Все равно подчинишься

      Раздается звонок, но только не телефонный. Звук идёт со стороны входной двери. Парни переглядываются, думая, что это глюк в виде ранней белочки. — Кто там? — осторожно спрашивает Намджун, подходя к двери. В глазок смотреть, как оказалось, бесполезно, ведь никого не было. — Ваш сосед, — раздается приглушенный голос по ту сторону двери. Намджун, ничего не подозревая, открывает дверь, а его немного растерянный друг-омега встаёт рядом. — Сосед? — удивляется Ким под действием алкоголя не сразу понимает, что Чон Хосок — это не просто сосед, если он вообще его сосед. — Что ты здесь делаешь? — удивляется также и омега, но задаёт вопрос в грубой форме, на что Чон лишь закатывает глаза, немного расслабляясь. «Они просто пили вместе, ничего более», — это хоть немного поднимает настроение Хосоку. — Ты хотел встретиться, вот и встретились. Поговорим? — Да, — вместо омеги отвечает только очнувшийся от ступора Ким и уходит в сторону своей спальни, оставляя истинных наедине. — О чем? — мягко улыбается альфа, наслаждаясь помятым видом омеги, явно не ожидающего вот такой скорой встречи. — Ты здесь где-то живёшь? Быстро ты, — мямлит омега, трезвость покидает его, наполняя слишком идеальным Чон Хосоком. — Это важно? — Нет. Омега подходит ближе, встаёт на носочки и целует в губы, а потом смущенно хихикает, закрывая руками лицо. — Мне нравится на тебя смотреть, — хрипловато шепчет альфа, мягко перехватывая чужие руки и спуская их вниз. — Ты очень милый, когда смущаешься, — широко улыбается Хосок. Вся злость и грусть улетучивается от одного вида малыша. — А мне нравишься ты, — улыбается омега точно так же, как и Намджун ранее. Взгляд и улыбка влюблённого. Он обнимает альфу, прижимается к груди, мурлычет, почувствовав ответные тёплые руки, обнимающие его за талию; по телу пробегают мурашки. Альфа утыкается носом в шею омеги, позволяя тому виснуть на нем. Да хоть всем телом, он насладился бы от одного лишь прикосновения, а тут. Он чувствует, как бьётся сердце омеги, как он дышит и от него немного пахнет виски. — Поехали ко мне, — мурлычет в шею альфа. — Не могу, — подумав, что слова Хосока были вопросом, ответил Юнги. Чону это не нравится. Он шумно выдыхает от услышанного и перекидывает Мина через плечо, с намерениями унести к себе. — Эй, отпусти меня, — яростно вскрикивает и брыкается Юнги, открывая глаза ошарашенно. Он ударяет альфу по спине ладонью, не сильно беспокоясь, что младшему может быть больно. Юнги вроде не против быть унесенным в крепкой хватке истинным, но друга оставлять тоже не хочет. Подводить Намджуна, когда тот в смятении не может, потому что он все-таки хороший друг, поэтому обещает себе, что любой ценой найдёт объект влюбленности Джуни. Ну, а сейчас он просто для приличия брыкается; улыбка, которая украшает его бледное лицо, не видна для Чона. Тот несёт омегу к лифту.

— Ты мне очень… — не договаривая, Хосок рукой проводит по чужой щеке, задевая волосы и утопая в них, он притягивает омегу к себе. Их губы соприкасаются, жаркое дыхание Хо согревает холодную щеку. Невесомое касание чужих сладких губ, создаёт идеальную атмосферу.       Мир вокруг на секунду замирает. Люди, спешащие по своим делам, не обращая внимания на эту парочку, которая стоит у обочины, замирают. Останавливаются, не сделав и шага; шум доносящийся с дорог пропадает, вокруг лишь тишина. Отчего-то мир решил отдохнуть на секунду, только Юнги с Хосоком не подвластны ничему. Они продолжают прижиматься, неловко перемещая руки по телам друг друга, руки мерзнут, а лица горят пламенем.       Юнги чувствует, что уши покраснели не от холода, а от смущения, поэтому он отводит взгляд, кончиком языка облизывая свои губы. Чон не отступает, касается рукой шеи, скул, хочет посмотреть в глаза, и для этого придерживает за челюсть, поворачивая Юнги к себе. — Ты милый, — глаза блестят от столь прекрасного, по его мнению, человечка. — Твоё смущение милое, — снова, как и ранее, повторяет тихо, нежно, если можно так назвать, а потом смеётся. — Ты тоже, — мямлит Юнги, ещё больше краснея, это первый раз. Всё чуждое ему, течка прошла и все мысли, и здравый смысл в том числе вернулись на место. Раньше он думал, что его сердце никогда не найдёт того, самого человека.       Мин влюбленно улыбается, делая маленький шаг ближе к теплу, и заводит руки за спину своего истинного под его лёгкое пальто. Чон в одной рубашке, если не считать пальто, а Юнги одет за двоих. Никто из них ничего не говорит, они обнимают друг друга. Временами улыбаются, показывая белоснежные зубы, каждый думает о своём, о воспоминаниях, что они могут создать вместе. Не могут, а точно сделают.       Юнги понимает, что работать хочется меньше и больше быть рядом с альфой, ведь он такой мягкий, сладкий, любимый.       А Хосок думает, что работать нужно больше, ведь он хочет доказать, что на многое способен.

***

      Юнги особо не помнит, как они доехали до квартиры Чона, но отчётливо помнит Хосока. Студент умело водил. Особенно красивый Чон в чёрном пальто, держащий одной рукой руль и изредка бросающий взгляды то на боковое зеркало, то на улыбающегося директора.       Мин даже не старался и не думал о том, чтобы скрывать свое смущение с толикой любопытства.       Он помнит, как завороженно смотрел на пальцы младшего, когда тот барабанил по рулю, и губы, что напевали какую-то незнакомую для Юнги песню.       Он улыбается и хихикает, когда альфа открывает дверцу машины и уважительно «позвольте вашу руку». Он помнит, как валится на альфу, смеясь, ведь запутался в своих ногах, выходя из машины, или ноги просто подкосились.       Смеясь в обнимку, они проходят в съемную студию студента. Мин не сравнивает чужое и своё жильё, он не говорит, что здесь мало комнат. Единственное, что его привлекает больше всего, — это хозяин квартиры. — Хочу тебя, — переступая порог студии, сообщает Юнги. — Ты пьян, — спокойно говорит альфа, но все равно ведет за руку омегу к кровати.       Юнги хмыкает, словно обиделся, и падает на кровать, опережая действия Чона, подпрыгивает из-за пружинок, встроенных в матрас. Игриво ухмыляется, пальчиком маня к себе младшего. Тот, словно изучая, хочет запомнить все детально, боясь забыть, стоит рядом и, увидев то, как его зовут к себе, не поддается. — Иди ко мне, — сексуальным голосом зовёт Юнги, присаживаясь на секунду, чтобы стянуть через голову толстовку, что одолжил ему Намджун.       Мин пыхтит, недовольно бурча себе под нос, также снимает с себя джинсы, оставаясь лежащим на кровати перед истинным в одних трусах и белоснежных носках. — Малыш, иди к папочке, — продолжает настаивать, ломая хосоковы «не сейчас». — Кто из нас папочка? — бросается на кровать, упираясь руками на матрас, наплевав на свой же принцип «я не трахаюсь в пьяном виде и с пьяными тоже». Хосок видит лицо истинного, находящегося под кайфом от запаха сладкого перекуса во время просмотра кино. Покрывает поцелуями шею омеги, руками сжимает его бедра.       Пространство между телами исчезает быстрее секунды, поцелуи более настойчивые, более мокрые, Юнги вздыхает прерывисто, при этом не дышит полной грудью. — О да… да, — доносится до ушей Хосок, когда рука изучает внутреннюю часть бедер. Мин, как кажется Чону, сделан из самого хрупкого фарфора. Сейчас омега стонет просто божественно. Хосок даже не спустил чужое бельё, а Юнги из последних сил сдерживает себя от оргазма. — Поцелуй меня, — умоляет Юнги, руками цепляя шею альфы, целующего живот. Хосок быстро реагирует и накрывает своими распухшими губами чужие сухие. Юнги в поцелуе стонет, содрогаясь, и совсем не позорно кончает в боксерки. Морщит нос, потому что мокрое бельё неприятно липнет к телу и по члену стекает остатки спермы. — Пиздец, ты реально кончил только от поцелуев. Ты больше, чем просто милый, — смеётся Хосок, за что получает ладонью по груди, но омега тут же облизывает немного покрасневший участок тела, как бы извиняясь за свое предыдущее действие.       Прикусывает сосок, слышит шипение и своё хихиканье. Омега безмерно счастлив в сей миг и ему ничего больше не надо. Он обещает, что приложит все усилия для сохранения отношений, стерпит всё, если это будет необходимо. И разница в статусе не помеха.       У Чона в глазах что-то мелькает и лампочка загорается над головой. Идея. Он перехватывает чужую руку, намекая, чтобы тот снял с него джинсы. Омега выполняет это быстро, радуясь этому. «Наконец-то». Брюки спускаются к коленкам, а для альфы этого пока достаточно. Кладет свою руку поверх маленькой руки Юнги, что идеально подходит ему, встаёт на колени и кладет ладонь Мина на свой возбуждённый, даже уже перевозбужденный орган, а другую руку спускает к боксерам, к джинсам. — Двигай рукой, сделай мне приятное, малыш, — командует альфа. Омега кивает, язык заплетается, он слишком расслаблен из-за недавнего оргазма и еще не выветрившегося алкоголя из организма. Альфа задаёт ритм, первые десять движений вверх-вниз подстраивая движения омеги. Чувствуя, что все отлично, он приступает к следующему пункту своей задумки. — Сможешь ли ты кончить от этого, — хитро усмехается Хосок, совсем не со злым умыслом. Проверить, как привязан омега к истинности.       Чон поворачивает голову Мина чуть в бок и губами облизывает ухо. Сдерживается от стонов, а в мыслях нахваливает Мина.       А после в ухо, открыто, не сдерживаясь стонет, томно дыша поочередно «я не хотел, оно само так получилось».       «Как можно спокойно делать „свою работу“, — проскальзывает в мыслях омеги, — и слушать громкие стоны в самую барабанную перепонку?»       Ладонь пачкается, сперма стекает по руке к локти. Чон переводит взгляд вниз, к руке, и снова этими приказным голосом: — А теперь засунь свои пальцы. Угадай куда? — смеётся Хосок, сжимая руками талию омеги. Омеге что-то не смешно, он после первых секунд, когда чужой взгляд был на его руке, понял, что будет дальше. Пока Чон говорил ту фразу, пропущенную мимо ушей, омега засунул палец смазанный спермой. Единственное, о чем он мог тогда думать:       «Нужно купить смазку» или «Сперма - отличный заменитель смазки», «Сколько раз меня растягивали не с помощью смазки, а со спермой?». Немного больно, нежели при течке, альфа видит напряженное лицо и просит вытащить пальцы. Омега слушается, перемещая руку на ягодицы альфы, задерживая их лишь на секунду. В тот же момент альфа на четвереньках ползет к прикроватной тумбочке и берет баночку смазки. Одежда альфы летит, как оказалось, далеко.       Хосок безумно хочет поболтать, когда бережно и осторожно растягивает своего начальника. - Смешно, — сдерживает хохот, краснея. — Ты не переставал смеяться. По-твоему, я смешной? — не злясь, говорит Юнги охрипшим голосом, чуть пугаясь этого. — Нет, но ты слишком серьёзный, — немного обидно, «Юнги считает его каким-то клоуном?» — И к тому же, почему я не могу посмеяться? Не каждый ж день нагибаешь своего начальника, господин Мин, — серьёзно говорит Чон, как бы сказал он, находясь в офисе, но всё же перестаёт смеётся, прикусывая язык.       Юнги не отвечает, сильно реагируя на слова истинного, потому что очень обидно. И Чон чувствует, что он здесь насилует парня, который без сознания. — Ты со мной? — о чем и спрашивает. Юнги не шипит от боли, принимает четыре пальца в себя и молчит. Не то, чтобы он не слышит, просто хочет сказать, но алкоголь его накрывает с головы до ног, а перед глазами размытая картинка. Всегда так: спиртное действует с опозданием. Юнги хмыкает носом, мычит, когда все-таки под терзаниями «быть или не быть» Хосок на половину входит. Поднимает бровь, слышит сдавленный скулеж, уголки губ дергаются. «Хоть что то», — думает Хосок, смотря на реакцию Юнги после проникновения. Его надолго не хватает, Хосок размашисто толкается в тело, а омега под ним стонет сквозь зубы через каждые пару толчков. — Я так не могу, — резко выходит Чон, отсаживаясь чуть дальше. — Почему остановился? — мямлит в полушепоте Юнги, а глаза продолжает держать закрытыми. Чон видит, что омеге совершенно, вот сто процентов, наплевать, ему все равно. Что и случается, когда Хосок с минуту наблюдает, продолжая стоять на коленях.       Юнги мирно дышит, грудь слегка приподнимается, вдыхая воздух.       Чон цокает шумно и понимает, что истинного ничто не разбудит, если даже его болтовня не помешала заснуть. Заснуть во время секса. Такого в практике у альфы еще никогда не было, такое впервые. Ничего не поделаешь, если альфа любит поболтать во время секса, что в этом такого?       Он встаёт с кровати, забирает с пола свою одежду. Возвращается обратно, быстро целует щеку, стараясь не смотреть на спящего омегу, а в груди что-то жмет. «Вряд ли это сердце», — убеждает себя. Накрывает одеялом голое тело и уходит в душ. Он ведь изначально не хотел секса с омегой, от которого неприятно пахло. Сладкая вата смешалась с запахом виски. Он ведь изначально отказывался. А омега, в конечном итоге, получил, что хотел. Выплеснул напряжение и заснул. Чон скажет, о чем думает. Но только завтра утром, а сейчас горячий или холодный душ, без особой разницы, и рука в помощь. Но… Все же… Немного обидно.