Все равно подчинишься

***

ОST — Martin Garrix & David Guetta feat. Jamie Scott & Romy Dya — So far away

      Юнги и сам не знает, как так получилось. Он успешно добрался до своей квартиры, принял душ, но навязчивая мысль не покидала его в то время, пока он пил кофе. Только после того, как нашёл в карманах брюк скомканный листок, напечатав на экране телефона «я дома, жив», навязчивая мысль отпустила. Мин облегчённо выдохнул, падая на мягкий диван бежевого цвета.       Отбросив телефон подальше, он включил телевизор и без интереса переключал каналы с одного на другой. Всё, как в обычный день, как каждый день, лишь изредка омега после работы отправлялся к другу, а оттуда с вероятностью в одну десятую, то есть очень редко, в клуб, где они выпивали и делали то, что душе угодно, но в пределах разумного. Юнги в такие моменты давал слабину и отпускал каждую ситуацию, которая непременно была бы непозволительна гендиректору, но в том клубе, что за тридевять земель от офиса, никто из работы не появлялся за все эти три года. Мин обещал другу, что завтра они снова отправятся туда, но теперь, скорее всего, это не произойдет из-за течки.       Стоило бы предупредить и разрушить надежды друга-альфы, что и сделал Мин, набирая номер. — Привет, Джун, — весело отзывается Юнги, когда слышит бубнеж по ту сторону. — Деловой мой, удосужил меня звонком, — отвечает друг, по-доброму подшучивая над омегой. — Эй, кто бы мне это говорил, — Мин совершенно не злится, а наоборот, смеётся, так как давно уже привык к таким словам. — Я, между прочим, звоню и пишу чаще, чем некоторые. — Ладно-ладно. Вот теперь я позвонил, потому что хотел отменить завтрашнюю встречу, — осторожно говорит, чувствуя, как друг тушится, наверное, расстроился. Последний раз они виделись чуть больше двух недель назад. — Почему? Я хочу, ведь мы так давно не виделись. Я забыл даже, как ты охрененно пахнешь, — грустно отвечает альфа.       Ему нравится природный запах Мина. Сладкая вата, как в детстве. Они даже разговаривали насчёт темы «истинности», но Юнги отрицательно кивнул, сказав, что его (запах альфы) не самый приятный. Запах мяты не сравнить с обалденным ароматом готового попкорна. Намджун кивнул, понимая это, и они больше не возвращались к этому. — Тогда приезжай, — долго не думая, воодушевленно говорит Юнги и уже радуется такой замечательной идее. Дома скучно, выйти он не может, а вот кого-то позвать, почему бы и нет. — Ок, скоро приеду.       На этом они прощаются, но ненадолго. Альфа любит запах омеги, особенно сидеть в обнимку и вдыхать его. Но это было давно, когда Мин был более молод и спокойнее переносил течку. И ещё одно «но»: Намджун и не знает, что сейчас он едет домой к течному.       Уже через час в дверь стучат, и Мин, прихорошившись, идёт открывать. Даже если Джун и видел омегу в разном состоянии, Юнги в последний год стал более собранным. — Привет, — улыбается Юнги, получая из рук альфы букет роз, и ставит на полку рядом, — спасибо. — Не за что, — Мин пропускает друга и закрывает дверь на замок в то время, как Нам скидывает обувь. — Я так по тебе соскучился, — обнимает альфа друга. Когда объятия затягиваются, омега, наконец, понимает, что что-то не так. Его нюх всё еще не улавливал запахи, а вот альфа, уткнувшись в сгиб его шеи, вдыхал полной грудью сладкий запах. — Господи, как давно я не чувствовал это. — Отпусти, Джун, — омега начинает рыпаться, мало ли. — Подожди ещё минуту, все в порядке, — Мин перестаёт сопротивляться и расслабляется в тёплых, пока ещё безвкусных, объятиях. — Сладкая вата с ноткой чего-то еще, — мягко произносит Джун, отодвигаясь. — Ты сменил парфюм? Не замечал раньше другого запаха. — Нет, конечно, — улыбается Мин и идёт в ванную, попутно беря в руки вазу и цветы. — Тогда, кого-то завёл? — удивленно продолжает спрашивать Нам, проходя в гостиную. — Пф, — фыркает Мин, возвращаясь к Наму и ставя вазу с цветами на журнальный столик, — ещё чего. Не говори ерунды. — Но от тебя пахнет немного по-другому. Если это не парфюм и, как я знаю, это не твой запах, то, следовательно, это альфа. Омегой от тебя не будет же пахнуть, остаётся только альфа. Колись, — допытывает Джун. — Отвали, ничего между нами не было, — сдаётся Юнги: всё равно скрывать особо нечего, тем более от лучшего друга. — Кстати, нужно выпить таблетки. — Не пей их, у тебя течка, — с жалостью говорит друг, зная, что уже который год друг губит своё здоровье. — Мне завтра нужно пойти на работу, потом отлежусь. Видимо, до конца недели не дотерплю, — найдя таблетки, он хотел проглотить их, но его неожиданно дергают за руку, отчего таблетки сыпятся из ладони на пол. — Эй, не борзей. Тебе-то какая разница: пью я таблетки или нет? — огрызается Мин, когда Джун совсем не жалеет и игнорирует слова омеги, прижимаясь спиной к нему. — Тебе не надо принимать таблетки, пока я здесь. Ты же знаешь это. Не первый раз, — успокаивающее говорит альфа.       Раньше, в очень редких случаях, Юнги всё-таки не выдерживал и ныл в трубку телефона, прося, приехать и помочь. Намджуну было немного неловко: они все-таки друзья. Но на следующий день омега чувствовал себя легче и в глазах читалось очень отчетливое «спасибо», хоть и в слух он этого не говорил. — Джуни, если я соглашусь, то мне будет мало, ведь течка только начинается… А что потом: завтра и в последующие дни? — старается ясно мыслить, но постепенно нить мысли теряется, стоит ее хозяину почувствовать запах мяты сильнее. Кайфует и судорожно стонет надломленным голосом. — Доверься, — шепчет на ухо омеге альфа.       Если вы думали, что Юнги отдал свою девственность лучшему другу, то не стоит спешить. Он лишь помогает, когда омеге неудобно одному утопать в сладкой вате.       Намджун подхватывает Юнги за бедра, тот, в свою очередь, скрещивает ноги за спиной альфы. Они медленно добираются до спальни, где стоит широкая кровать, заправленная белым покрывалом. Намджун начинает раздевать лежащего под ним омегу.       Давайте поговорим о Юнги и его квартире. Он любит ее от и до: мебели немного, но каждая деталь прекрасно подобрана лично им; раз в неделю он выходит в общество и прогуливается по торговому центру, в поисках новинок. Ведь деньги куда-то тратить надо. Зарабатывая столь, изволь и тратить. Всё же Юнги тратит немного, и если ничего нового для дома не покупает, то жертвует в благотворительный фонд по сохранению популяций и увеличению количества особей редких видов животных. Ему нравится это больше, чем благотворительность, направленная на развитие медицины людей. Ведь в большей степени человек сам виноват в своём состоянии здоровья. И животные, в основном, гибнут из-за людской жестокости.       Вернёмся в квартиру Мина.       Омега полностью оголен. Он ерзает по кровати, сжимая руками белое покрывало. — Как всегда? — спрашивает Джун, краем глаза смотря на коробку в дальнем углу. Обычно Намджун помогал лишь растягивать омегу, целуя, покрывая тело засосами и лаская его, и засовывать искусственный член в Мина, пока тот извивался под ним, прижимаясь ближе и царапая спину, начинал стонать от головокружительных ощущений, наслаждаясь запахом мяты. Мину в такие моменты не так больно, так как это лучше, чем играть с самим собой, не считая того, что и был не настоящий член.       Глупо, дожить до двадцати пяти лет и был чистым, нетронутым.       Глупо. Омега это прекрасно понимает и мысленно себе хмыкает, закатывая бессильно глаза и еле шевеля губами в ответ «Да». Потому что не может быть по-другому. Он не ждёт никого, может быть, только чуть-чуть. Но в этот раз он же может наплевать на принцип? — Не знаю, может по-другому? — неуверенно спрашивает Мин, чувствуя, как друг покрывает Мина мокрыми поцелуями в районе живота. — Ты ведь не уверен. Если не уверен, то лучше не стоит, — говорит Джун, даже не поднимая взгляда на омегу. Знает, что тот сомневается. — Кого мне ждать-то? Хватит уже мучать себя, — Мин поворачивает голову направо и смотрит на коробку, которая под огромным плюшевым мишкой. — Бессмысленно. — Нет! — слова произносятся резко, пугая омегу. Альфа отрывается от сладкого тела и переводит взгляд на омегу. — Как обычно или никак, — требует, а не спрашивает Нам. Мин не хочет: ему не нравится ни один из вариантов. Он точно решился на этот шаг. Нечего ждать; жизнь протекает, а он — особенно. Только вот его верный лучший друг, даёт от ворот поворот. За что?       Намджун ласкает омегу, жмется ближе и облизывает шею, отмечая, что тот шикарно пахнет. Ещё давно он понял, что истинный омеги будет самым везучим. Запах сладкой ваты, знакомой всем с детства, не может быть противным. Любой захочет получить его внимание, услышать его сладкие стоны из розовато-красных губ.       Он не сразу замечает, что омега не отвечает, а лишь как кукла лежит. — Юнги, ты же знаешь, что потом ты пожалеешь. Не хочу этого. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Давай не будем портить нашу необычную дружбу сексом из-за течки.       Омега отчётливо чувствует свой запах и мяту. Прекрасный микс запахов. Он уже и забыл, когда в последний раз чувствовал такое, как будто открылся дивный новый мир.       Омега натянуто кивает, но не понимает слов друга. Альфа раньше сам предлагал секс по дружбе, что сейчас не так? Омега чувствует, что между двумя телами витает еле уловимый другой запах, запах альфы. Другого альфы. — Уйди, — глаза слезятся, не хочется отпускать, не хочется, чтобы он уходил. — Так будет правильнее, чтобы не было искушений, — через силу произносит Мин.       Намджун преодолевает инстинкты и коротко кивает; он-то все понимает, поэтому встаёт с омеги. Одевается быстро, чтобы не сорваться, ведь омега по-прежнему голый в позе звезды лежит на кровати. Юнги возбуждён, но терпит и старается не дышать, прикрывая глаза и отсчитывая про себя ровно одну минуту. Если за это время альфа не успеет покинуть квартиру, то он сам накинется на него.       Проходит тридцать секунд, и Джун залезает на кровать и проводит ладонями по щекам Юнги, стирая слёзы, а после мягко целует влажные щеки и вылетает из квартиры. Юнги не дышит, открывает глаза, продолжая чувствовать отпечаток тёплых ладоней; место поцелуя горит жарким пламенем.       Это очень больно. Он даёт выход слезами и сжимается калачиком, рыдая от своей дерьмовой безысходности, хоть шлюху вызывай.       Дебильная течка, дебильно быть омегой — ему это совершенно не нравится. Просто сейчас настал тот момент, когда пришла точка невозврата. Когда он в эту же секунду готов лечь на хирургический стол. И будь, что будет. Просто сил нет.       Юнги утопает в слезах, сильнее сжимая зубы; щеки по-прежнему горят, как и пятая точка, да что там говорить, все возможные и невозможные точки горят синим пламенем. Он кричит, звуки ударяются в подушку, которая приглушает их.       Мин хаотично ведёт рукой по члену вверх-вниз и открыто стонет, откидывая голову. Пачкает ладонь, вытирая руку об покрывало.       Юнги морщит нос. Его все бесит. Этого мало, он ползет к коробке, бросает мягкую игрушку подальше и дрожащими руками открывает ее. Взгляд падает на вибратор. — Чёртова жизнь, — ругается на себя Мин.       И в ту же минуты вскрикивает от боли. Без предварительной подготовки он засовывает вибратор, включая на среднюю скорость. Боль адская, анус растянут благодаря течке, но недостаточно для размера вибратора. Руки не держат, Юнги падает спиной на пол из сидячего положения. Вибратор качественный, дорогой, и даже средняя скорость адская.       Место боли, когда анус кровоточит и часть вибратора, которая виднеется из тела омеги, покрывается каплями крови, занимает наслаждение. Омега судорожно стонет, словно голос завис и получается только несвязная речь, как будто он никогда в своей жизни не говорил.       Глаза закрыты, рот приоткрыт. Он не хочет, точнее, даже сил нет, чтобы проглотить слюну, скопившуюся в ротовой полости.       Комната заполняется запахом спермы, когда Мин уже который раз кончает, а вибратор продолжает исправно работать. Юнги самая настоящая шлюха, не притрагиваясь к себе, раз за разом кончает, бедра покрываются вязкой спермой, которая неприятно засыхает на коже, стягивая ее. Юнги в полудреме тянется куда-то, ползя по полу на запах. Руками притягивает к груди брюки, в которых он был на работе. Омега обнимает одежду и блаженно улыбается, когда нюх улавливает любимый попкорн.       Через какое-то время, он убавляет скорость вибратора до минимума и засыпает без сил, до последнего момента наслаждаясь попкорном, который уже утром выветрится. — У тебя кто-то появился? — спрашивает Мин, когда обратный отсчёт уже на двадцати секундах. Намджун думает, что Юнги его не услышит, но омега еле улавливает «скорее у тебя»       Намджун соврёт, если скажет, что не хотел трахнуть течную омегу. Но чужой запах, исходящий от омеги… По-видимому, Мин из-за подавителей даже не подозревал о том, что запах, от которого он без ума, — это попкорн. Джун почти уверен, что на работе у Юнги есть тайный поклонник, который является истинным Мину. Только вот, догадывается об этом сам омега — большой вопрос.