Все равно подчинишься

      На самом же деле музыка останавливается лишь на одну минуту, и гости не успевают осознать, что не так. Но тем самым Сынгу привлекает внимание сына и Мина. Господин Чон бросает быстрый взгляд на них и пальцем приманивает, показывая жестом следовать за ним. Истинные переглядываются, в глазах Юнги читается страх. Но, несмотря на страх и испуг, они всё же идут за мужчиной. Проходят они довольно-таки много комнат, между ними сохраняется дистанция. Хосок крепко сжимает ладонь своего парня и поглаживает большим пальцем, стараясь успокоить, что слабо получается. Все взоры Мина отправлены на своего начальника, который остановился у одной из дверей, когда они поднялись на этаж выше. Здесь музыка слышалась отдаленно, более походя на эхо. — Хосок, — обращается к сыну, — зайди.       Сынгу скрывается за дверью, а младший Чон мнется. Он бросает взгляд на истинного, надеясь на то, что тот его поддержит и скажет, что вместе они всё преодолеют, но тот глубоко ушёл в себя. Хосок не смеет даже приблизиться, Юнги же никак не реагирует, взгляд упирается на стену.       В итоге, альфа сжимает кулак и обещает, что будет бороться до победного конца, что бы то ни было. Если даже отец не взлюбит, хорошо. Он уже прожил без семьи достаточно, чтобы привыкнуть. Просто сейчас, именно сегодня, ему очень хотелось познакомить свою омегу с единственным родственником, с отцом. Может, они не виделись давно, но тот был самым близким. Чону просто хотелось поделиться с отцом о том, что он нашел свое счастье, и доказать Мину, что он не просто студент, у которого ветер в голове, а то, что он знает, чего хочет. Он хочет быть рядом с сладкой ватой всегда. Хочет связать свою судьбу. Это ведь неплохо. — Я не говорю, что ты плохо поступил, — говорит господин Чон. — Просто ты должен знать, что я беспокоюсь о тебе. Пойми меня, — ласково и мягко произносит Сынгу, и Хо немного расслабляется. Кажется, что никакой ненависти со стороны отца нет. — Понимаешь, — продолжает Сынгу. Он нервничает, потому что это видно по торопливым шагам по комнате, — он три года работает в компании. И все сотрудники до сих пор думают, что он альфа, а некоторые подозревают, что он бета. Ты понимаешь, как он портит своё здоровье? — Хосок закатывает глаза, хочет сказать, что Юнги не единственный омега, подавляющий свой запах. — Я знаю, что ты подумал, — словно слышит его мысли. — Твой папа тебе рассказывал, как он мучился, когда был беремен тобой. Он так же часто принимал таблетки, около года или двух беспрерывно. В тот день, когда родился ты, я места себе не находил. Около суток я не мог узнать, жив ли он… — слова Сынгу давались сложно. Он переживал всё то, что случилось в его жизни и в жизни мужа, снова. Снова те дни, когда они каждую неделю ездили в больницу, чтобы проверить здоровье. Чон-старший дрожал, еле сдерживая нахлынувшие эмоции, и присел на диван. Хосок тоже задумался: он долго корил себя в плохом здоровье папы. Хосок помнит, как его папа часто болел, каждый день принимая таблетки. А когда маленький альфа видел на улице другую семью с детьми, то просил и себе братика. Но отец бросал гневный взгляд, ведь они как-то разговаривали на эту тему: «Хосок-и, я понимаю, что ты хочешь братика, но мы с твоим папой очень любим тебя и не хотим дарить любовь другому малышу, кроме тебя». Тогда Хосок широко улыбался и смущенно смеялся, ведь думал, что он самый-самый и никто другой не нужен его родителям. Он тогда думал, что дело вовсе не в невозможности завести ещё одного ребёнка.       А на просьбы о братике папа мягко улыбался и сдержанно отвечал: «Мы заведем тебе братика, если ты будешь хорошо себя вести ». Но, как бы себя не вел Хосок, братика он не дождался.       А правда в том, что, будучи беременным Хосоком, врачи не обнадеживали Чонов и до последнего не исключали возможность выкидыша или рождение нездорового ребёнка. Папа-Чон был счастлив, как и отец-Чон, когда увидели и удостоверились в том, что у новорожденного альфы нормальное состояние. После настойчивых просьб мужа отдохнуть и поехать домой Сынгу покинул больницу. Чуть позже лечащий врач сообщил: «Прошу меня простить, мне очень тяжело это говорить, но Минхёк… Вы не сможете иметь детей… А самое главное, что ваше здоровье… Вам придётся пить таблетки всю жизнь… Один-два пропуска и вы потеряете сознание и… Ваш организм очень слаб, и это чудо, что вы родили здорового, крепкого малыша».       После Хосок часто слышал от папы «ты моё чудо».       Само же «чудо» слишком поздно узнало правду. Поздно, чтобы изменить.       Хосок винил себя, отца, этот чертов мир. Он умолял, сидя перед папой, который мирно спал, находясь в больнице, и который все же не смог жить с вечными таблетками в кармане. Папа все же спустил все в раковину. Устав бороться, все же не очнулся, и на экране вместо биения сердце плыла одинокая линия, непрерывный сигнал, эхом отдававшийся в ушах заплаканного шестнадцатилетнего парня, что снова, как и всегда, который день приходил к папе. Чон-младший рыдал взахлеб, когда приехал отец, а слова врачей слышались так отдаленно, как будто во сне.       Минхёк рассказал все своему мужу как-то ночью, когда его тошнило кровью. Он просил прощения, просил отпустить его, потому что устал. Он держался шестнадцать лет. Он увидел, как вырос сын и сейчас, кажется, самое время.       Хосок слишком поздно узнал.       Но прошло три года. Сынгу после смерти мужа ушёл весь в работу, а сын же просто — из дома.       Теперь он понимает, чего так боится его отец, чего он так пугается: Мин Юнги может постигнуть та же участь. — Отец, с Юнги так не будет, он мой истинный. Мы вместе преодолеем всё, — альфа не знал, какие слова могут хоть на капельку убедить отца. Сынгу побледнел, поэтому сын подал бокал воды. — Я хочу, чтобы ты был счастлив и не переживал всё это заново. Хосок, прошу, ты найдёшь другую омегу. Любую. Я не буду против, лишь одна вещь: пусть он не знает, что значит принимать таблетки. Прошу… — Сынгу не успевает договорить, потому что Хо мягко перебивает его, приобнимая, и говорит: — Хорошо, пап, я поступлю так, но дай Юнги шанс, пожалуйста.       Сынгу говорит, что уволит омегу и не позволит ему работать, раз он подавляет свою сущность. Хосок полностью соглашается, и они приходят к выводу, что Мин вообще не будет работать, ведь у Чонов денег достаточно. Они успокаивают себя тем, что омега может найти любое другое занятие или хобби. Но не работу. Хосок кивает. Он соглашается, потому что сам хочет иметь возможность быть как можно больше времени с истинным. — Позови его, — просит Чон-старший. — Ага, только прошу, не говори ему о папе. Я не хочу его пугать. — Конечно. Хосок, сидевший с отцом на диване, встаёт с места и направляется к двери — Юнги-я, — увидев за дверью омегу, он обнимает его со спины, прижимаясь к его затылку. Сладкий запах, а в мыслях находится папа. — Пошли, отец хочет тебя видеть, — шепчет альфа на ухо. Омега за эти минуты ожидания, чего только не придумал. Фантазия, слава богу, работает. — Он не одобрил меня? — настороженно спрашивает омега, переплетая пальцы с альфой. — Не совсем, шагай давай, — подталкивает нерешительного паренька. — Эм, здравствуйте, — неловко клонится омега, хоть уже и здоровались. Просто он не знает, что ещё можно сделать. — Да, Юнги, все в порядке, присаживайся, — Сынгу за это время с дивана перебрался за письменный стол, где было немного видно его упавшее настроение и усталость. — Юнги, я всё о нас рассказал отцу, — начинает обладатель запаха попкорна. — Я не против ваших отношений, если ты уволишься с работы, — продолжает медовый Сынгу. — И выберешь меня вместо работы, — заканчивает младший альфа. Мин, который сидел мгновение назад, резко встаёт и громче, чем ожидал, произносит «нет». Эта работа его мечта! О каком увольнении может идти речь? — Зачем я должен увольняться, чтобы быть с вашим сыном? — злится омега, чем настораживает альф. Они оба тяжело выдыхают. — Юнги, я просто не хочу, чтобы ты работал, — старается убедить Хосок. Он ласково произносит слова и мысленно просит согласиться с ним. — А я хочу работать. Я так долго добивался этой должности, чтобы из-за тебя уйти? — удивляется омега, а со стороны кажется, что он усмехается. Юнги правда очень хочет подняться выше по карьерной лестнице. Его мечта быть моделью провалилась, теперь хоть директор агентства, но и здесь снова хотят отобрать это. «Нет. Определённо нет. Что за бред вообще? Пусть еще выбрать предложат. Я не променяю мечту на альфу. И вообще, Хосок-и ещё совсем ребёнок. Лет через пять мы сможем быть вместе. Куда спешить? За это время я, если даже не исполню мечту, вдоволь поработаю, а Хо станет более взрослым и ответственным. Бля, и как это объяснить им?» — о чем думает Мин.       Разумеется, Юнги не понимал, почему его просят о таком. Жить за счёт средств Чона-старшего, если истинный ещё студент? — Юнги-я, — тянет умоляюще Хосок. На глаза наворачиваются слёзы, и Мин делает шаг навстречу. — Если не хотите видеть меня в вашем офисе, я переведусь в другой филиал. Да хоть куда, но с рекламы я не уйду. Это моя мечта. Поймите. Ваш сын ещё студент… — Причём тут «студент»? Ты постоянно меня принижаешь. Я понял, что ты ожидал истинного, который как Намджун, — в памяти как назло всплыли их нежные объятия тогда в кабинете. — Но что я могу поделать? Выбирай: либо я, либо твоя идиотская мечта, — яростно проговаривает Хосок, не жалея о своих словах. — Она не идиотская, — обиженно мямлит омега, и не смотрит на истинного. Сынгу не смеет вмешиваться в их разговор, лишь наблюдая за этим со стороны. От сказанных слов внутри Хосока что-то надламывается. — Юнги-я, — голос альфы становится бархатным, и он тянет свои руки к истинному. Хочется прижать к себе и забыть это. Юнги сквозь тяжелые веки смотрит в ответ, потому что этого не хочет. Просто, не хочет. Не понимая, почему должен выбирать. Это глупо. Мин опускает глаза, тишина давит со всех сторон. А его слова эхом отдаются по комнате. «Она ведь правда, не идиотская? Ведь правда?». — Юнги, милый, я люблю тебя и не хочу, чтобы ты работал на такой сложной и утомительной работе, — мягко убеждает парень, пальцами проводя по волосам омеги. — Но я хочу работать там. Это моя мечта. Не заставляй меня выбрать… — Работу? Ты, правда, выбрал бы мечту? Не меня? — от его прямого взгляда омега уворачивается, натыкаясь на чужие ноги. Юнги молчит, да и сказать, собственно, нечего. Он молчит, веря, что его истинный поймёт. Хосок ломается: — Хорошо, если ты хочешь там работать, то ты не будешь принимать никакие подавители запаха и прочие лекарства. Будешь распространять свой аромат по всему офису, м? Согласен? — появляется надежда в глазах рыжего, но… Юнги отрицательно мотает головой, тараторя: — Они перестанут меня уважать. Как ты не можешь понять? Для всех я альфа, некоторые только думают, что я бета. Знаешь, как ненавидят омег-начальников? А там работников куча и все они альфы, они же меня изнасилуют в тот же день. И… я не хочу чувствовать их запахи, и свой тоже. Мне не нравится то, какой у меня природный запах! Не буду я появляться там омегой! Ни за что! И вообще, тебе какая разница! Иди в свой университет, бесишь! Мне плевать, я не уйду с работы! — Юнги все это время отталкивал руками студента, который хотел утешить его. Прошептать тихо, спокойно, чтобы он не заводился. Только в конце Чон перестаёт лезть и нервно хихикает, делая шаг назад. Довольно. Видимо, ещё не время.       Юнги сжимает кулаки, потому что хочется разнести весь кабинет к хренам. Бесит. А чета Чонов сдалась. Пламенный взгляд Юнги — и всё вокруг разгорается, в частности сердце альфы. Омега пулей вылетает из комнаты, захлопывая за собой дверь. Казалось бы, навсегда.       Чон Хосок выходит только спустя долгих тридцать минут, с покрасневшими глазами и тусклым взглядом, который ничего не выражает.       Надежда умерла.       Мин Юнги, выходя на двор, где находится большая часть гостей, сталкивается с Намджуном и Тэхёном, что держатся за руки и шепчут что-то друг другу.       Мин видит переплетенные пальцы и фыркает, до сих пор не отошедший от пережитого давления. — О, Юнги, наконец-то смог тебя увидеть, — Джун улыбается, делая несколько быстрых шагов к другу, чтобы встать перед ним, загораживая дальнейший путь. Он ищет Чона, но рядом никого. — А где же твой парень? — лукаво спрашивает друга. Тэхён мнется в сторонке, пока Намджун не тянет руку к нему. — У него дела, — без интереса произносит омега и допивает бокал алкоголя. — Ммм, ну ладно, — Намджун на то и друг, чтобы узнавать ложь, но допытывать пока не хочет. Если захочет, то расскажет. У него самого есть парень. — Знакомься, это Ким Тэхён, мой истинный, — торжественно произносит. — Привет, Тэхён, — мрачновато произносит в ответ Юнги и смотрит куда-то сквозь них. — Мы знакомы, — скромно добавляет Тэ. — Да? — удивляется альфа. — Да, мы заключили контракт с Японией. Помнишь, я говорил, что у меня встреча, и ты в тот день ещё ко мне в офис заявился, — отгоняя посторонние мысли, припоминает Мин. — Аа… да-да, было дело. Слушай, Юнги, можно тебя на пару секунд? — волнительно говорит альфа и, не дождавшись ответа, уносит омегу чуть дальше от посторонних. Парень из Японии остаётся на прежнем месте, только не переводит от них взгляд. — Юнги, помнишь я говорил, что переспал с кем-то, кого даже не помню? — начинает Джун. — Ну да. Так это он? — глаза омеги расширяются, а палец невольно указывает на Тэ. — Нет, блин, отпусти руку, — шарахается альфа. — Дело, как раз в том, что это точно не он. Ебать, я последние недели думал о ком-то другом. И теперь у меня есть истинный. Я хочу, чтобы ты ни в коем случае не упоминал тот перепихон при Тэхёне, прошу тебя, — умоляет альфа. — Ох, изменщик, — шаловливо отзывается Юнги, давясь в смехе. — Ладно-ладно. Твой ненаглядный не узнает, что ты сохнешь по другому. — Юнги! Я не сохну, это было давно! — Давно — это вчера или сегодня днём? — сквозь улыбку уточняет Мин, за что получает слабый удар по плечу. — Ну так что? Молчишь? — Хорошо. Почему это я вообще должен рассказывать такое. Я молчу, — обещает Юнги.       Они расстаются, Намджун говорит, что продолжит слоняться с истинным, а потом, если удача будет на его стороне, то повезет к себе и больше не отпустит. Слишком собственнически уверенно говорит он, и от его слов Юнги хмурится, ведь именно так хотел и его истинный. Неужто омега переборщил? Может, нужно было спокойно всё обсудить? Без посторонних и не сегодня, а завтра? На трезвую голову, может, они и пришли бы к компромиссу, но, увы, нет.       Юнги говорит другу, что устал и поедет домой. Через пару минут Чон Хосок из окна второго этажа видит, как чёрная машина увозит его истинного.