую парочку обратно, пока им не пришлось строить себе Ноев ковчег из подвернувшегося мусора? Насвистывая что-то себе под нос, он отвернулся, стараясь не замечать устремлённого в спину взгляда.