Все равно подчинишься

— Блять, отпусти меня, — зло шипит в ответ Мин, пропуская мимо ушей «малыш». — Не рыпайся, а то хуже будет, — Чон злится, не совсем понимая, почему он хочет овладеть Мином.       Может, из-за слишком смазливого личика или из-за острого язычка, что так и хочется опробовать в действии, но для этого ещё рано. Вместо этого Хосок вдыхает полной грудью запах Мина, что отдаёт парфюмом и лёгким запахом лайма от волос, и расстегивает ремень на чужих брюках, пропуская руку под белье. — Ах, остановись, прошу, — цепляясь за предплечье альфы, судорожно просит Юнги, не в силах сильно противиться альфе, который априори сильнее, который очень сильно притягивает к себе. — Поцелуй меня, — шепчет на ухо альфа, массируя рукой внутри, доставляя удовольствие. Альфа сам не менее заведен от судорожных вздохов, от взгляда, что метается по лестнице, от подрагивающих ресниц и кадыка, что проходит волной при заглатывании слюны.       Юнги, долго не думая о своём и чужом социальном статусе и о месте действий, тянется к альфе, что выше его, и смазанно целует, не в силах собраться и отбить домогателя. Хосок на это лишь дергает краем губ, усмехаясь и уверяя себя, что директор хочет его, что в принципе так и есть. Альфа свободной рукой фиксирует челюсть начальника перед собой и целует, сразу углубляя его, доставая языком до стенок чужого горла. Омега задыхается, пытается отдышаться носом, но это плохо получается. Рука альфы становится влажной от природной смазки омеги. — Да ты течешь от меня, — вновь усмехаясь, заводится ещё больше. Хосок спускается на колени, стягивая чужие брюки вместе с бельем. Член стоит колом, а капли смазки капают на пол; Юнги хочет прикрыться и натянуть брюки назад, но его руки сцепляются с чужими, переплетая пальцы друг с другом. Альфа заглатывает чужой член, беря сразу до основания. Хосок умеет отсасывать и сейчас отчего-то хочет показать себя с лучшей стороны.       Мин сдавленно стонет из-за умелых губ и языка, что так облизывает его член; он покрывается мурашками и кончает в рот младшего. Его руки вспотели, а лицо покраснело от стыда. До Юнги начало доходить, что и где они сейчас сделали. Будет слишком наивно надеяться на то, что никто не узнает об этом маленьком инциденте в течение нескольких дней. Юнги мысленно проклинает практиканта, посылая его куда подальше от себя. Мин, пытаясь восстановить свое тяжелое дыхание, скользит по стеночке вниз на уровень Чону, что, до сих пор пошло улыбаясь, слизывал сперму с губ, сидя при этом на полу. Директор, даже не посмотрев на практиканта, старался быстрее собраться и уйти, хорошенько врезав напоследок придурку, который снял напряжение после рабочего дня. Юнги был удовлетворен, омежья натура хотела ласки и заснуть в объятиях альфы, но генеральный директор Мин Юнги хотел уйти как ни в чем не бывало и забыть всё это как дурной сон, боясь признаться себе, что это чертовски ему нравится. Даже раньше во время течки такого желания не было, а сейчас, находясь под таблетками, ему все равно хотелось большего. — Сука, не подходи ко мне больше! — рычит Мин сквозь сжатые зубы и подрывается с места, застегивая брюки, выбегая из здания. Чон остался сидеть на ступеньках. Он решил не бежать за омегой, а просто промолчал.       С первого дня что-то пошло не так. Именно из-за этой омеги, которая совсем с виду обычная, к тому же без запаха. Юнги никак не мог понравиться Хосоку, которого это не остановило от данного поступка. Просто инстинкт альфы подсказывал о цели на сегодня. Хосок опускает взгляд на свой бугорок в штанах и чертыхается: в этих брюках любой увидит это зрелище. Чон Хосок встаёт со ступенек и, борясь с желанием прикоснуться к себе, медленно идёт к запасному выходу за лестницей.

***

Практика. День второй

      На следующий день Чон приходит на своё прежнее рабочее место, но забывает, что там, на уже не его диванчике, сидит Пак Чанёль. Хосок косо на него смотрит, вскидывая бровь: не хочет видеть своего одногруппника рядом с Мином. Бесячее чувство собственничества. Ну, а вдруг? — Здравствуйте, Мин Юнги, — Хосок улыбается так же, как вчера после минета, и Юнги в ответ лишь кивает, утыкаясь в документы и пытаясь скрыть своё смущение. Боже, что он натворил.       После вчерашнего он всю ночь ворочался на кровати и заснул только под утро, а всё это из-за желания. Тупое желание.       Сколько бы Мин не ныл и не глотал таблетки, желание не проходило. Это не было течкой: вроде как из него не льется смазка, но что-то похожее явно было, и это очень не нравится Мину. Особенно сейчас, когда за ним наблюдают две пары глаз. — Кстати, ты, — указывая на Чона, Мин старался отвлечься от мыслей, — вчера перевелся, поэтому иди на своё место, — слова даются ему с трудом. Мысли путаются, а отвлекающие маневры никак не помогают. — Да, я как раз пришёл поговорить насчёт этого. Директор Мин, мы можем поговорить наедине? — Чон хочет избавиться от бесячего Пака, который сидит на диване, словно верная собака гендиректора. — Хорошо. Пак, будьте добры закончите вчерашнюю работу в кабинете для совещаний, а потом приходите, — просит вежливо Мин. На это Чон лишь фыркает, ревнуя, ведь с ним грубо обошлись. — Да, конечно, — поклонившись, Чанёль взял ноутбук в охапку и покинул кабинет. Вслед за ним встаёт Чон и закрывает дверь на замок. Юнги пугается, что не проходит мимо взгляда альфы. — Не бойся, я не сделаю больно, — игриво тянет Хосок, приближаясь к директору. — Что ты тут делаешь? — Мину стало душно. Окно бы открыть, проветрить кабинет, но слабо встать и не упасть от неожиданных подкашиваний ног, что могло запросто произойти. — Ну, знаешь… Услуга за услугу: я тебе сделал приятно, а ты, в свою очередь, возвращаешь обратно мое рабочее место. По рукам? — Хосок подходит к директору, встав рядом с креслом Мина, и наклоняется к нему, произнося на ухо, — хочу быть рядом. — Ты шантажируешь? — еле прошептал Мин из-за шока. От таких слов альфы Юнги офигевает. «Какая дерзость», — думается ему, но все равно кивает положительно, ведь не хочет, чтобы пошли слухи. — Видишь, проблем нет. Ты дашь мне нормальную работу, а я, вероятно, забуду тот прекрасный, — показывает жестом, толкая языком внутреннюю часть щеки, — стон. — Вот же сука, — злится Юнги. — Это не я сука, а ты, — посмеивается Чон.       Чон садится на диван и уходит с головой в телефон, пролистывая последние новости и отвечая на смс, в то время, как Мин старается отдышаться и прийти в себя. Он находит «нормальную» для Чона работу, а тот приступает, усаживаясь за стол в паре метров от директора. Работу свою Чон понимает и выполняет неспешно, досконально все изучая на будущее. Юнги из-за нервов выпивает весь графин воды, ни с того ни с сего начинает болеть голова, тело обмякает, хочется превратиться в желе и плыть по течению. Но генеральный директор не позволит себе такую ошибку. Наконец, беря себя в руки, он выходит из кабинета, направляясь в туалет, чтобы смыть весь жар. Чон все это время краем глаза следит за метаниями омеги и решает проследить за ним. Увидев, как тот зашёл в туалет, тоже через минуту заходит внутрь. — Что-то случилось? — ухмыляется Чон, когда видит, как Мин тянется к ширинке брюк. — Блять, тебя здесь только не хватало, это служебное помещение, иди в общий, — несмотря на постороннего, бросает раздраженно омега. Придя в туалет, он запил водой сразу три таблетки обезболивающих и подавителей, и сейчас становилось вроде как легче. — Я могу помочь, — отвечает Чон. Он просто не хочет уходить. — Пошёл вон, — злится ещё больше в ответ Мин. Искренне не понимая, почему этот парнишка, который младше него, дико бесит. Он просто бесит своим присутствием. — Ну же, я вижу, как тебе плохо, — мягко произносит Хо, кладя руку поверх чужих на ширинку. — Боже, только не снова. Иди отсюда, прошу тебя, — омега теперь понимает, что не злость это была, а реальная истерика. Ему хочется и не хочется. «Заебал» и «трахни меня». Принципиально он никогда не спал с людьми из этого здания, а тут вот этот парень, чье имя он не хочет знать, готов удовлетворить его и тем самым нарушить принцип. — Услуга за услугу «минет, на перевод Пак Чанеля, в другое место». И я обещаю, что больше такого не повторится. Слово альфы, — клянется Чон, ведь правда обещает, что больше этого не будет. Подмечая все же для себя, что да, минета больше не будет, а то привыкнет.       Юнги ничего не остаётся, как согласиться, и утонуть в своём происхождении омеги.       Хосок целует в губы более уверенно, но все также нежно, правда, спокойнее, чем вчера, и Юнги на это улыбается.       Во время минета руки Хосока скользят по бедрам старшего и ласкают, временами сжимая руку на ягодицах, на что тот шикает, но молчит. Юнги запускает руки в волосы практиканта и дергает вперёд. Это продолжается несколько минут. Мин, прислонившись к дверце кабинки, открывает рот в немом крике, изредка издавая звуки, а по помещению проносятся звуки причмокиваний и лёгких шлепков по заднице. Когда омега начинает чувствовать себя на пике, он отталкивает альфу и кончает на стену, на которой потом сперма полоской скользит вниз по гладкой плите. Мину было абсолютно плевать, что будет, если кто-то увидит это. Лишь бы не увидели его самого в компании парня, что младше него. Омега очень дорожит своим местом, как никак мечта. Пока Юнги в послеоргазменном кайфе стоит, прислонившись лбом к стене, Хосок встаёт с пола и застегивает брюки на старшем, приводя его одежду в порядок. — Что ж, надеюсь, я больше не увижу Чанёля в твоём кабинете, — говорит Хо. — Надеюсь, ты больше не будешь ко мне приставать, — шепчет Юн, но тот упорно пропускает слова мимо ушей. Ещё как будет.       Гендиректор сдерживает своё слово и переводит Пака в другой отдел, отдавая ему работу, которая прямым образом связана с деятельностью агентства. Пак радуется, что будет находится в коллективе по разработке идей, и восторженно заявляет, что постарается не подвести. Мин улыбается вежливо. Удалось же найти такого практиканта. Мин теперь задумывается взять его на работу после учёбы. Назначает Чанёлю начальника, к которому он должен будет обращаться с вопросами, ведь отчего-то сам Мин не хочет, чтобы практикант приходил к нему. Не уж-то, слова Чона так повлияли? Омега, разумеется, упорно это отрицает. Ничего подобного, просто у меня у самого куча дел, а тут ещё практикант с вопросами «а как это сделать?». Убедив самого себя, Мин с чистой душой и совестью возвращается к себе на рабочее место. До конца дня Чон в самом деле не пристает, не кидает взгляды и никак, в общем, не ведет себя «развратно».       И самому Мину становится легче. Он почти возвращается в своё стабильное состояние. Всё было прекрасно; настроение директора было на пике, потому как всё: рабочий день закончился и нужно ехать домой, где Мин сможет отдохнуть, понежиться и поесть вкусняшки, а желание поесть сладкое приходит с течкой. Он убеждает себя, что до конца рабочей недели, до пятницы, протянет. А потом может провести мучительные дни у себя дома в полном одиночестве за просмотром сопливых дорам и в поедании попкорна, запах которого его сводит с ума. Мин даже приобрел аппарат для приготовления попкорна и большой экран, как в кинотеатрах. В общем, все условия.       Всё это продолжается ровно до тех пор, пока Чон-будь-он-неладен-Хосок не появляется у двери лифта в ту самую минуту, когда Мин нажал на первый этаж. — Может, вас подвезти? — спрашивает Чон, от слов которого Мин удивляется «на Вы перешёл». — Нет, спасибо, я на машине, — Мин совершенно не хочет отвечать. Настроение опускается вниз. Если будет так продолжаться дальше, то он совершенно испортится. — Я знаю, но мне было бы спокойнее, если бы вы добрались до дома живым. — А что может со мной случиться? — Ну, я про то как вам было сегодня дурно. На улице тёмно, а вы устали после работы. Я переживаю, — говорит правду Чон, смотря жалостливо на директора. — Я же сказал, что не стоит, — холодно отвечает директор, и двери лифта, наконец-то, открываются на нужном этаже. — Хорошо, но тогда можете написать мне, как приедете домой? — Хосок достаёт листок из небольшой сумки, с которой пришёл на практику, и пишет свой номер телефона. — Пожалуйста, Мин, — просит и грустно улыбается. Юнги берет из рук листок и, скомкав его, засовывает в карман, надеясь забыть. — До свидания, директор Мин, — кидает в спину удаляющемуся директору Чон. От чего-то Чон Хосок правда переживает за омегу. — Наверное, я влюбился, — склоняет голову на бок, продолжая сверлить спину омеги. Неизвестный номер (19:12) Я дома, жив