Sanguine sacro

Город – со всеми людьми, со всеми его глупыми проблемами – раскинулся где-то далеко-далеко внизу. Триш любила высотные здания: когда смотришь на мир сверху, кажется, что летишь. Да и, что ни говори, гораздо приятнее смотреть на сцену грядущих представлений вживую, а не на скучных клубках разноцветных линий, именуемых картами. Что сказал бы мёртвый господин? Уж точно не одобрил бы её поведение. Он приказал ей уничтожить детей Спарды, и только. Наверное, он просто не рассчитывал, что впоследствии Триш может понадобиться для каких-то других целей. Естественно. Он же не собирался умирать, да что там, даже не мог и помыслить о таком повороте событий. Смешно. Тот, кто считает себя неузвямимым, на деле уязвим даже сильнее прочих. Она не повторит его ошибок. - Лучше лишний раз подстраховаться, чем потом плакаться о поражении. Не правда ли? – фальшивая Ева посмотрела в глубину комнаты, в ту её часть, куда не проникали солнечные лучи. Стоявший там мужчина промолчал. Он всегда предпочитал молчание, из-за чего Триш порой хотелось сравнить его со статуей. Или с бревном. - Они думают, что победили меня. Думают, что девчонка-ангел и полукровка были единственными, на чью силу я могла бы опереться, представляешь?.. Молчи, молчи. Можешь не говорить. Задёрнув занавеску, Триш неторопливо приблизилась к молчаливому слуге и слегка царапнула тонкими пальцами его щеку. Он и не должен говорить без её приказа. Мундус планировал использовать её, как инструмент, но дал ей свободу воли. Глупость какая. Рабов лучше по возможности не спускать с поводка. - Если бы они знали, что у меня есть ты… О, жаль, я не увижу их лица, когда ты будешь их убивать! Ты же убьёшь их для меня, не так ли?.. Пальцы скользнули по плечу мужчины назад, к лопаткам. И медленно очертили контур грязно-белого, кажущегося в полумраке чёрным крыла. Когда Неро был ребёнком, он при малейшей возможности сбегал в библиотеку. Не то чтобы он любил старые запылённые книжки – просто только туда не наведывались остальные приютские мальчишки. А библиотекаршам – столетним бабкам, присыпанным пылью и песком – было всё равно, сколько времени просидит в читальном зале одинокий светловолосый парнишка. Они ещё умилялись, перешептываясь между собой, как, мол, замечательно, что не все дети позабыли к демонам, как выглядят книги. Старухи считали его забитым тихоней. Знали бы они, от чего он на самом деле бежал. Не от ставших привычными побоев, не от насмешек – ко всему этому привыкаешь на удивление быстро. Тихий мальчишка бежал от душившей ярости, от чужих криков, крови и сломанных костей. Сколькие очаровательные детишки мечтают превратить своих обидчиков в кровавое месиво? Наверное, каждый второй. А у скольких действительно хватит сил на осуществление садистских мечтаний? Только у него. А там как-то вышло, что в библиотеке приходилось читать, иначе сразу выгоняли. Сначала он просто прикидывался, затем как-то втянулся и начал «глотать» всё, что только стояло на полках. И во многих старых книжках встречался такой неприятный типаж героя – до зубовного скрежета вежливый и обаятельный злодей, эдакий паук, заманивающий в сети доверчивых героев и героинь. Так вот, Неро никогда бы не подумал, что подобного типа можно встретить в жизни. Ярость… казалось, она давным-давно ушла, уступив место здоровому пофигизму. Но сейчас она вернулась, чтобы приняться грызть по новой. Демоническая рука сама собой тянулась к Вергилию, не скрывая намерения размазать старшего сына Спарды по ближайшей стене. Когда он удалился, легче, вопреки ожиданиям, не стало. Что-то внутри требовало совершить два простейших действия. Первое – догнать. Второе – прикончить. - Неро, ты в порядке? – Кириэ слегка приподняла плечи. Она всегда так делала, когда волновалась, из-за чего казалась ещё беззащитнее, чем обычно. - О чём вы говорили?.. – стараясь казаться спокойным, Неро приблизился. Кровь стучала в висках, не давая мыслить здраво. Только одна мысль: как кто-то посмел приблизиться к ней? Ведь именно из-за этого ублюдка они до сих пор не покинули Лимбо-Сити. Они могли бы уйти, сбежать, а вместо этого торчат здесь. Как какие-нибудь бездомные псинки, взятые с улицы лишь затем, чтобы сторожить дом и гавкать по кивку «хозяина». Растерянный взгляд. Такое чувство, будто Кириэ не понимала, что вопрос обращён именно к ней. И молчание. Молчание, доводящее до бешенства. - Всё в порядке. Я… мне нужно подумать. Подумать! О чём ещё тут размышлять?! Раньше она никогда ничего не скрывала. Неро зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов. Нельзя поддаваться ненависти. Однажды он позволил себе выйти из себя. И что хорошего из этого вышло? Кровь. Пока ещё красная, медленно расплывающаяся по грязно-серому асфальту. Скрючившийся у стены мужчина, скулящий от боли, как побитый щенок. Неестественно вывернутая нога. Вспоровший кожу осколок сломанной кости. - Не подходи к ней, слышишь?! – голос не похож на человеческий, нет. Скорее – рык разозлённого зверя. – Ещё раз её тронешь и, клянусь, я тебя прикончу! Нестерпимо громкий скулёж. Сломанная конечность волочится за уползающим ублюдком, как какой-то лишний придаток. Кровавая полоса на асфальте. Ему больно, но ещё больше – страшно. Демоническая натура требует большего. Свернуть врагу шею, добить, разорвать на куски… Он, Неро, улыбается. Скорее даже – скалится. Зверь внутри пусть ненадолго, но доволен. Он оборачивается, смотрит на неё – бледную, как смерть. Видит то, чего никогда не хотел бы видеть. Страх. Страх в глазах Кириэ. Очередная битва – не выход. Возможность ещё разок врезать старшему сыну Спарды не стоит этих широко распахнутых светло-карих глаз, наполняющихся слезами. Не стоит. Но зверь внутри недоволен. Он не желает больше сидеть на цепи. Он требует уязвить, ударить как можно больнее… а человеческая сущность придумает тысячу оправданий. Потом. Как всегда. Ударить физически – нельзя. Но кое-что сделать можно. Рассказать. Унизить. - Чего тебе надо? – недоверчиво покосился на подошедшего парня Данте. Зверь внутри усмехался, предвкушая грядущее веселье. Ему по нраву чужие страдания. Вергилий сам это заслужил. - Я хотел спросить. - Ну так спрашивай, чего тянешь? – младший сын Спарды чуть прищурился. Он не ждёт, что услышит что-то действительно важное. Тем лучше. - Твой брат рассказывал тебе, что с ним случилось в плену?..