Десятый Круг

      Дождь лил, как из ведра, и Руслан, пересекая уже пятый широкий проспект короткими перебежками, промок до нитки. Но ему нельзя было останавливаться ни на минуту, пока он не найдёт подходящее место для отдыха. Торговые центры, гостиницы, большой стадион — все места, некогда переполненные людьми, теперь пустовали, и Руслан обходил их стороной. Выбитые окна жилых домов завывали от тоски каждый раз, когда холодный ветер начинал дуть с востока, и Руслан держал дистанцию. Истерзанные гниющие тела в такую погоду выглядели так, словно постепенно растворялись, и Руслан шёл прямо через них.       Он смотрел в пустые глаза мертвецов, через которых перешагивал, надеясь не увидеть в них знакомый взгляд. И каждый раз, когда он устраивал такой переезд, натыкался на своих бывших сверстников, которых он давно перерос. На детей, чей смех больше не перебьёт его мыслей. На стариков, на которых вечно хмурый Руслан сам уже стал похож. И их всех так много, хотя и одно обезображенное до такой степени тело было бы слишком жестоким свидетельством реальности.       Бессердечное небо продолжало хлестать город яркими молниями, ослепляя его. Опечаленные облака топили его в своих слезах, не давая сделать и вдоха под глубокими лужами и грязевыми ручьями. Руслан продрог от непрекращающегося ветра, сильными порывами толкающего почти тридцатилетнего амбала из стороны в сторону. И несмотря на свой большой рост и развитую мускулатуру, Руслан поддавался каждому дуновению. Ему казалось, если он будет двигаться так, его запах разнесёт меньше. И у него будет меньше проблем.       Он не хотел, чтобы на его след напали Гончие Второй волны, которые внешне меньше всего напоминали собак. Большое число конечностей, похожих на хвост скорпиона, беспорядочно торчали по всему их телу. Мощные лапы с толстыми закруглёнными когтями делали их безупречными бегунами, способными обогнать даже поезд (если бы, конечно, был ещё хоть один поезд на ходу). У них не было глаз, но обоняние было настоль хорошо, что на некотором расстоянии полностью заменяло собой зрение. Ужасные создания, но всё ещё боятся солнца, а потому днём прячутся в домах.       Руслан прижался к земле, когда увидел впереди белый свет. Впереди него в метрах пятидесяти из-за угла здания вышла группа людей. «Трое мужчин, — думал про себя Руслан, лёжа рядом с трупом в луже, — крепкое телосложение, наверняка вооружены, но не держат ничего наготове. Одежда имеет заплатки, на рукавах зелёные ленты. Лесные». Зная агрессивный нрав этой группировки, он держал голову как можно ниже, боясь привлечь внимание. «Лес» был одним из трёх человеческих поселений, оставшемся в городе. После той катастрофы, которой был последний день прежней беззаботной жизни, многие люди сбились в группы в надежде на выживание.       Лесная группировка покинула город и наткнулась на старый музей. Он был выполнен в виде древней деревянной крепости с парой домов, церковью, колодцем и частоколом вокруг. Доработав музей, люди поселились в нём. По неясным причинам они боялись других выживших и придерживались строгой изоляции. Раньше они покидали деревню и уходили в город в поисках еды, но сейчас они больше занимались охотой в лесах, куда вернулась старая живность.       Помимо «Леса» были ещё «Депо» и «Мэрия». Про «Депо» Руслан знал совсем немного, потому что люди из этой группировки жили в другом районе города и лишь раз приходили в тот, где жил сам кочевник. Люди из «Депо» были хорошо вооружены и носили чёрные ленты на рукавах. Особой агрессией не отличались, но от них всегда веяло опасностью и смертью. «Мэрия» — это группировка, поселившаяся в большом административном здании в центре города. Белые ленты на рукавах этих людей были хорошо видны в любую погоду. Раньше они были добры ко всем и старались помочь, но три года назад что-то изменилось, и они стали устраивать перестрелки и стычки со всеми, у кого не видели лент «правильного» цвета.       Для Руслана все эти группировки были одинаковы, и людей из них он звал «идиотами». Ведь только идиоты будут собираться в большие группы и жить всегда в одном месте, когда человеческий запах — их главный враг. Но ради своего идиотизма все группировки находят способы прожить ещё одну ночь, полную опасностей. Лезут из кожи вон, чтобы продлить свои страдания на ещё одну неделю. Их численность постепенно уменьшается, члены группировок жертвуют своими жизнями, чтобы сами группировки прожили ещё один год. И так уже десять лет. И с каждом годом кровь на их запертых дверях лишь молодеет.       Руслан заметил, что отряд из трёх идиотов начал приближаться, и медленно опустил голову на землю. Его рука уже лежала на заряженном пистолете у него под курткой. Он закрыл глаза, когда свет фонаря был направлен прямо на него. Ружьё на рюкзаке привлекло внимание идиотов, и они медленно пошли в его сторону. «Держи его на прицеле, Паш, — донёсся тихий шёпот. — Шевельнётся — стреляй». Звук воды, плескающейся под ботинками отряда, становился громче. Руслан почувствовал, как лужа, в которой он лежал, задрожала словно в страхе — один из идиотов стоял прямо над ним. Присев на корточки, он ткнул дулом пистолета Руслану прямо в бок.       Небо снова озарилось ярким светом, и гром практически мгновенно ударил вслед. Грохот почти оглушил Руслана, и он понял, что это был его единственный шанс выжить. Он схватил одной рукой запястье того, кто собирался его обобрать, и открыл глаза, выхватив свою пушку. Он увидел, что не прогадал — «Паша» отвлёкся на грозу, за что тут же получил пулю в висок. Тот, кто стоял на шухере, не успел обернуться до конца и через мгновение присоединился к нерадивому дружку. После второго выстрела Руслан начал яростно бить стальной рукояткой по голове третьему лесному идиоту. Затылок, висок, нос, снова затылок — и тот уже обмяк, навалившись сверху всем весом.       — Блять, — Руслан поставил пистолет на предохранитель и начал пытаться спихнуть с себя этот мясной мешок, но у него это получалось с трудом. — Сука, ну какого хрена всё так?       Наконец его старания увенчались успехом. Он смог встать и услышал, как из дула его ружья полилась вода. Ругнувшись ещё раз, он пнул один из трупов по голове со всей силы. «Обнимаюсь со жмуриком, мокну в грязной луже, только начищенное ружьё окунаю в ту же лужу и всё ради того, чтобы вы, кретины, не сделали самое очевидное, — Руслан снял предохранитель и сделал контрольный выстрел в голову того, кого забил руками. — Видишь? Так ли это, блять, сложно? Просто застрелить меня заранее и всё, сука!» Опомнившись, Руслан снова ставит пистолет на предохранитель, убирает его в кобуру и сломя голову бежит дальше по намеченному маршруту.       Одежда насквозь промокла и свисала с плеч, притягивая вновь к земле. Несмотря на то, как часто Руслан меняет своё «фактическое место проживания», ноги так и не привыкли к такой нагрузке и уже начали гудеть и ныть. Но времени на отдых не было совсем — если дуло ружья заржавеет, из него не постреляешь. Его надо как можно скорее высушить и снова почистить, а ведь оружейное масло нынче в дефиците, и найти новую бутылочку будет очень сложно. «Надо было спрятаться в другом, менее заметном месте,» — подумал про себя Руслан, прикусив кубы. Но эта неувязочка скоро будет в прошлом, и совершенно забудется через денёк другой.       Наконец, спустя ещё час беготни, Руслан нашёл подходящий дом — на его подъезде мелом был нарисован знак Антихриста. Восемь лет назад, когда Гончие ещё не подчинили себе ночь, была и другая, четвёртая, группировка. Религиозные фанатики и практически сатанисты практически в каждом районе города имели свой дом, свою «крепость». Они верили, что всё произошедшее — гнев Старого Бога, коего заменило христианство. Они пытались низвергнуть святой крест, отлавливали бездомных кошек и собак, последних приносили в жертву своему божеству, окропляя их кровью все здания, где жили.       Когда же Гончие пришли, к домам этих чудиков в робах они не приближались очень долго. А чудики подумали, что дело было в том, что Бог оберегал их. «Чушь, — поддался воспоминаниям Руслан, войдя в подъезд, — дело было в запахе собачьей крови, которой пропиталась каждая стена. Если бы вы сбежали днём, может кто-то из вас и выжил бы, но вас было так много, что ваша бесчеловечная вонь привлекла всех Гончих города. От вас не осталось и следа, но Гончие всё ещё очень редко приходят к вам в гости. Полезно». Как жаль, что кровь собак — лишь небольшое повышение шанса не умереть во сне, а не безусловная гарантия, но их всё равно больше не осталось ни на одной улице.       Поднявшись на верхний этаж, Руслан почесал щетину и выбрал дверь посередине — ведь она была открыта настежь! Это была большая трёхкомнатная квартира с окнами, выходящими на восток. Дождь уже почти закончился, и Руслан позволил себе на пару секунд замереть, чтобы насладиться рассветом. «Я дома!» — задорно прокричал он, когда захлопнул дверь. В ответ была лишь гробовая тишина. Облегчённо вздохнув, Руслан бросил рюкзак на диван в зале и почти полностью разделся. За десять лет скитаний у уставшего мужчины среднего (хотя, скорее уже, позднего) возраста накопилось историй, записанных на его теле в виде шрамов.       Большая часть порезов и бывших глубоких ран были с первого дня, но часть следов были поновее. Например, ожоги на шее остались с того дня, когда лесные идиоты попытались его повесить на дереве. Петля успела натянуться, но не сломала шею, а задохнуться Руслан не успел — сумел освободиться и сбежать. И он все ещё сам до конца не понимает, как ему это удалось, но он решил не придавать этому слишком большое значение. Следы зубов на предплечьях и ладонях напоминали о первой встрече с дикой собакой. И последней. На тех же руках было несколько мелких ожогов и порезов, которые свидетельствовали о старых ошибках. «Обошлось без пулевых ранений, к счастью, — подумал про себя Руслан и опомнился, быстро схватив ружьё. — Я невероятно везучий».

***

      Начистив ружьё, Руслан рухнул на кровать в другой комнате. Вытянув свои ноги, он зевнул и уставился в потолок. Посыпавшаяся побелка и оборванные провода от светильника напоминали ему о дачном доме, каким он его помнил. Деревянные скрипучие полы, маленькие окна без стёкол, старые обои и большая вся в трещинах печь. Когда родители только купили его, в нём не было ничего, что можно было бы унести — обворованный бывший владелец продавал его за бесценок. Отец хотел место, где можно дёшево отдохнуть летом, а мама хотела свой участок, где можно было бы вырастить что-то эдакое, вот они его и купили.       Это было в те давние времена. Хорошие и приятные. Давно забытые и на ключ закрытые. Они были в прошлой жизни — в последней, что могла так называться. Жизнь сейчас приняла другой облик. Улыбка судьбы превратилась в оскал, а счастливые дни превратились в кошмар, от которого никто не может проснуться, даже если очень захочет. Каждый словно тонет в мазуте — она обжигает, густеет и не даёт шевельнуться, а тело окутывает темнота. И сжимает в кулак. Такова реальность, с ней нельзя бороться и можно только смириться. Лишь бы выжить.       Громкий щелчок как электрический разряд ударил по Руслану — кто-то открыл дверь. Он вскочил с кровати, пока старая дверь протяжно скрипела. Весь огнестрел он оставил в другой комнате на столе, а нож оставил на балконе, когда развешивал там одежду. Он расслабился и забыл об осторожности. И теперь его ждёт смерть. «Эй, кто здесь? — какой тупой вопрос, только идиот из группировки мог его задать. — Выходи, паразит!» Руслан тихо юркнул под кровать, словно любовник по приезду ревнивого мужа. Шансы выжить выросли, но это не гарантия. Под кроватью нашёлся патрон от лопнувшей лампы накаливания с торчащими осколками стекла — повезло! Шансы выросли, но нет гарантии.       Звук тяжёлых медленных шагов приближался, и в коридоре за дверью появились чёрные ботинки. Они блестели, словно новые, на них не было ни царапины. Это были не ботинки, а самые настоящие армейские берцы. «Что тут, блять, военный забыл? — подумал Руслан. — Это ж почти центр!» Когда чёрные ботинки скрылись за проёмом, из коридора послышалось шипение рации. Разобрать даже слова было невозможно, но ответ солдата был краток: «Никак нет!» Руслан тихо выполз из-под кровати и прижался к стене возле двери. Он крепко сжал в руке осколки лампочки и выглянул в коридор на уровне коленей. Тень человека на стене говорила, что он зашёл на кухню, так что Руслан тихо, не издавая ни звука, стал подходить ближе.       — Я обнаружил стоянку Кочевника, — говорил мужчина по рации, стоя в луже нефти в центре кухни. — Оружие в хорошем состоянии, одежда развешана, но самого Кочевника нигде нет. На кухне лужа Чёрной Смолы, возможно он. Приём.       — Принято, Род, — скрежет динамика резал уши. — Осмотрись ещё! Жду доклада через десять минут! Как понял? Приём.       — Понял полностью. Приём.       — Конец связи!       Последнее слово было сигналом для атаки — сейчас или никогда! Руслан двумя тихими скачками оказался прямо за спиной солдата в белой форме. Напрыгнув на него, он одновременно воткнул непрошенному гостю лампочку прямо в глаз и выдернул рацию из крепления на его груди, выбросив её в коридор. Солдат закричал от боли и отпустил автомат, что держал в руках. Автомат повис на ремне, а солдат вцепился в руки Руслана и попытался его скинуть. Безрезультатно дёргая за запястья, он поскользнулся на нефти на полу и упал лицом вниз. От удара стекло на лампе окончательно разлетелось в дребезги, впившись в руки Руслана, а оставшийся металлический патрон наверняка пробил глазницу.       Алая свежая кровь не смешивалась с «Чёрной смолой», а растекалась по всей её поверхности. У солдата задрожали конечности, он наверняка умирал. «Идиот, — подумал Руслан, выдёргивая изрезанные руки, — зачем тебе автомат выдали, если ты не стреляешь?» Вдруг что-то сильно укололо в грудь. Что-то острое и крепкое. Что-то, что пробило лёгкое и сломало ребро Руслана. Он попытался встать, и обнаружил, что из мёртвого солдата торчит нечто, напоминающее конечность насекомого из плоти и крови. Силы очень быстро покидали его, он начал слабо кашлять, а его ноги уже не слушались хозяина. Зато солдат начал подниматься, шатаясь. Удерживая Руслана своей новой конечностью, он пошёл в коридор и поднял выброшенную ранее рацию.       — Приём, — он нажал на кнопку связи, — говорит Род.       — Приём, Род, — зазвучал скрежет с другой стороны.       — Я с докладом, капитан. Нашёл Кочевника, — разрывая бронежилет, из спины солдата вырвалась ещё одна конечность, пробивая в этот раз живот Руслана насквозь. — Гандон мне глаз пробил и подумал, что безнаказанно. Приём.       — Субординация, Род, — голос прозвучал недовольно. — Бросай его там и иди к следующей квартире. Как понял? Приём.       — Кристально чисто. Приём.       — Не паясничай! Конец связи!       Суставы странных конечностей начали сгибаться внутри умирающего Руслана, и одним лёгким движением Род отбросил его назад на кухню, прямо в лужу нефти. Воздух всё никак не мог попасть в лёгкие из-за крови, а в глазах уже почти потемнело полностью. Руслан больше не чувствовал ни рук, ни ног, а по всему телу распространился жар, словно бы это был просто грипп. Солдат стоял над ним и явно наслаждался последними мгновениями жизни человека, пережившего десять лет ада. Он широко улыбался, глядя на лицо Руслана двумя абсолютно целыми глазами, когда тот улыбнулся ему в ответ.       — Хах, ты посмотри-ка! Я невероятно везучий, — Род достал нож и вонзил Руслану прямо в лоб.