Все равно подчинишься

      Меньше чем через час в дверь барабанят, не жалея соседей. Изведенный Хосок в ярости из-за сбежавшего истинного, но от выламывания двери сдерживается. А вот с противоположной стороны двери Юнги не особо хочет сдерживаться; перед этим подумав, когда только пришел, зайдя еле-еле в квартиру, и решил, что… Это не больше, чем как вызвать шлюху. На этом всё. Как течка пройдёт, они расстанутся. И это точно.       Открывая дверь, Юнги и не знал, чем всё это обернётся, а Хосок и представить не мог, на что может согласиться гендиректор. — Хосок, я… хочу тебя, — выдыхает шумно омега, набрасываясь на альфу жаркими, мокрыми поцелуями, разрывая его одежду прямо на лестничном пролёте. — Полегче, Мин, — выдавливает улыбку сквозь поцелуй альфа. Ему все же немного обидно. Но обиды можно отложить на потом, ведь висящий на нём и томно дышащий омега, волнует куда больше.       Альфа обнимает омегу, словно мягкую игрушку, загребая в крепкие объятия, захлопывает входную дверь, неся директора вглубь квартиры, чем оказалась гостиная. Чон мягко усаживает омегу на край стола и стаскивает с него всю одежду: футболку и трусы. Он оставляет Мина раздетым и лежащим на стеклянном столе, пока параллельно стягивает с себя брюки и разодранную рубашку. — Быстрее, — просит Мин, разглядывая альфу, у которого от возбуждения покрытое испариной тело выглядело как после нескольких часов, проведенных в качалке; набухшие венки на руках, и адреналин в крови во всю гулял.       Чон нависает сверху, раздвигает ноги омеги, тянет ближе и без промедлений входит. И в мыслях не проскользнуло, что надо было растянуть омегу, но на это он в ту же секунду блаженного застонал, прикрывая глаза.       Хосок безумно хотел оттрахать омегу, что и делал, через пару толчков, найдя простату, как он понял по выражению лица Мина, он начал толкаться в чужое тело быстрыми рывками. Казалось, стекло под ними вот-вот треснет или ножка стола сломается, в то время, как омега обвивал руками и ногами альфу и стонал в самое ухо. Хосок целовал сладкую вату, придерживая чужие бёдра и сильнее сжимая их, временами даже царапая, в ответ на кровавые следы на своей спине от Юнги.       Мин долго не смог протянуть, вскрикивая и содрогаясь в оргазме, кончил на живот альфы, на минуту расслабляясь всем телом, пока продолжают вдалбливаться в него, он старается отдышаться, когда Хосок, выйдя из него, кончает ему на бедра. Природный запах альфы кружит голову, отвести взгляд не получается, когда Чон тянет обмякшее тело на себя, перемещаясь вместе с ним на диван.       А со стеклянного стола на паркет капает сперма, и где-то на уголке он всё же треснул.       Мин особо не противился, когда они переместились со стола на диван, здесь, по крайней мере, удобнее и мягче. Задница от твёрдой поверхности всё ещё побаливает, конечно, всю ночь проспать на полу. Словно вспоминая это, Мин просит быть помягче, когда альфа снова начинает ласкать.       Юнги ластится под чужим телом, понимая, что это совершенно другой уровень, нежели то, что было с Джуном. Он может делать всё, что угодно, просить о чем угодно, потому что видит, что Чон выполнит любую его прихоть. Чон правда выглядел как бедный бездомный щенок, которого приютили, он почти слюни пускал на сладкое тело своего истинного.       «Боже, без тебя я больше не смогу жить».       Тот факт, что Чон влюбился в своего начальника, не был каким-то абсурдным. В первый же день, когда он поменявшись с Чанёлем пошел к своему другу. Тот лишь угарая над «бедой» друга, сказал нечто, что заставило задуматься. «— Чтобы его бесить, ты должен был привлечь его внимание. И это далеко не ненависть.»       Хосок, как и просили, медленно, растягивая удовольствие, поглаживает плоский живот и приподнимает омегу, сжимая его ягодицы. Он наклоняется, чтобы облизать яйца омеги. Из-за подобных эйфорических чувств, резко нахлынувших на него, омега вздрагивает: ощущение тёплого языка обволакивает его полностью.       Причмокивая, Чон не удерживается от очередного минета, хоть и дал себе слово «больше никаких минетов». Как тут откажешь, когда властный на работе омега, а тут красный как помидор, хнычет, брыкается ногами от переизбытка чувств и не знает, куда деть руки? От такого вида Мин Юнги Хосоку хочется сделать не один минет.       Он облизывает набухший член, специально шумно причмокивая, и берет до основания, тем самым дразня омегу. Хосок старается расслабить горло, открывает рот шире, иначе укусит, ибо, чёрт возьми, как можно заниматься с сексом, если так хочется, в прямом смысле, съесть его, не оставив ни кусочка? Чтобы отвлечься, он мысленно вспоминает, когда в последний раз ел сладкую вату и насколько давно это было. Когда омега кончает, сжимая в своих руках волосы истинного, альфа подмечает, что даже сперма, пиздец, как вкусная. — Хочешь нежно? — поднимается выше, смотря в раскрасневшееся лицо омеги. У него зрачки увеличены, пульс бьётся в несколько раз быстрее обычного, как будто под кайфом. — Неважно, просто хочу тебя, — еле выдавливает из себя омега. Чувствует, как природная смазка снова начинает вытекать из него, а диван, пиздец, как не хотелось менять. Чон не сильно кусает за нос Мина и слышит смех со смесью смущения. — Мне нравится твой смех, — эротично выговаривает Хосок.       Хотелось быть мягче, но снова не получается, когда омега развратно стонет, всхлипывая. Внутри Юнги влажно, так хочется кончить в него, но они оба не готовы к будущей ответственности. Срываясь на бешеный ритм, не боясь сломать что-то под собой, омега коротко стонет после каждого толчка, тянет руки к альфе, целует его в губы, передавая стон в чужие губы. Мокрый и долгий поцелуй, после которого между ними тянется тонкая ниточка слюны.       Блаженная улыбка на лице. Юнги часто моргает, не специально демонстрируя свои пышные ресницы и тонкую подводку цвета серебра. Боже, как ему идёт. Хосок ловит послеоргазменный стон и слёзы, стекающие по вискам омеги, когда тот закрывает глаза. Предельно близко рассматривает лицо Юнги, запоминая каждую черту: маленький, совсем незаметный для других шрам на щеке, мелкие родинки, что меньше точки в тетрадке. Хосок останавливается, забывая, что он вроде как трахал омегу, когда слишком засматривается на прекрасные черты лица Юнги.       Всё то, что когда-то для Чон Хосока было мечтой, сейчас лежит под ним. Он никогда не думал, что найдёт своего истинного, что тот окажется «Ебать, он просто… просто идеальный». Слов нет более.       Что его, именно его, единственный и неповторимый омега окажется таким желанным, любимым, которого не захочется никогда не отпускать его, а только обнимать, дарить тепло, любовь, всего себя, не жалея ничего.       Альфа никогда и не думал, что такое возможно. Что найдёт своего истинного не поздно, когда у него уже будет другая семья, а именно в тот самый момент жизни, когда только задумываешься о создании семьи или хотя бы о серьезных отношений      .       Хосок так счастлив, что готов выполнить любую прихоть, если они будут вместе.       Он так же безумно хочет рассказать о своём чудесном счастье всем-всем.       Он выходит из окончательно обмякшего тела омеги и надрачивает рукой как маньяк, пялясь на свою жертву.       Мин проваливает в сон, когда за последний часы был оттрахан больше, чем за все последние месяца. Он совсем не замечает, когда засыпает, и последнее, что видит, это любимую улыбку Хосока, которого он уже успел полюбить. Где-то на задворках сознания Чон понимает, что никакой он не шлюха по вызову, а самый настоящий обольститель «бедных и наивных» омежек.       Хосок вытирает руку об одежду, валяющуюся на полу, мягко улыбается, когда проводит тонкими длинными пальцами по блондинистым волосам Юнги, и накрывает его пледом, что был на кресле по соседству. Хосок присаживается рядом на корточки и, сложив руки на краю дивана, подпирает подбородок, с улыбкой рассматривая спящего ангелочка, правда, он похож на ангела, но только вымученного.       На Чона накатывает волна, точнее огромное цунами заботы. Он проводит по щеке омеги тыльной стороной ладони и едва ли касается губами.       Встаёт, подбирает одежду, приводит в порядок гостиную. Находит ванную комнату, кидает свою и чужую одежду в стиралку, позже постирается. Он решает осмотреться. Квартира омеги просторная и весьма приятная, уютная. Отмечает, что омежка любит всё мягкое, ведь в квартире много подушек, мягких игрушек огромных размеров, которые поставлены на пол. Также в квартире находит разные творческие предметы: синтезатор, мольберт, гитару. Чон снова улыбается, судьба его от чего-то так щедро вознаградила.       Спустя час он решает приготовить ужин. Время близилось к десяти, когда ужин был приготовлен. Благо, Хосок вкусно готовил и мог порадовать свою омегу. Он возвращается в гостиную с желанием разбудить спящего ангелочка.

***

      Намджун, скажем так, был в легком шоке, когда увидел на ключицах ярко-бордовые засосы. Раньше он даже в пьяном состоянии не позволял оставлять засосы на себе, а тут целых два. — Пиздец, приехали, — он матерится, пальцем тыкая на пятно. Он не спит. Это реальность. Ким растерян, ведь не сталкивался с этим. Нужно ехать на работу, а тут засос. Ладно, если один ниже, и рубашка закроет его, а второй ведь почти под скулой.       Он выбегает из ванной, не заботясь о полотенце. Вода стекает по накаченному телу, он берет в руки телефон и набирает знакомый номер. — Ханбин? Да, это я. Слушай, ты не видел вчера, с кем я уехал? — тараторит альфа своё, не давая другу поздороваться. — С чего вдруг заинтересовался? Обычно тебе было плевать. — Ладно тебе, просто спрашиваю. Нихрена не помню. — Да ты в хлам был, как и твой дружок, с которым ты уехал. — Стоп, а вот сейчас подробнее. Что за дружок? — у Джуна от нервов руки начинают потеть. Не понимает, от чего так возбудился. — Не знаю, первый раз видел. — Да, твою мать, опиши его! — он начинает всё больше волноваться, словно от сказанных слов решится его судьба. Мозг даёт сигнал, что ему нужно имя этого парня, оставившего эти засосы. Позарез. — Мальчишка какой-то, определённо младше тебя, брюнет… Что, на младших потянуло? — прыснул от смеха его друг по ту сторону телефона. — Ага, — не разделяя смех друга, бубнит Нам. — Больше ничего? — Вроде нет, если вспомню, то позвоню.       Намджун отключает вызов и садится на кровать. Все, это конечная остановка. Все мысли крутятся вокруг этого паренька — Брюнет и младше, — вслух произносит Намджун, всё больше погружаясь в раздумья.       Через пару минут резко встаёт. Подходя на другую сторону кровати, он принюхивается к подушке и к смятому одеялу. Абсолютно не чувствует других подозрительных запахов. — Бета, что ли? — спрашивает самого себя.       Ну, а потом забивает гвоздь на этого брюнета. Ему что, делать больше нечего? Работа не ждёт, и клал он на сплетни сотрудников после того, как они увидели свежий засос у него на шее.       «Пить надо меньше, помнил бы всё.»

***

— Юнги-а, просыпайся, — ласковым голосом зовёт его Хосок.       Юнги мило причмокивает во сне, сжимает кулак и закрывает им свой маленький нос.       Он не с первого раза слышит, как кто-то зовёт его «солнышко». Юнги медленно разлепляет глаза, часто моргает, но ему не показалось: перед ним на корточках сидит Хосок и мило улыбается.       Мин так и не успел обдумать, что будет потом, а сейчас, вспоминая всё случившееся, ему жутко стыдно. Щеки покрываются румянцем, и он тянет одеяло до макушки. — Не хочу, — под одеялом слышится бубнеж омеги. Мозг ещё не отошёл ото сна, а глаза метались, не зная, как скрыться. Надеяться, что скрывшись под одеялом, он исчезнет, было зря, ведь чужая рука проползает под одеялом и хватает за лодыжку, несильно дергая. — Перестань, — просит, словно обижен, омега. — А ты вставай.       Омега возмущается и быстро отбрасывает от себя Хосока и одеяло. Омега сразу же вдыхает свежий прохладный воздух. Течка не даёт о себе знать, что очень приятно для самого Мина. Он тянет ноги, выпрямляется и переворачивается на спину, удобнее ложась, а Чон запрыгивает на него через спинку дивана. — Я могу заставить тебя, — игриво произносит альфа, улыбаясь, и усаживается попой на Мина, упирается руками на диван между его плечами. — Слезь с меня, — омега расценивает это двусмысленно и от того хмурит брови. — Только тогда, когда ты поцелуешь меня, — он, шевеля задницей вправо-влево, трется о пах лежащего. — А-а-а, стой, хватит, — чувствуя подступающее возбуждение, просит жестами остановиться. — Поцелуй, — хитрый оскал не сползает с лица. Чон только этого и добивался.       Омега, прятавший до этого взгляд, смотрит в чёрный омут глаз истинного, тянет руку к шее, а тот поддаётся, слушается его и сам наклоняется за поцелуем. Альфа выжидающе смотрит на губы Мина и непроизвольно облизывает свои высохшие губы. — Извращенец, — бросает Мин прежде, чем вовлечь в страстный поцелуй, позволяя изучить чужому языку его рот, но в тайне он сам этого ожидал. — Открой рот шире, — просит Чон, а Юнги машинально делает так, как ему сказано, не смея ослушаться. Альфа начинает целовать очень глубоко, доставая языком почти до глотки, а покидая рот, кусает нижнюю губу, слегка ее посасывая. — Тебе же нравится, да? — он знает, каков будет ответ. Омеге нравится. Ещё как. Всё то, что делает его истинный с ним. Он не может противиться, ведь это до жути приятно и того требует его организм.       И от того и страшно, как бы не подсесть.