Все равно подчинишься

      Поздний ужин в компании Мина трудно было назвать совместным. Каждую минуту гендиректор смущался, взглядом сверлил пол под ногами, а потом вовсе убегал в ванную под разными предлогами.       Он смущался. Для многих омег естественно отдаться истинному, но для Юнги это очень стеснительно (все-таки это был его первый раз).       Его так же вгоняло в краску еда, приготовленная студентом: она была слишком вкусной, особенно, приготовленная альфой, в то время как омега не умел готовить. И это его очень смущало, что альфа вкусно готовит, а он не умеет ничего.       Подсознательно он подумывал, что, вероятно, и сам альфа не выберет его для примерного мужа, он практически ничего не умел: ни готовить, ни ладить с детьми, не говоря уже, о возможности забеременеть. Омега поджимает губы в тонкую линию и с грустью поглядывает на Хосока, сидящего перед ним также за столом.       Обидно, ведь велика вероятность, что он не сможет выносить ребёнка, для рыжего паренька с лучезарной улыбкой.       В закрытой комнате он умывал лицо холодной водой. Прогнать бы те мысли. Юнги жалел себя, хоть и понимал, всё это — его вина. Никто не заставлял делать такое. Перейти на «привет, бро, мы снова встретились» с подавителями и всевозможными обезболивающими. Тело приятно ныло от недавнего секса, сердце разрывалось в переизбытке чувств, а мозг взрывался от мыслей не всегда положительных и приятных. Чаще представлял печальный для себя конец. — Что случилось? — хмурится Хосок, убирая тарелки со стола и складывая их в посудомоющую машинку. — Ничего, — трясет головой омега, отгоняя мысли прочь, и натянуто улыбается. Чон упирается спиной о столешницу и скрещивает руки, изучающе смотря на своего истинного. — Мин, я твой истинный, ты мой. Я безумно рад обрести тебя. Так что прекращай накручивать. Мне это не нравится, — констатирует серьёзным голосом альфа, поглядывая то на омегу, то в окно. Поздно. Наверное уже около одиннадцати. На улице темно. — Я тоже рад встретить истинного, — улыбается омега, поднимая голову к альфе. — И, наверное, ты мне нравишься, — давится воздухом, ведь не это ему хотелось сказать.       Всё из-за слишком прекрасного профиля младшего.       Всё слишком прекрасно, в этом-то и подвох.       У Мина никогда ничего не бывало слишком, когда слишком счастлив или слишком доволен всем. Чон совершенно не замечает, как реагирует омега на свои опрометчивые слова. Он наваливается сверху на колени омеги, слабо садясь на них, более упираясь на сиденье, он обхватывает лицо омеги и улыбается в полусмехе, притягивает опешившего омегу, мажет губами по носу, по подбородку сухо, но с нежностью целуя их. — Ты мне тоже очень нравишься. Ты готов стать моим? — игриво улыбается и выжидает омегу альфа, но молчание затягивается, и это немного расстраивает. Что мог ответить Юнги? «Слишком всё быстро, ты так не думаешь?» — Ох, ладно, упрощу тебе задачу. Тебе нужно сказать «да». Ты понял меня? — на последнем предложении Хосок сурово смотрит, совсем без нежности, чему Юнги немного пугается и сразу без раздумий бросает: — Да, — в значении «понял я», но только потом понимает, что «нет». — Вот и отлично, — хлопает по щекам омегу и довольный пересаживается с Мина на свободное сиденье рядом. — А теперь я хочу тебя, — хитро произносит он. — Садись на мои колени, — требовательно добавляет. — Нет, не буду, не стану, — отрицает словами, а тело продолжает сидеть. Не хочет пересаживаться, но и уходить тоже.       Хосок ухмыляется, будто видит омегу насквозь. Решает поиграть, завести его. Альфа демонстративно расстегивает свои брюки: сначала пуговицу, потом тянет вниз молнию, затем поднимает таз, стягивает брюки вместе с трусами, высвобождая полутвердый орган. Он охает, запрокидывая голову, ударяясь ею о стену.       Альфа закрывает глаза и начинает медленно поглаживать себя, одной рукой задирая футболку и лаская грудь, а другой медленно вычерчивая узоры на коже, спускается вниз к члену, пальцами играя с яйцами, поглаживая их, словно утешая из-за чего-то. Приоткрыв глаза, он видит, как Юнги руками вцепился в сиденье и жадно наблюдает за рукой альфы, что ниже пояса. Омега не сильно раскачивается вперёд-назад, злится, что завелся и штаны промокают, но упорно продолжает наблюдать. «Сдашься ведь все равно», — говорит про себя Хосок и в ту же секунду обхватывает в кольцо член.       Чон не думал, что будет так открыто мастурбировать тем более перед начальником, который сейчас совсем не похож на себя в обычном состоянии: покрасневший весь, прикусывающий нижнюю губу с блестящими глазами. «Хочешь, ну же.»       Хосок стонет, быстрее двигая рукой, но только больно, потому что рука сухая. Он останавливается, перед глазами нет подходящей жидкости, разве что…       Рука под футболкой перемещается на тело по соседству, омега из-за этого вздрагивает, но не более. Мин продолжает наблюдать, как тот ласкает свой орган, играется с ним, а потом чуть слышно стонет, когда чужая рука проникает под брюки, что успели расстегнуться, и длинные пальца надавливают на анус, который сочится смазкой. В штанах уже давно тесно и влажно. Омега, как и альфа, наклоняется назад к стене и «охает от того, как палец проникает в пульсирующий анус, он разводит ноги шире, почти ложится на спину, чтобы было удобнее. Но, к великому разочарованию Юнги, Хосок вытаскивает руку, которая вся специально обмазана в смазке, и меняет руки, стопроцентно переключая внимание на свой член. Омега, который совсем недавно был перед ним в том, в чем папа родил*, теперь только и видел его перед своими глазами. Влажная рука движется плавно по всей длине члена. До жути приятно. Это повышает его самооценку, но тот факт, что омега давится воздухом от возмущения, но не уходит, немного расстраивает.       Мин ерзает на стуле, возвращаясь в исходное положение, поглядывает на дверь и снова на лицо Чона, получающего вселенское наслаждение. Вспоминая их секс, омеге кажется, что сейчас альфа более удовлетворен. Он погружается в свои переживания о том, как, вероятно, не смог удовлетворить альфу, что является полным бредом, и слышит: «Чонгук-а».       У омеги глаза на пол полезли. Может быть, он ослышался? «Что за, блять, Чонгук? Вот же шлюха этот Хосок. Он что, блять, специально или серьёзно?»— Мин не успевает определиться, сильно толкает локтем альфу, фыркая на него, и быстро выбегает из кухни. «Вот же шлюха», — злится омега, сжимая кулаки. Эрекция не проходит, а в голове лишь: «Какова вероятность найти этого Чонгука?» Мин хлопает дверью, залетая в свою спальню. — Гребаный, вот тебе и твое слишком, — стонет омега, ероша свои и так не в самом лучшем состоянии волосы и падает животом на кровать, стараясь закрыть глаза и быстрее заснуть.       Альфа думал, что это выбесит Юнги, но не так сильно. Единственное имя, которое он вспомнил, принадлежало его лучшему другу. Когда сначала видит, а потом слышит, как дверь хлопает, он осознаёт, что в приоритете было имя «Юнги-я». — Чёрт, — подскакивает альфа, снимая брюки вместе с трусами в той же комнате и на ходу через голову стягивая намокшую футболку. Совершенно голый он входит в обитель Мин Юнги.       Увидев, как тот разлегся на кровати и что тот определенно не видит его, Чон решается подойти ближе, рывком стягивает брюки с омеги, так что тот только брыкается в ответ. — Отпусти, — сквозь зубы цедит омега, выпуская пар из ушей. Альфа скупился на ответ, увлеченно раздевая омегу под собой. Через пару долгих притязаний и слабых ударов рукой по телу альфы, гендиректор остаётся обнаженным на своём любимом мягком покрывале. — Отпусти! Уйди! Бесишь! Пошёл ты, Чон! Да отъебись ты уже, а! — снова и снова огрызается Юнги, вены на его шее набухают от злости, но ничего с собой не может поделaть. Слаб он, увы, по природе. — Тише… — затыкает рот своей ладонью Хо, в ответ слыша только сдавленное мычание. — Слушай меня: Чонгук — альфа, он мой друг, я не занимался онанизмом, представляя его. Хотел лишь, чтобы ты позлился. В идеале, я хотел узнать, как ты хорош ртом. Но я, правда, совершил ошибку. Т-с-с. Но теперь я злюсь и хочу тебя. И вообще прости… — Чон дергает бровью вверх, прислушиваясь к мычаниям. Омега не сдаётся и впивается ногтями в тыльную сторону ладони альфы. — Блять, Мин, больно же, — Хосок не убирает руку, пока не видит, как кожа между указательным и средним пальцем не начинает краснеть в форме полумесяца. Омега продолжал вырываться. Увидев неоднозначную реакцию Хо, который разглядывает свою руку и начинает сильнее надавливать на рот омеги, Юнги снова впивается ногтями, стараясь максимально сильнее причинить боль, что у него отлично и выходит.       Хо с криком убирает ладонь, потирая пострадавшую часть тела, и, бросая злобный взгляд, выбегает из спальни. Юн часто дышит, пытаясь восстановить дыхание, облегченно улыбается, ведь он хоть какую-то гордость сохранил. Когда Мин захотел встать и одеться, он замечает кровь на своих пальцах. Пугается, не сразу понимая, откуда она, а потом выбегает вслед за Хо.       Тот, выбежав из спальни, промывает руку под холодной водой. Кровь больше не струится по ладони, Чон шипит то ли от боли, ведь кожа чувствительная, то ли от грусти, ведь омега слишком упрямый и слишком строптивый.       Все слишком, неужто проще нельзя.       Все правда слишком. Он поднимает взгляд на зеркало над раковиной и устало дергает уголками губ наподобие улыбки — все тщетно. Становится холодно щеголять по квартире обнаженным — и он идёт на поиски разбросанной одежды, в чем пришёл сюда днём.       Альфа намеревается одеться и уйти, полагая, что до утра омеге не будет плохо, а утром с новыми силами для подчинения или хотя бы завоевания омеги вернуться в сладкое королевство ваты. Как только подбирает брюки на кухне, он видит все так же раздетого старшего, что с чувством вины смотрит в ответ. — Я домой, завтра утром приду, — без тени улыбки произносит альфа, не обращая внимания на терзания омеги. Всё слишком. — Прости, я перестарался, как, впрочем, и ты, — жалостливо говорит Юнги, не давая проходу. — Ну не знаю… — тянет Хо, отбрасывая в сторону снова ненужную одежду из рук. — Может, минет поможет мне искупить вину? — с надеждой тихо шепчет старший. — Очень даже может, — лишь хитрая улыбка в ответ.       Гендиректор тянется к парню, что выше него, встаёт на носочки и целует в мягкие губы, жарко выдыхая в щеку и вдыхая сладковатый вкус попкорна, он прижимается всем телом, облизывает свои губы, чтобы снова жарко поцеловать чужие. Обнимает за талию, придерживаясь, чтобы не упасть, на что Хосок поначалу не реагировал, лишь отвечая слабо на поцелуй. От мурлыканья омеги, которому не может противиться, да и не хочет, Чон все-таки альфа, хоть и быстро обижается, но и ненадолго. Он обнимает в ответ, обхватывая шею, берёт инициативу, углубляя влажный поцелуй, переплетая язык с чужим, тем самым смешивая природные запахи.       Такой жгучий и одновременно сладкий поцелуй, который так нравится обоим, что губы начинают чесаться, за доли минуты опухают, сильнее краснея.       Омега не забывает о словах, произнесенных ранее, и, продолжая обнимать талию младшего, опускается на пол, упираясь коленями о паркет.       Плоть, которой недавно была проведена «процедура дрочка», стояла колом, задевая живот. Хосок сразу схватил парня за волосы, сжимая их. Чон похотливо смотрит на колебания его начальника.       Ролевая игра «начальник-подчиненный» ему начинает нравиться. В голове бегущей строкой ползет все возможные и невозможные варианты «как заняться с сексом на работе». Тут альфа в плюсе: есть личный кабинет и все удобства; а минус — это только строптивость омежки.       Стоит после спросить, как директор относится к игрушками в плане не детских, а с контентом восемнадцать плюс, может, и двадцать один плюс.       Омега, взвесив все «за» и «против», наклоняется вперёд. Минет он делать, откровенно говоря, не умеет, по его мнению. Учиться не было возможности, да и с кем? Намджуну он как-то пытался отсосать по молодости, поддавшись подростковым гормонам, но и то, когда в венах вместе с кровью циркулировал виски, который был впервые испробован. Тогда он толком не помнит, что и как было, как и сам получатель минета.       «Главное основное я знаю», — делает вывод омега и на вдохе берет в рот, помогая руками: перебирает между пальцами яйца. Во рту хоть и влажно, но омеге хочется больше влаги; и шальная совсем неизвращенная мысль приводит к тому, что собственная смазка из течного ануса оказывается у него во рту. Сладкая вата теперь не кажется противной. — Извращенец, — все же не выдерживает Хо. — Тебе же нравится, — глупо и блаженно улыбается омега, смотря снизу вверх. Ему самому это дико нравится. — Ох, детка, продолжай.       Омега пьяно, как будто только что выпил алкоголь, улыбается и снова берет в рот без помощи рук. Вязкая смазка вперемешку со слюной обволакивает член, который скользит в рот с пошлыми звуками. С каждым поступательным движением омега старается взять глубже, с неопределёнными чувствами понимая, что у альфы реально большой, часто моргает, когда удаётся расслабить горло и взять максимально глубоко, при этом головка упирается в стенку горла, а нос в чужую кожу. Омега радуется такому маленькому достижению. Через пару движений он чувствует, как чужие пальцы сильнее сжимают его волосы и задают собственный темп. Юнги не давится и старается угодить альфе и самому себе, подстраиваясь рукой в ритм толчкам и коротким стонам альфы. Он ведет рукой по своему члену, несмотря на занятый рот, он стонет, наслаждаясь этим процессом. Хосок кончает от одного вида омеги, что дрочит себе, делая ему минет.       Мин не успевает проглотить всю вытекающую сперму и выплевывает ее на пол и, не отдышавшись, даёт разрядку своему органу. Хосок поглаживает по волосам, тихо мурлыча, как довольный кот, ведь правда доволен: хотел минет — получил. — Кажется, я по уши влюблен в тебя, — произносит Чон, когда оба они восстанавливают свое дыхание после всего, что только что произошло. — Тебе только кажется, потому что ты уже влюблен в меня. Ведь я прекрасен, — самодовольно выражается Юнги, продолжая сидеть на полу. — У меня не было опыта в минетах… Не мог бы ты меня научить? — и тут же краснеет от своих слов. — Имею в виду, что я мог бы это делать чаще, а ты бы говорил, что и как тебе нравится… — сильнее смущаясь из-за удивленного Чона, который не успевает обдумать его слова. Минет. Учиться. Чаще. — Почему бы и нет. Я, правда, делаю минет лучше намного, — восхищается самим собой на манер Юнги. — Не знаю, сколько тебе уроков надо будет. Не меньше десяти? Юнги надувает губы, а затем ярко кивает. Жопой чуя, что любит этого рыжего придурка. Любит. И не просто влюблен. А после задница между делом встревает в диалог, зудом намекая на «если бы не я, вы бы так и не встретились», прося «хочу член в себе. Срочно». ______________________ примечание: *в этой вселенной, все-таки папы рожают, и не уместно «в чем мать родила».